Библиотека Берзина

Буддийская библиотека д-ра Александра Берзина

Перейти к текстовой версии страницы. Перейти к разделу навигации.

Развитие сбалансированной чувствительности:
практические буддийские упражнения для повседневной жизни
(дополненное второе издание)

Первое издание опубликовано как:
Berzin, Alexander. Developing Balanced Sensitivity: Practical Buddhist Exercises for Daily Life. Ithaca, Snow Lion, 1998.

Часть V. Практика продвинутого уровня

19. Устранение беспокойства из-за восьми преходящих жизненных ценностей

Восемь преходящих жизненных ценностей

В текстах ламрима (последовательных этапов пути) говорится о восьми преходящих жизненных ценностях. Эти «восемь мирских дхарм» – похвала и критика, хорошие и плохие новости, обретения и потери, а также успешно или неважно идущие дела. В случае с каждой из восьми преходящих ценностей мы можем быть получателем или деятелем. В каждом из этих случаев мы, как правило, излишне бурно реагируем на происходящее и теряем самообладание. Мы приходим в восторг, впадаем в уныние или чувствуем себя неловко, получая или отдавая любые из этих преходящих ценностей. В случае успешно или неважно идущих дел, мы чувствуем похожую неуравновешенность, когда достигаем временного успеха или сталкиваемся со временными трудностями из-за других или когда влияем на чужой временный успех или неудачу.

Традиционный способ преодолеть излишнюю чувствительность к получению или отдаванию этих эфемерных ценностей – понять относительность переживаний. Например, одни люди могут нас хвалить, тогда как другие постоянно находят недостатки, и наоборот. Таким образом, мы можем деконструировать сцену, когда нас критикуют, вспоминая тысячи людей, которые хвалили или порицали нас на протяжении нашей жизни и будут продолжать это делать. Если нам нужно покритиковать кого-либо, мы также можем вспомнить бесчисленное число раз, когда мы хвалили других или предлагали им конструктивную критику. Несомненно, нам придется делать то же самое в будущем. Такие размышления и, как следствие, равное отношение помогают нам шире смотреть на свои переживания и не реагировать излишне бурно. Мы по-прежнему чувствуем себя соответственно ситуации, счастливыми или печальными, когда получаем или отдаем эти ценности, но подобные события не могут потрясти или расстроить нас на эмоциональном уровне.

Получая преходящие жизненные ценности, мы можем размышлять о том, почему нам кажется, что слова другого человека отражают его или её истинные чувства к нам. Например, почему, когда кто-нибудь кричит на нас, мы тут же забываем обо всём приятном, что этот человек говорил нам раньше? Если человек успокоился и его речь снова приятна, почему мы иногда отрицаем значимость предыдущей, расстраивающей сцены? С другой стороны, почему мы иногда цепляемся за память об обиде, как будто она более реальна, чем извинения человека, сколько бы он нас ни успокаивал? Похвала, порицание и прочее – преходящие явления. Ни одно из них не окончательно.

Деконструкция двойственных видимостей получения или отдавания любой из восьми преходящих ценностей

Другой способ сохранять уравновешенность, когда мы сталкиваемся с обретениями, потерями и прочим – деконструировать двойственные видимости, проецируемые нашим умом на получение или отдавание этих ценностей. Например, когда нам говорят «спасибо» или когда мы теряем чью-либо дружбу, наш ум создает чувство якобы прочного «я» и якобы прочного обретения или потери. Веря, что эта обманчивая видимость соответствует реальности и чувствуя опасность, мы считаем своё переживание подтверждением или отрицанием нашей ценности как личности. Мы не только излишне бурно реагируем на свои сиюминутные переживания, приходя в восторг или впадая в уныние, но и цепляемся за ещё большие обретения и боимся новых потерь, стремясь решить непростую задачу: как ещё больше обезопасить это воображаемое прочное «я».

Слишком бурная реакция на восемь преходящих ценностей происходит из-за цепляния за естественные качества ума или чувства неловкости в их отношении. Когда мы слышим похвалу или критику, либо хвалим или критикуем других, или же когда сообщаем хорошие либо плохие новости, мы получаем или передаем вербальные проявления, чувственный опыт и энергию. Если мы объект или субъект обретений или потерь, мы задействуем те же качества, а также физическую деятельность и, временами, сердечную заботливость. Если мы объект или субъект успешно или неважно идущих дел, это подразумевает, что мы получаем или дарим другим радость или её отсутствие.

