Библиотека Берзина

Буддийская библиотека д-ра Александра Берзина

Перейти к текстовой версии страницы. Перейти к разделу навигации.

Главная > Основы тибетского буддизма > Уровень 2. Ламрим (поэтапный путь) > Буддийская этика: практический подход > Буддийская этика: практический подход

Буддийская этика: практический подход

Александр Берзин
Москва, октябрь 2009
русский перевод: Евгений Бузятов

расшифровка аудио
Слушать аудиоверсию этой страницы (1:34)
This evening we’re going to be speaking about ethical self-discipline and the Buddhist view of it.

Сегодня вечером мы поговорим об этической самодисциплине и о буддийском взгляде на этот предмет.

This is a very fundamental thing of Buddhist teachings,

Это основополагающий предмет буддийских учений.

and it fact it’s something that we find in all spiritual traditions, and not only spiritual traditions; but in all social systems we find ethics.

И на самом деле мы можем обнаружить нравственность во всех духовных системах, во всех духовных традициях и, более того, не только в духовных традициях, но и в общественных системах.

If we ask what makes Buddhist ethics “Buddhist,”

Если мы зададимся вопросом, какая же особенность буддийской системы этики, что именно делает буддийскую систему этики таковой,

then we have to see it in the context of the four noble truths, the basic teaching that Buddha gave.

нам нужно рассмотреть её в контексте четырех благородных истин, то есть того основного учения, которое дал Будда.

Without going into tremendous details here,

Не углубляясь в подробности,

the first truth in life is that we all face true sufferings.

первая благородная истина заключается в том, что в жизни много страданий, или трудностей.

There’s our ordinary suffering of pain and unhappiness;

И есть обыкновенные страдания – боль или несчастье;

there’s the problems that are associated with our ordinary type of happiness,

есть трудности, которые мы испытываем в связи с обычным счастьем,

that it never lasts, it never satisfies, we never know what’s coming next,

а именно то, что оно долго не длится, оно никогда не удовлетворяет нас полностью и мы не знаем, что последует после этого,

and the more we have of it, it usually changes into unhappiness: like if we eat too much ice cream, it will give us a stomach ache.

и если мы слишком много употребим того, что нам нравится, того, что приносит нам счастье, то это перерастёт в страдание, например, если мы съедим слишком много мороженого, то мы можем заболеть.

Then there’s the all-pervasive suffering, which is the basis for this,

И также есть всеобъемлющее страдание, которое является основой всех страданий,

which is our uncontrollably recurring rebirth,

а именно неконтролируемо повторяющееся перерождение, или перерождения,

which has been caused by our karmic actions,

которые происходят из-за наших кармических действий,

which have been motivated by disturbing emotions.

которые мотивированы тревожащими эмоциями,

And these have come about because of unawareness, or ignorance, of cause and effect and of how things exist.

и это происходит из-за нашего неосознавания закона причин и следствий и того, каким образом существуют все вещи.

That causes us to continue to take the type of rebirth that we have that will be the basis for experiencing the first two types of suffering.

И из-за этого мы продолжаем переророждаться в одной из форм существования, на основании чего испытываем различные страдания.

The second noble truth is the true causes of this,

Вторая благородная истина – это истинные причины этого,

and we already mentioned that. It’s our unawareness –

как мы уже сказали, это неосознавание –

unawareness of cause and effect, unawareness of reality

отсутствие осознавания в отношении причин и следствий, в отношении реальности;

and the disturbing emotions – greed, lust, anger, naivety – caused by that,

и тревожащие эмоции, которые появляются из-за наличия этого неосознавания, такие как жажда, или страсть, наивность или, можно сказать, неведение, гнев;

and the karmic actions that are motivated by that.

и кармические действия, которые мотивированы этими эмоциями.

The third noble truth is that it’s possible to achieve a true stopping of that, so that the suffering never recurs.

Третья благородная истина заключается в том, что можно достичь подлинного прекращения этого, чтобы всё это больше не возникало,

And that means getting rid of the causes of the suffering, so that they never recur.

то есть мы избавляемся от причин страданий, так что они больше не возникают.

And the fourth noble truth is the true pathway of mind or way of understanding that will bring this about,

И четвёртая благородная истина – это путь, или состояния ума, которые представляют собой путь к прекращению страдания, так что оно больше не возникает.

which is a correct understanding of behavioral cause and effect and reality.

Речь идёт о правильном понимании причинно-следственного закона и реальности.

And if we develop this correct understanding, with the strong determination to be free from this uncontrollably recurring rebirth – “samsara” it’s called in Sanskrit –

Если у нас есть решимость освободиться от неконтролируемо повторяющегося перерождения, или перерождений, которые мы называем сансарой, и у нас на основании этого появляется вот это правильное понимание, –

then we are free of these first two noble truths – true suffering and it’s cause –

мы освобождаемся от первых двух благородных истин, то есть от того, о чём говорится в этих двух истинах, а именно от страданий и их причин,

we attain what’s called liberation.

и достигаем того, что называется освобождением.

And in order to be able to best help others we have to go deeper,

И для того чтобы наилучшим способом помочь другим, нам нужно двигаться дальше, глубже.

we have to overcome the obstructions that are preventing our mind from understanding the interrelatedness of everything.

Нам нужно очистить свой ум от омрачений, которые не позволяют нам видеть взаимозависимость всех вещей.

So if we understand how everything is connected, we will understand cause and effect completely, which means that we will know how to help others: what will be the effect of our actions.

Если мы понимаем, каким образом вещи связаны друг с другом, то мы тогда будем знать, как наилучшим образом помочь другим, мы будем знать, что к этому приведёт.

So, based on love, the wish for others to be happy and to have the causes of happiness;

И на основании любви, то есть желания, чтобы другие существа были счастливы и имели причины для счастья;

and compassion, the wish for others to be free of suffering and its causes;

и сострадания, то есть желания, чтобы другие были свободны от страдания и его причин;

and the exceptional resolve in which I take the responsibility to do it myself, to bring them happiness and get rid of their suffering;

и исключимой решимости, то есть готовности принять на себя обязательство помочь всем существам избавиться от страданий;

and then with bodhichitta, we aim to become a Buddha, in order to be able to actually accomplish this –

и затем у нас появляется бодхичитта, благодаря которой мы стремимся к достижению состояния будды и достигаем этой цели.

if we combine our understanding of reality with all of this type of motivation,

Если мы совмещаем правильное понимание реальности с такой мотивацией,

then we achieve enlightenment, we become a Buddha.

то мы достигаем просветления, становимся буддой.

So, in a few sentences, that’s the Buddhist path.

Вкратце, таков буддийской путь.

And ethical discipline becomes Buddhist ethical discipline if it is practiced as a method for achieving liberation or enlightenment.

И этическая дисциплина становится этической дисциплиной буддизма тогда, когда мы практикуем её ради достижения [освобождения и] просветления.

So, the initial level of ethical self-discipline, which is to enable us continue to get one of the better rebirths, particularly as a human being with a precious human rebirth – that is something which is not necessarily Buddhist.

Начальный уровень мотивации, когда мы стремимся практиковать этическую дисциплину для того, чтобы получить более хорошее рождение, в частности говорится о драгоценном человеческом рождении, – это не исключительно буддийская черта.

Many other spiritual traditions teach ethical discipline in order to achieve higher rebirth in heaven. So that’s not necessarily Buddhist.

Потому что и другие духовные традиции тоже учат тому, каким образом достичь более счастливого перерождения, например небес и так далее.

So, that level of practice of ethics in Buddhism, to refrain from negative, destructive behaviour in order to get a better rebirth, this would be as a stepping stone to be able to achieve liberation and enlightenment.

И в буддизме этот уровень мотивации, когда мы стремимся достичь более хороших перерождений, всего лишь навсего шаг, или, можно сказать, первая ступень к более высокой цели, – к достижению просветления.