Чтобы перестать излишне бурно реагировать на эти преходящие жизненные ценности, нам необходимо деконструировать свои переживания этих явлений. Так, получение или отдавание чего-либо приятного не доказывает, что воображаемое прочное «я» замечательно. Точно так же, это не угрожает независимости прочного «я». Подобным образом, получение или отдавание чего-либо неприятного не доказывает, что якобы прочное «я» – ужасный человек. Это не доказывает и того, что якобы прочное «я» или «ты» заслуживает страдания.

Так как из-за заблуждения мы чувствуем, что, если явление выражено словами, – оно существует, наши умственные замечания и беспокойство подкрепляют эти двойственные чувства. Поэтому мы можем начать разрушать собственную веру в эти мифы, стараясь не выражать словами и не комментировать происходящее до, во время или после получения или отдавания этих ценностей.

При надлежащей деконструкции мы сохраняем спокойствие, получая или отдавая восемь преходящих жизненных ценностей. Не отрицая того, что мы являемся их получателем – они не направлены в пустоту или на кого-нибудь ещё, – мы не принимаем их близко к сердцу. Не отрицая того, что мы, а не кто-либо другой, направляем их на других, мы не озабочены собой, когда отдаем их. Мы воспринимаем эти события как волны естественной деятельности нашего ума ясного света, такие как получение или передача вербального проявления.

Более того, после правильной деконструкции мы не перестанем чувствовать естественные для этих cобытий счастье или печаль. Деконструкция лишает их способности нас расстраивать. Таким образом мы избегаем излишне чувствительного и недостаточно чувствительного поведения. Принимая реальность нашей ситуации, мы можем действовать разумно. Например, мы можем спокойно оценить похвалу или критику и чему-нибудь научиться.

Упражнение 21: устранение беспокойства из-за восьми преходящих жизненных ценностей

Во время первой части упражнения мы работаем с каждой из восьми преходящих жизненных ценностей, по одной за раз, рассматривая сначала получение, а затем отдавание. Сначала мы вспоминаем ситуацию, в которой слишком бурно реагировали на одну из восьми преходящих жизненных ценностей. Была ли модель нашего поведения цеплянием за преходящую ценность или беспокойством из-за неё, мы сожалеем о любом страдании, которое, потеряв уравновешенность, могли причинить другому человеку или самим себе. Мы принимаем решение стараться предотвращать подобную реакцию в дальнейшем, а затем деконструируем беспокоящий синдром.

Тантрическая практика иногда применяет сильные образы чтобы «вытряхнуть» нас из привычной невротической эмоциональной модели. В предыдущем упражнении мы познакомились с мягкой формой деконструкции при помощи образа проектора, ветра и прочего. Теперь давайте попробуем более сильный образ, чтобы устранить двойственную видимость и нашу веру в неё – причины излишне бурной реакции. Мы будем пользоваться образом лопающегося воздушного шарика, который символизирует наши фантазии. Мы уже встречались с ним в одиннадцатом упражнении.

Прочное «я» в нашей голове и обретение или потеря, настолько безусловные, что они устанавливают ценность или бесполезность этого «я», – это нелепая выдумка. Они не имеют отношения к реальности. Представляя, как от понимания этого факта воздушный шарик нашей фантазии лопается, мы пытаемся почувствовать, что этот взрыв вытряхивает нас из грёз. Мы стараемся почувствовать, что наше заблуждение и привязанность или отвращение мгновенно исчезают без следа. Фантазия лопается, и мы остаемся с волной переживания, которая служила ей основой.

Далее, пытаясь воспринимать эту волну с широкой перспективы деятельности ясного света, мы представляем, как получаем или отдаем каждую из восьми преходящих жизненных ценностей без беспокойства или внутреннего диалога. Не отрицая ни переживание этой волны, ни естественным образом вызываемых ею счастья или печали, мы позволяем волне осесть и пройти.

Затем мы вспоминаем напряженность из-за излишне бурной реакции другого человека, когда он или она получали от нас или отдавали нам эту же преходящую ценность. Понимая заблуждение, стоящее за чужой излишней чувствительностью, мы деконструируем собственную двойственную реакцию, представляя, что она внезапно лопнула, как воздушный шарик. Затем, принимая с состраданием, к примеру, гнев этого человека или его уныние из-за нашей конструктивной критики, мы пытаемся представить, что отвечаем без осуждения, со сбалансированной чувствительностью. Мы не оставляем без внимания его или её эмоции, не расстраиваемся и не чувствуем себя виноватыми. Напротив, мы представляем, что опечалены происшедшим и даём человеку знать о своём чувстве. Хотя мы спокойны, если мы не выкажем никаких эмоций, человек может лишь ещё больше расстроиться.

Для начальной практики на семинаре или дома мы можем работать только с получением каждой из восьми преходящих ценностей и выбирать лишь те примеры, которые относятся лично к нам. Для продвинутой или тщательной практики мы можем работать со всеми перечисленными примерами как получения, так и отдавания каждой из преходящих жизненных ценностей.

Похвала и критика

(1) Мы вспоминаем, как торжествовали или чувствовали себя недостойными, когда нас хвалили. Например, наш руководитель мог сказать, что мы хороший работник и пример для остальных сотрудников. Отбрасывая чувство того, что есть якобы прочные слова, доказывающие святость или лицемерие якобы прочного «я», мы пытаемся представить, что слушаем их без беспокойства и мысленных замечаний. Они лишь волны вербального проявления и чувственного опыта, ни больше ни меньше. Мы естественным образом чувствуем счастье, если эти слова справедливы, или печаль, если они не соответствуют действительности, однако не делаем из похвалы грандиозного события. Из скромности мы можем вежливо отказаться от благодарности, тем не менее, мы не устраиваем беспокоящей сцены протеста.

Затем мы вспоминаем раздражение или неловкость из-за человека, который слишком громко хвастался или протестовал, когда мы хвалили его или её за хорошую работу. Понимая заблуждение, стоящее за слишком бурной реакцией этого человека, мы деконструируем собственную двойственную реакцию на это событие и пытаемся представить, что слушаем собеседника терпеливо. Мы опечалены тем, что ему или ей недостает зрелости и уравновешенности. Однако, не говоря ничего вслух или про себя, мы представляем, что позволяем этому переживанию – слушанию – пройти. В следующий раз мы хорошо подумаем, стоит ли хвалить этого человека в глаза.

(2) Мы повторяем эту процедуру, воспоминая, как хвалили кого-либо, например, за хорошо выполненную работу. Мы могли чувствовать снисходительную благосклонность, идти на компромисс или испытывать неловкость, когда произносили эти слова. Эти чувства возникли из веры в прочное «я», которое может доказать своё существование прочными словами похвалы или чувствует угрозу своему превосходству, произнося эти слова. Между тем всё, что произошло, – из нашего ума ясного света возникло вербальное проявления. Помня об этом, мы стараемся переживать возникновение своих слов недвойственно и позволяем им остаться в прошлом. Затем мы вспоминаем и деконструируем недоверие к человеку, которому было неловко хвалить нас, или стыд за этого человека.

(3) Затем мы работаем с гневом, стыдом или заниженной самооценкой, когда нас критикуют или обвиняют другие, например за плохо выполненную работу. Предположим, что мы успешно деконструировали это переживание, то есть не реагируем на такие слова излишне бурно. Всё же мы можем по-прежнему быть излишне чувствительными к чужой отрицательной энергии. Чтобы не расстраиваться, нам необходимо позволить этой энергии «пройти сквозь нас», без отвращения или страха, как мы научились в двадцатом упражнении. Когда мы спокойны и воспринимаем энергию другого человека как волну деятельности ясного света, она не может причинить нам вреда. Затем мы вспоминаем и деконструируем чувство вины или равнодушие, когда кто-либо излишне бурно реагирует на нашу конструктивную критику в свой адрес.

(4) Наконец, мы деконструируем чувство собственной правоты, нервозности или расстройства, когда конструктивно критикуем другого человека, например за его или её производительность на работе. Нам необходимо оставить чувство якобы прочного «я», которое стоит на пьедестале и утверждает своё существование, произнося якобы прочные слова, или дрожит от страха перед возмездием и потерей безопасности из-за этих слов. И опять мы пытаемся воспринимать свою критику как волну деятельности ясного света. Точно так же мы вспоминаем и затем деконструируем собственное раздражение или разочарование по отношению к человеку, который стеснялся или был слишком вежливым, чтобы указать нам на ошибки, когда мы просили его или её критически оценить нашу работу.