So, this is what makes it Buddhist. We are practicing ethical discipline in order, ultimately, to achieve liberation and enlightenment. We see the necessity of doing it in those terms.

Итак, вот что делает этическую дисциплину буддийской: если мы стремимся практиковать её для достижения освобождения и просветления, если мы понимаем, что она нужна для достижения именно этих целей.

So, we see a very positive purpose for practicing ethical behavior.

Таким образом, у нас есть положительная причина, почему мы практикуем этическое поведение.

And, it needs to be based on understanding why it’s necessary to have ethical discipline in order to achieve liberation and enlightenment.

И очень важно понимать, почему эта этическая дисциплина важна для достижения освобождения и просветления.

We always speak of the three higher trainings in Buddhism,

В буддизме говорится о трёх высших упражнениях

which can be practiced either with a motivation to achieve liberation or a motivation to achieve enlightenment.

которые мы можем практиковать с мотивацией достичь освобождения или с мотивацией достичь просветления.

So, the highest one is the training in highest discriminating awareness.

Из которых самое высшее – это упражнение в распознающем глубоком осознавании.

This is the discriminating awareness to discriminate what is reality from what is our fantasy, or illusion.

Этот тип осознавания помогает нам распознавать, или просто знать, что именно является реальным, а что нереальным, что является иллюзией.

And this is like the sharp axe – the analogy is used – for cutting through our confusion, or ignorance.

Её часто сравнивают с острым топором, с помощью которого мы отсекаем неведение, отсекаем заблуждение.

But the basis for being able to apply this higher discriminating awareness is what’s called higher concentration, absorbed concentration.

Но основой этого распознающего глубокого осознавания является совершенная концентрация, или поглощённая концентрация.

In other words, to be able to focus on an object, particularly the reality of things – that it doesn’t exist in impossible ways

Другими словами, для того чтобы сосредоточиться на том, что та или иная вещь не существует невозможным способом, то есть сосредоточиться на реальности,

– with our attention not flying off to something else,

чтобы наше внимание не улетало, не уходило на какие-то другие объекты

и не становилось притупленным, или вялым,

and to be able to stay focused for as long as we wish.

и чтобы наше внимание могло оставаться на этом объекте настолько долго, насколько нам нужно.

And so, this is analogous to having to a good aim with the axe; we have to be able to always hit the mark with the axe, to actually hit the point where we want to cut the confusion.

Мы должны, вот в этой аналогии с топором, всегда знать, в какое именно место ударять, чтобы отсечь это заблуждение.

The basis for that, however – this higher concentration – is higher ethical self-discipline, this is where our topic of discipline comes in, of ethics.

И основой высшего упражнения в концентрации, или в сосредоточении, является высшее упражнение в этической дисциплине.

In order to be able to concentrate, we have to have the discipline to correct our attention when it goes astray,

Потому что, для того чтобы сосредотачиваться на объекте, нам нужно уметь возвращать на место своё внимание, когда оно уходит в сторону,

and correct our attention when we are getting very dull and sleepy.

и поправлять внимание, когда оно становится слишком вялым или сонным.

So for that we need discipline.

И для этого нам нужна дисциплина.

And this is analogous to having the strength to be able to use the axe.

Это в этом примере соответствует силе человека, который пользуется топором.

Now, when we talk about concentrating, don’t just think that this has to do with sitting and meditating on voidness or meditation on whatever.

И когда мы говорим о концентрации, или сосредоточении, речь идёт не только о том, что мы сидим в медитации и сосредотачиваемся, например, на пустотности или на чём-то ещё.

If we’re trying to help somebody, you need to concentrate.

Если мы хотим кому-то помогать, то нам нужно уметь сосредотачиваться –

We need to concentrate on what they’re saying. When we speak with them, you have to listen; our mind can’t wonder off to something else – on when is it time for lunch?

сосредотачиваться на том, что они говорят, чтобы мы могли слышать их, а не просто думать о чём-то другом, например о том что сейчас уже настало время есть.