Хорошие и плохие новости

(1) Следуя той же процедуре, мы вспоминаем, как узнавали хорошие новости, например о том, что сдали экзамен. Из-за этого мы, возможно, стали неоправданно самоуверенными или пришли в такой восторг, что недостаточно усердно готовились к следующему экзамену и провалили его. Или же мы могли полагать, что успешно сдали экзамен лишь по счастливой случайности. Будучи суеверными, мы слишком волновались и не смогли сдать следующий экзамен. Ослабляя собственное двойственное видение, мы пытаемся представить, что слушаем новость как волну чувственного опыта. Мы счастливы, что сдали этот экзамен, и продолжаем усердно готовиться к остальным. Мы также вспоминаем и затем деконструируем чувство снисхождения к человеку, который вел себя как ребёнок, излишне радуясь, когда мы сообщили ему или ей хорошие новости.

(2) Затем мы вспоминаем, как сообщали другому человеку хорошие новости, например о том, что он сдал экзамен. Возможно, мы излишне бурно отреагировали, самодовольно поставив себе в заслугу счастье этого человека или обрадовались больше, чем получивший хорошую новость и этим поставили его или её в неловкое положение. Или же мы могли завистливо полагать, что он или она не заслуживает успешной сдачи экзамена. Успокаивая собственные двойственные чувства, стоящие за подобной излишне бурной реакцией, мы пытаемся представить, что сообщение о хороших новостях подобно волне вербальной деятельности ясного света. Мы естественным образом счастливы этим новостям, но не преувеличиваем свою роль. Затем мы вспоминаем и деконструируем стыд или отвращение в отношении человека, который, как нам казалось, неуместно демонстрировал свои эмоции, сообщая нам хорошие новости, и обрадовался этим новостям больше, чем мы.

(3) Далее мы вспоминаем, как узнали плохие новости, например, что мы не сдали экзамен. Мы могли чувствовать к себе жалость, говорить, что вопросы были нечестными, или разозлиться на человека, сообщившего нам эти новости. С другой стороны, мы могли полагать, что это доказывает нашу несостоятельность и мы заслуживаем наказания. Возможно, мы даже хотели себя наказать. Мы отпускаем эти абсурдные двойственные впечатления и пытаемся представить, что слушаем плохие новости со спокойной невозмутимостью. Признавая случившееся, мы принимаем решение заниматься усерднее.

Затем мы вспоминаем собственную эмоциональную холодность или неловкость, когда другой человек плакал из-за того, что мы сообщили ему или ей плохие новости. Деконструируя ту свою двойственную реакцию, мы пытаемся представить другую реакцию – спокойную печаль и сочувствие.

(4) Наконец мы вспоминаем, как сообщали кому-либо плохие новости, например, что человек не сдал экзамен. Возможная излишне бурная реакция могла выражаться в чувстве вины или самодовольном злорадстве, что человек заслужил это. Временами мы настолько боимся причинить боль другому человеку, что вообще не сообщаем ему или ей плохих новостей. Успокаивая собственные двойственные чувства, мы пытаемся представить, что сообщаем новости, не чувствуя напряжения. Затем мы вспоминаем и деконструируем неудобство и нетерпимость в отношении того, кто стеснялся или умалчивал о чем-либо, сообщая нам плохие новости.

Обретения и потери

(1) Теперь мы вспоминаем, как получили что-либо, например, как нам подарили деньги. С одной стороны, мы могли прийти в излишний восторг или счесть подарок подтверждением наших заслуг. С другой стороны, мы могли почувствовать, что не заслужили подарка или что он лишил нас независимости и теперь мы в долгу перед этим человеком. Мы деконструируем нашу реакцию и пытаемся представить, что принимаем деньги с благодарностью, счастьем и любезностью.

Затем мы вспоминаем, как чувствовали себя отвергнутыми или расстроились из-за того, что кто-либо испытал неловкость, когда мы предложили помочь деньгами. Деконструируя свою прошлую двойственную реакцию, мы не настаиваем на своей помощи. Уважая потребность человека в чувстве собственного достоинства, мы представляем, что пытаемся найти анонимный способ помочь.

(2) Мы следуем той же процедуре, вспоминая, как помогали материально, например, пожилым родителям, живущим на маленькую пенсию. Из-за давнего чувства вины мы могли полагать, что наш подарок сделает нас более полезным человеком и подтвердит, что мы хороший сын или хорошая дочь. С другой стороны, мы могли считать себя обездоленными и испытывать неудобство, расставаясь с деньгами. Деконструируя каждое из этих чувств, мы пытаемся представить, что предлагаем деньги без озабоченности собой, с сердечностью и уважением.

Затем мы вспоминаем и деконструируем оскорбленность тем, что другой человек чего-либо от нас ожидал или выдвинул необоснованные требования, так как мы приняли его или её подарок. Мы пытаемся представить, что вежливо отказываемся или, не поднимая шума, возвращаем подарок.

(3) Далее мы вспоминаем, как лишились чего-либо, например, с нами перестали дружить. Воспринимая это как личную неприязнь, мы могли излишне бурно отреагировать, чувствуя подавленность, возмущаясь, что мы не заслужили такой потери, или убеждая себя в том, что это доказывает нашу никчёмность. Деконструируя двойственные чувства, стоящие за нашей реакцией, мы пытаемся представить, что воспринимаем потерю как волну деятельности ясного света. Жизнь продолжается. Чувствуя печаль не только из-за своей потери, но и из-за потери нашего друга, мы посылаем ему или ей мысли сострадания и пожелания счастья.

Затем мы вспоминаем, как чувствовали вину или безучастность к человеку, который расстроился или разозлился на то, что мы прекратили нездоровые взаимоотношения. Деконструируя свою прошлую двойственную реакцию, мы пытаемся представить, что воспринимаем его или её расстройство как волну энергии ясного света и слов. Проявляя уважение к переживаниям этого человека, мы также пытаемся чувствовать большее сострадание.

(4) Наконец, мы вспоминаем, как лишили другого человека чего-либо, например, как нам надо было отказать кому-нибудь. Мы могли заранее бояться причинить человеку боль и испытывали неловкость, когда говорили это. Или же мы могли получать удовольствие от своего поступка и полагать, что человек заслуживает этого. Необходимость сказать «нет» не бывает легкой или приятной, но, тем не менее, деконструируя это переживание, мы пытаемся представить, что отказываем недвойственно.

Затем мы вспоминаем, как чувствовали себя глупо или были раздосадованы из-за того, что просили об одолжении, а другой человек чувствовал себя ужасно, потому что был вынужден нам отказать – например, он был не в состоянии нам помочь. Деконструируя свою прошлую двойственную реакцию, мы пытаемся представить, как сердечно заверяем человека, что понимаем его или её. Мы обратимся с просьбой к кому-нибудь другому или справимся самостоятельно.

Ожидания и требования

В качестве дополнения к проблеме обретений и потерь мы можем работать с тремя уровнями излишней чувствительности к отдаванию чего-либо другим. Мы можем излишне бурно реагировать, когда отдаем по своей инициативе, когда отдаем, поскольку другой человек ожидает от нас этого или когда отдаем что-либо по требованию. В данном случае мы работаем с выражением благодарности и извинениями. Поскольку нам кажется, что, выражая благодарность или извиняясь, мы что-то отдаем – нечто большее, чем просто собственность, такую как деньги, мы зачастую излишне чувствительны к ожиданиям и требованиям других.

Мы начинаем с выражения благодарности. Сначала мы вспоминаем, как мы просто говорили кому-то «спасибо». Если благодарность не была искренней, мы могли чувствовать себя покровителем. С другой стороны, мы могли думать, что, сказав «спасибо», окажемся в подчинённом, уязвимом положении, будем обязаны отплатить за услугу. Деконструируя это переживание, мы пытаемся представить, что благодарим без двойственных чувств. В конце концов, слова благодарности – это лишь вербальное проявление. Даже если нам неприятно чужое действие или если оно было бесполезно, все же этому человеку будет приятно услышать «спасибо». Однако нам необходимо учитывать этническое происхождение человека. В некоторых сообществах благодарить за проявление вежливости или сердечности оскорбительно: это предполагает, что мы не ожидали от другого человека такого поступка.

Нам необходимо помнить об этом, когда следующим шагом мы пытаемся развеять собственную излишне бурную реакцию на то, что другой человек ожидает от нас «спасибо». В основе негодования, оскорблённости и вины, несомненно, лежит вера в якобы прочное «я». То же самое справедливо и для нашей излишне бурной реакции, когда мы чувствуем снисходительность, возмущение или унижение, говоря «спасибо», поскольку он или она ожидает от нас этого. Если наша благодарность лишь раздует его гордыню или если он помогал нам только ради похвалы или чтобы сделать нас обязанными, тогда может быть полезнее не говорить «спасибо». Однако даже в таких случаях нам необходимо деконструировать собственное двойственное чувство – моральное превосходство.