– and we have to pay attention not to get sleepy or spaced out.

Нам важно обращать на это внимание, а не просто в этот момент чувствовать сонливость или прострацию.

We need to be able to concentrate in order to discriminate – here is another meaning of discriminating awareness – discriminate what would be the proper thing to say, what would be helpful to say, what would be helpful to do, what would be best not to say.

И нам важно не только сосредотачиваться на том, что они говорят, но и использовать распознающее осознавание, то есть нам нужно понимать, что сказать полезно, что сказать вредно, чего говорить не нужно, как наилучшим образом помочь им.

So again we need discipline to be able to stop just thinking about what I want to do, which is to go have lunch, and think what would be best for the other person.

И опять же нам нужна дисциплина, для того чтобы не просто думать о том, что мы хотим сделать, например пойти и перекусить, а думать о том, что будет полезно для этого человека.

So, this is very clear, I think, that we have a great necessity for ethical self-discipline;

Итак, вот почему нам нужна эта этическая дисциплина.

and in the Buddhist context that’s to be able to have the concentration to then be able to focus with discriminating awareness on reality, and helping others.

В буддийском контексте далее мы развиваем сосредоточение, с помощью которого, сосредотачиваясь на объектах, мы с помощью распознающего осознавания постигаем реальность и таким образом помогаем другим.

Now if we talk about concentration, we’re talking about a mental activity,

Говоря о сосредоточении, мы имеем в виду умственную деятельность.

and we need the discipline, primarily to discipline our minds – although obviously we need the discipline to be able to sit,

Хотя, конечно, нам нужна и дисциплина на уровне тела, даже для того, чтобы сидеть, самое важное – это развивать дисциплину на уровне ума в данном случае,

to overcome laziness, to overcome all sorts of distraction and so on

для того чтобы преодолевать лень и другие виды отвлечений.

– but to discipline our minds is much more difficult than disciplining the behavior of our body and our speech.

И дисциплинирование ума значительно труднее, чем дисциплинирование нашей речи или тела.

And so, how do we get the strength to be able to discipline the behavior of our mind? We gain that from having discipline of our body and speech.

Но именно благодаря практике дисциплины на уровне тела и речи мы в итоге получаем силу практиковать её на уровне ума.

So, with this in mind, we have, I think, a clearer idea of what, in general, we’re talking about when we’re talking about Buddhist ethics.

Вот примерно это нам нужно понимать, когда мы говорим о буддийской этике.

Now, we need to understand very well what the difference is in the Buddhist approach to ethics and other approaches.

Далее, очень важно понимать разницу между буддийским подходом к этике и подходом к этике других традиций или систем.

Most of us have grown up in a Western system

Большинство из нас выросли в европейской системе,

and in our Western or Middle Eastern ways of thinking, ethics is basically a matter of laws.

и в нашем европейском или среднеазиатском стиле мышления этика в первую очередь основана на праве или на законах.

So, we have divine laws that are given by God or by Allah,

У нас есть божественные законы, которые были даны нам Богом или Аллахом,

and in the civil sphere we have the laws that are made by either a king of a legislator government.

а в гражданской сфере у нас есть законы, которы были изданы, выпущены королем или правительством.

And the whole idea of ethics is really based on obedience, obeying the laws –

И вся идея этой этики состоит в следовании правилам,

either the divine laws or civil laws or both.

будь то гражданские правила или законы, или какие-то божественные законы, или и то и другое.

And if we obey, then we are a good person or a good citizen,

Если мы им следуем, если мы им покорны, то мы хороший человек или хороший гражданин

End we will ordered

и мы будем награждены.

and if we disobey, then we are a bad person.

Если мы им не следуем, то мы плохой человек

And we are punished.

и будем наказаны.

In the civil sphere we’re called a criminal;

В гражданской сфере нас будут называть преступником,

in the religious sphere we’re called a sinner.

и в религиозной нас будут называть грешником.

So we’re basically bad and we have the whole phenomenon of guilt; we are guilty.