Наконец, мы рассматриваем возможную излишне бурную реакцию на то, что другой человек требует от нас благодарности. Мы можем отказаться, считая, что мы правы, а также чувствовать себя оскорбленными или виновными в том, что не поблагодарили человека раньше. Будучи излишне чувствительными, мы можем испытывать высокомерие, презрение или поражение, если решили поблагодарить человека, который требовал от нас благодарности. Деконструируя эти беспокоящие эмоции и состояния ума, мы пытаемся представить, как благодарим его или её вежливо и искренне, извиняясь, что не сказали этого раньше.

Мы повторяем ту же последовательность для извинения. Сначала мы вспоминаем, как извинялись по собственной инициативе. Если мы переживали это двойственно, мы могли чувствовать снисхождение или стыд. Деконструируя двойственное чувство, стоящее за такой реакцией, мы представляем извинение просто как волну вербального проявления, искренне сожалея и уважая чувства другого человека.

Затем мы пытаемся развеять ярость, негодование или вину из-за того, что другой человек ожидает от нас извинений, и нераскаявшееся самодовольство, обиду или унижение, когда мы извиняемся. Такая излишне бурная реакция происходит из заблуждения. Наконец мы вспоминаем, как от нас требовали извинений. Мы могли отказаться извиняться, считая себя правыми и оскорбленными, или чувствовать себя невероятно виноватыми. Если мы поддаёмся требованию, мы можем приносить извинения, чувствуя высокомерие, презрение или поражение. Такая излишне бурная реакция приносит нам лишь огорчение и страдание. Необходимо её деконструировать. Даже если другой человек ожидает или требует от нас извинений, переживание ситуации, когда от нас что-либо ожидают или когда мы выполняем ожидания и требования, по-прежнему является лишь волной деятельности ясного света.

Предположим, мы не были виноваты и чужое требование наших извинений несправедливо. Традиционная практика очищения состояний ума рекомендует оставлять победу другим. Если мы скажем, что нам очень жаль, даже если мы не виноваты, ссора и обиды закончены. Если же мы извинимся с двойственным чувством, мы опять почувствуем себя поверженными или обиженными. Когда мы извиняемся недвойственно, это позволяет нам сохранять равновесие. Более того, если мы признаем, что, несомненно, виноваты и мы, и другой человек, и затем извиняемся за свою часть проблемы, мы облегчаем для него или для неё признание своей ответственности. Тогда этот человек не будет пользоваться нашей привычкой всегда всё прощать.

Успех и неудача

(1) Затем мы вспоминаем, как мы были счастливы благодаря другим, например, как у нас были хорошие взаимоотношения с кем-либо. Человек был дружелюбен, и всё шло очень хорошо. Мы рассматриваем излишне бурную реакцию, которая у нас могла быть: восторженность или, возможно, самодовольное чувство, что всё это доказывает, насколько мы были замечательными. С другой стороны, возможно, мы волновались – нам казалось, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой, – и цеплялись за взаимоотношения, боясь их потерять. Мы могли даже убедить себя в том, что наш друг скоро обнаружит, что на самом деле мы ужасный человек, и покинет нас. В дополнение мы могли полагать, что неизбежно разрушим эти взаимоотношения своим обычным глупым поведением. Деконструируя такие двойственные чувства, мы пытаемся представить, что просто радуемся своему счастью во взаимоотношениях, не делая из этого ничего грандиозного.

Затем мы вспоминаем, как были нетерпимы или раздражены, когда другой человек испытывал неуверенность в хороших взаимоотношениях с нами. Деконструируя свою прошлую двойственную реакцию, мы пытаемся представить, что расширяем понимание и сострадание. Мы не заставляем человека чувствовать себя еще более неуверенно, ругая его или её за глупое поведение.

(2) Затем мы вспоминаем, как сами заботились о другом человеке. Мы изо всех сил старались быть любящим другом или супругом, и наши усилия были успешны. Вспоминая, как мы чувствовали себя мучеником, который жертвует собой, или волновались по поводу того, что неминуемо ошибемся и покажем свое «истинное лицо», мы деконструируем эти беспокойные состояния. Мы пытаемся представить, что продолжаем поступать по-доброму, без озабоченности собой и воспринимаем это как волну физической деятельности, сердечной заботливости и положительной энергии. Затем мы вспоминаем и деконструируем чувство озлобленности, когда другой человек показывал себя в наших взаимоотношениях с лучшей стороны, но, несмотря на это, имел заниженную самооценку.