То есть мы становимся плохим человеком, и здесь это связано с чувством вины.

So we have guilt in a legal sense, and we also have guilt in the psychological sense.

Мы можем чувствовать вину в гражданском смысле и в психологическом смысле. [Бывает вина в юридическом и в гражданском смысле.]

And so, so much of our ethics is based on this idea of obedience to law.

И в очень значительной степени наша она основана на следовании законам.

And if we are very clever and we have enough money, we hire a lawyer

Если мы очень умные и у нас много денег, то мы нанимаем юриста или адвоката,

in order to find loopholes in the law so that we can somehow get around the laws and still be OK, still be legal.

который помогает нам найти какую-то лазейку в законе, и таким образом мы становимся, даже хотя мы его где-то преступаем, мы совершенно легальны, то есть наши действия легитимны.

And so we can do this in a civil sense; we can also have all sorts of debates about religious law.

Это можно видеть как в гражданской сфере, так и когда речь идёт о божественных законах в различных обсуждениях и дебатах на эту тему.

Now, this type of attitude toward ethics is, as I say, typically Western or Middle Eastern, and it is not at all the Buddhist view.

И это европейский или среднеазиатский способ мышления, подход к этике.

Rather, the Buddhist is something very, very different. It’s not based on obedience;

Буддийский подход к этике отличается очень сильно: он не основан на следовании законам,

rather it’s based on what’s called “discriminating awareness.”

а на том, что называется «распознающем осознаванием».

We had this term already,

Мы уже использовали сегодня этот термин,

in terms of discriminating between reality and fantasy.

когда говорили о том, как распознать где реальность, а где фантазия.

But here, it’s primarily differentiating, or discriminating, between what’s helpful and what’s harmful.

А в данном случае это различение, или распознавание, того, что вредно и что полезно.

It’s quite different from discriminating between what’s legal and what’s illegal, like a lawyer.

И это довольно сильно отличается от различения того, что соответствует законам и что не соответствует законам, – того, чем занимается адвокат.

Remember, the whole Buddhist context is we want to get out of, or get rid of, suffering.

В буддийском контексте то, к чему мы стремимся, – это к избавлению от страданий.

And the way to do that is to eliminate the cause of the suffering.

Каким образом мы это делаем? С помощью устранения причин страданий.

That means we have to discriminate correctly what is the cause of suffering.

И это означает, что нам нужно правильно различить, или распознать, что же является причиной страданий.

And then, we need a motivation to get rid of that, to overcome that.

И после этого развить мотивацию избавиться от этих причин, преодолеть их.

And, everybody of course wants to be happy – that’s a natural instinct;

И конечно, каждый хочет быть счастлив – это совершенно естественный инстинкт.

it’s associated with the survival instinct. It’s very basic.

Это связано с инстинктом самосохранения, или выживания, который лежит в основе.

But most of the time we don’t really understand what will help us to bring about an absence of suffering, our happiness.

Но в большинстве случаев мы не знаем, что приведёт нас к достижению счастья и отсутствию страдания.

So, this discriminating awareness goes together with ethical self-discipline.

Благодаря этому осознающему распознаванию вместе с нравственной дисциплиной,

We discriminate correctly, “If I act in this way, this is going to cause problems – problems for me and maybe problems for others, but primarily for me.

мы понимаем, что если я буду действовать таким образом, то это принесёт мне проблемы, или трудности, страдания и также это принесёт проблемы другим, но в первую очередь мы говорим о нас.

And if I act in a constructive way, it will be of help to me and maybe of help to others.” We can’t guarantee what the effect of our behavior will be on others.

Если же я действую созидательно, то в этом случае я помогаю другим и себе, в первую очередь мы говорим о себе, потому что мы точно не можем предсказать, какое воздействие окажет то, что мы сделали, на других.

And then, whether we avoid destructive behavior or not is really our own choice;

И то, будем ли мы избегать разрушительного поведения или нет, – это уже наш выбор,

how seriously we take ourselves, how much we care about what we might experience in the future.