(3) Мы следуем той же процедуре, вспоминая, как взаимоотношения были трудными из-за другого человека. Возможная излишне бурная реакция – жалость к самим себе, если нам казалось, что ничто никогда не будет успешно, или облегчение из-за того, что человек узнал правду и обращается с нами так, как мы того заслуживаем. Мы деконструируем эти чувства и пытаемся представить, что признаем ситуацию и находим способ спасти взаимоотношения.

Затем мы вспоминаем, как сами были разочарованы или рассержены тем, что другой человек постоянно жаловался, что всё в наших взаимоотношениях идёт плохо, однако не делал ничего конструктивного для улучшения ситуации. Деконструируя свою прошлую двойственную реакцию, мы стараемся быть терпеливыми.

(4) Наконец мы вспоминаем, как сами были причиной трудностей во взаимоотношениях. Мы вели себя невнимательно и затевали ссоры. Теперь мы деконструируем любые двойственные чувства, которые у нас тогда могли быть, – безнадёжность, угнетенность, вину или самодовольство. Стараясь больше не считать себя ужасным человеком или уверенным в своей правоте мстителем, мы всё же принимаем ответственность за своё прошлое поведение. Наше поведение возникало как волна деятельности ясного света, но оно не обязательно должно продолжаться. Мы принимаем решение изменить своё поведение, и эта волна больше не сбивает нас с ног. Затем мы вспоминаем и деконструируем чёрствость или безжалостность к человеку, который чувствовал себя ужасно из-за того, что причинял нам боль в наших взаимоотношениях.

Избегаем эмоциональных «американских горок», когда прямо обращаемся к другим

Вторая фаза этого упражнения предполагает отдавание партнеру и получение от него восьми преходящих жизненных ценностей. Не чувствуя напряжённости, озабоченности собой, беспомощности, восторга, радости от похвалы, подавленности или обиды, мы пытаемся воспринимать каждое действие недвойственно, как волну деятельности ясного света. Если возникают любые из этих беспокоящих эмоций, мы можем воспользоваться предыдущей процедурой деконструкции двойственных видимостей, стоящих за этими эмоциями, – представляя, как лопается воздушный шарик нашей фантазии, и прочее. Тем не менее, нам необходимо стараться не деконструировать переживание чрезмерно и, как следствие, не лишать его всех чувств. Поэтому, когда мы спонтанно чувствуем счастье или печаль, мы остаемся спокойными, продолжая испытывать эти чувства, и воздерживаемся от их преувеличения. Кроме того, нам необходимо позаботиться о том, чтобы не обезличивать эти переживания. Иначе мы можем стать бесчувственными к другим.

Сначала мы хвалим партнера, обращая внимание, например, на то, что он или она хорошо выглядит. Мы пытаемся делать это, не покровительствуя и не флиртуя. Затем мы получаем подобный комплимент, не чувствуя себя при этом объектом сексуального домогательства. После этого, стараясь не быть навязчивыми или грубыми, мы конструктивно критикуем человека, например, говорим, что ему необходимо сесть на диету. Мы стараемся советовать это мягко, не боясь задеть чувства человека и без опасений, что он нас отвергнет за наши слова. Затем мы получаем соответствующий совет и деконструируем чувство оскорбленности или обиды.

Далее, без преувеличенного энтузиазма, обычного для разговора с двухлетним ребёнком, мы сообщаем партнеру хорошие новости, например, что завтра на работе выходной день. Потом мы точно так же получаем хорошие известия, стараясь не приходить в излишний восторг от их предвкушения. Не боясь расстроить человека, мы далее сообщаем ему плохие новости, например, что мы потеряли книгу, которую он нам одолжил. Мы получаем такие же новости и пытаемся принять их без раздражения и подавленности.

После этого, переходя к обретениям и потерям, мы пытаемся избегать двойственного напряжения, столкнувшись с любым из них. Сначала мы отдаём друг другу и получаем друг от друга деньги, затем забираем их или у нас их забирают. Далее мы благодарим человека по своей собственной инициативе, требуем благодарности в ответ и получаем благодарность. После этого мы получаем благодарность от человека по его или её собственной инициативе, он или она требует ответного «спасибо» и мы выполняем это требование. Следующим шагом мы извиняемся по своей инициативе, требуем ответных извинений и слушаем эти извинения. Мы заканчиваем последовательность тем, что другой человек извиняется по своей инициативе и требует ответных извинений, после чего мы выполняем его или её требование. Мы пытаемся делать все это без беспокоящих эмоций или состояний ума.