насколько серьёзно мы себя воспринимаем и насколько мы заботимся о том, что с нами будет в будущем.

I mean it could be the case that we just don’t know what would be helpful,

В некоторых случаях мы просто не знаем, что будет полезно.

and so if we encounter somebody else who is acting destructively simply because they don’t know any better, we try to help them to understand.

И если мы встречаем кого-то, кто действует разрушительно потому, что не знает, что это разрушительно, мы можем помочь этому человеку преодолеть такой способ поведения.

The most basic example, the most common example, is little children. Little children don’t know that, well, you don’t go and break other people’s toys or take their toys from them and this kind of things – you have to teach them.

Самый простой пример – это когда мы воспитываем детей. Дети не знают, что нельзя отнимать игрушки у других детей, что нельзя ломать чужие игрушки, и нам нужно научить их.

Now our Western indoctrination might cause us to label that child: “You’re a bad girl,” “You’re a bad boy,” but actually they just don’t know, they don’t know any better.

Наш способ мышления может заключаться в том, что мы называем своих детей плохими. Мы говорим: «Ты плохой мальчик, – или: – Ты плохая девочка», – но на самом деле дело в том, что они просто не знают, как правильно себя вести.

So, there’s no need for guilt, or trying to make the child feel guilty. It’s not a matter of guilt at all; it’s just matter of education.

И поэтому нет никакой необходимости заставлять ребёнка чувствовать вину, потому что дело вообще не в вине: он просто не знает, как себя правильно вести, это вопрос образования, воспитания.

And I think anybody who’s dealt with children knows that, if we say: “Do this just because I say to do this, obey,” this causes rebellion, doesn’t it?

Наверно, каждый из вас имел дело с детьми. Если вы скажете ребёнку: «Делай это просто потому, что я хочу, чтобы ты так сделал или сделала», – то это приведёт к обратному результату: просто ребёнок не будет слушаться и как бы «восстанет».

But if somehow we can the child to understand that: “If you do this, the other children aren’t going to like you,” and “Nobody will want to play with you,” and in some way teach them that they’re going to suffer if they act like this – then they learn.

Но если мы сможем объяснить ребенку, что так делать ненужно, потому что просто другие дети не будут с тобой играть и это принесёт всем только трудности и страдания, то ребёнок поймет это и научится действовать правильно.

And also, somebody that acts in a destructive way because they’re confused, basically, when we understand that, then they are an appropriate object for compassion.

И точно так же когда люди действуют разрушительно, то мы понимаем, что они делают это просто из-за своего непонимания, и в этом случае они становятся объектами нашего сострадания.

It’s not that they are an appropriate object for punishment.

А не подходящим объектом для наказания.

Now, what form that compassion might take might include putting the person in prison, if they go around killing people. But that’s out of compassion –

Каким образом может проявляться это сострадание? Даже в том, что мы кого-то сажаем в тюрьму, если, например, этот человек совершил убийство, но мы делаем это из сострадания,

to prevent them from killing other people and from causing more problems for themselves.

для того чтобы не допустить продолжения того, что происходит, – что этот человек приносит вред другим и, соответственно, себе.

And so that’s a very different attitude toward civil disorder, people that go around killing and robbing and so on.

И это совсем другой подход; речь не идёт [когда речь идёт] об общественных беспорядках, когда люди грабят, убивают и так далее.

So, this is very important when we are practicing Buddhism, not to project onto Buddhism our Western ideas of ethics.

И очень важно, когда мы занимаемся буддийской практикой, не проецировать на буддизм наши западные представления об этике.

We find so many problems come about in our practice of Buddhism as Westerns because we inappropriately project this Western idea of ethics.

Когда мы таким образом проецируем свои идеи на буддийскую этику, у нас появляются трудности в практике.

So we feel that: “I must do my meditation practice in order to be a good Buddhist, and if I don’t do this I’m not a good Buddhist, I’m bad.”

Мы думаем: «Я обязан делать свою медитацию, потому что если я не занимаюсь медитацией, то я плохой буддист».