Далее, не торжествуя, мы признаем увенчавшиеся успехом усилия, приложенные нами для улучшения взаимоотношений, и чувствуем счастье по этому поводу. Затем, чтобы противостоять чувству, что только мы одни ответственны за успех, мы признаем, что другой человек также старался поддерживать наши отношения, и снова чувствуем счастье. Мы повторяем этот процесс, признавая печаль, но пытаясь избегать вины из-за того, что наше поведение и ошибки разрушили взаимоотношения. Или же отношения могли не сложиться потому, что мы не прилагали к этому усилий. Наконец, мы размышляем о том, что наши взаимоотношения пришли в упадок или не сложились из-за того, что человек вёл себя ужасно или игнорировал проявляемое нами дружелюбие. Мы пытаемся делать это без обвинений, однако, чувствуя печаль.

Избегаем эмоциональных крайностей в отношении к себе

Во время третьей фазы упражения мы пропускаем практику с зеркалом и начинаем с того, что сидим спокойно, не пользуясь ни зеркалом, ни фотографиями. Мы направляем восемь преходящих ценностей на самих себя и стараемся воспринимать их без чувства присутствия двух «я»: отдающего и получающего. Если это необходимо, мы можем деконструировать их, как в прошлый раз. Таким образом мы освобождаем свои переживания от любой напряженности или озабоченности собой.

Сначала мы поощряем собственные положительные усилия, хваля себя. Мы стараемся делать это не покровительствуя, без неловкости и чувства, что мы недостойны похвалы. Затем мы критикуем себя за ошибки, стараясь при этом не обличать себя и не чувствовать заниженной самооценки или вины.

Затем мы сообщаем себе хорошие новости, например, что выходные уже завтра. Мы стараемся делать это не как родитель, дающий ребёнку надежду на вознаграждение, и не как ребёнок, которого побуждают вести себя хорошо. Затем мы сообщаем себе плохие новости, например, что завтра опять идти на работу. Мы стараемся при этом не чувствовать себя надсмотрщиком или рабом.

Затем мы пытаемся воспринимать обретение, например, что мы нашли решение личной проблемы, – не чувствуя себя при этом ни блестящим психологом, ни глупым пациентом. Затем мы представляем, что переживаем неудачу, например, когда мы не могли вспомнить чье-нибудь имя или случайно сказали неверное слово, имея ввиду совсем другое. Такое часто случается с возрастом, и может особенно расстраивать нас в первые годы. Мы пытаемся представить, что воспринимаем это, не сердясь на себя и не чувствуя, что нам пора искать себе место в доме престарелых.

Также полезно деконструировать переживание, которое возникает, когда мы дарим себе что-либо или лишаем себя желанного. Например, мы представляем, что делаем для себя что-нибудь хорошее, скажем, готовим теплую ванну. Мы пытаемся представить, что расслабляемся и получаем удовольствие, не чувствуя себя самодовольным хозяином, благодарящим кого-то, или вьючным животным, которое благодарят. Точно так же мы представляем, что ограничиваем себя в чем-либо, например, отказываемся от десерта, поскольку мы на диете. Мы пытаемся представить, что делаем это, не чувствуя себя сторонником строгой дисциплины или непослушным ребёнком, которого наказывают.

Затем мы думаем о своём успехе, не чувствуя ни гордыни как вершитель этих достижений, ни того, что мы не заслуживаем этого как их получатель. Мы заканчиваем, думая о том, что в нашей жизни шло неважно. Мы чувствуем печаль, однако стараемся не считать себя преступником или беспомощной жертвой.

Во время второй части этой фазы мы просматриваем серию своих прошлых фотографий и пытаемся недвойственно воспринимать восемь преходящих ценностей, относящихся к тем периодам нашей жизни. Мы хвалим себя за сильные качества в прошлом и критикуем за ошибки. Затем мы сообщаем себе хорошие и плохие новости – о событиях, которые произошли вследствие наших действий в прошлом. Далее мы размышляем об обретениях и потерях, которые у нас были из-за прошлых поступков. Наконец мы признаем случаи, когда у нас всё шло хорошо и когда дела шли неважно, и чувствуем счастье или печаль.