I suppose you have to be serious enough to actually care about doing any practice in order to reach that point of feeling guilty about not doing it.

Да, конечно, для того чтобы вообще достичь этого пункта, когда мы чувствует вину из-за того, что не делаем практику, нам нужно быть достаточно серьёзным практикующим. В обратном случае мы просто ничего не будем делать.

And we want to obey our teacher – well, that’s quite a strange concept from a Buddhist point of view.

И мы можем думать, что мы обязаны слушаться своего учителя. С точки зрения буддизма это довольно странный подход.

We take the teacher’s advice, but also we use our discriminating awareness.

Да, мы слушаем совет учителя, но мы также используем наше собственное распознающее осознавание.

Sometimes the teacher will tell us absolutely outrageous things to do in order to get to use our own intelligence.

В некоторых случаях учитель может даже специально сказать нам делать какие-то очень странные вещи для того, чтобы проверить нас, проверить, можем ли мы использовать свои собственные способности.

There’s an account from a previous life of the Buddha, when he was studying with many other students with a teacher, and the teacher told everybody to go out and steal something for him.

Есть пример из предыдущих жизней Будды: когда Будда учился вместе с другими учениками, их учитель попросил выйти из класса и своровать что-нибудь для него, принести ему.

And all the students went out to rob, but the previous life of Buddha just stayed in his room.

И все ученики пошли грабить, а Будда, тот, кто стал впоследствии Буддой, то есть в предыдущей жизни Будда, остался в комнате.

And the teacher went to his room, and asked him, “Why don’t you go out and steal for me? Don’t you want to please me, make me happy?”

И тогда учитель подошёл к нему и спросил: «Почему ты не украл для меня ничего? Разве ты не хочешь сделать меня счастливым, обрадовать меня?»

And this previous life of the Buddha said, “How can stealing make anybody happy”?

И Будда ответил, что «каким же образом воровство может сделать счастливым кого бы-то ни было?»

И тогда учитель сказал: «Да, вот ты только один и понял мой урок!»

So just to obey the teacher blindly, as if the teacher was the police or something like that – this is not the Buddhist way.

То есть слепое подчинение учителю, как если бы учитель был милиционером, – это не буддийский подход.

The teacher gives advice: the teacher gives guidelines;

Да, учитель даёт наставления, или инструкции,

and eventually, what the teacher is helping us to do is to learn is to use our own discriminating awareness so that we become Buddhas ourselves. We’re not aiming to become a servant of a Buddha; we are aiming to become a Buddha ourselves.

но в конечном счёте учитель пытается научить нас использовать свою собственную способность к распознаванию, потому что мы стремимся не к тому, чтобы стать слугой Будды, а к тому чтобы стать буддами самим.

Also, we have this concept in our Western ways – of thinking, I supposed – that there’s something about a law which is sort of sacred. It has almost a life of its own.

Также у нас, у европейцев, есть склонность считать, что существуют такие, существующие сами по себе, живущие сами по себе священные правила, или заповеди.

A divine law, given by God, can’t be changed;

Некое святое правило, которое было дано Богом и не может меняться.

and civil laws, although working through a legislature, depending on the system of a country, they can be changed. But while they are in effect, they also are quite sacred.

Или законы, которые были изданы законодательной властью, законы, которые могут меняться, но, пока они существуют и записаны на бумаге, они также неизменны и тоже как бы святые.

And what we need to recognize here is similar to what we do with voidness meditation.

И что нам здесь нужно делать, что нам здесь важно распознавать – то же самое, что мы распознаём, когда медитируем на пустотность.

Voidness is talking about an absence of impossible ways of existing.

Когда мы говорим о пустотности, речь идёт об отсутствии невозможных способов существования.

So, we need to identify impossible ways of existing and realize that they’re not referring to anything real.

Нам нужно уметь определять, какие это невозможные способы существования, и понимать, что они не относятся к реальности.

And what is one of the most major impossible ways of existing is

Один из самых основных невозможных способов существования –

that there is something inside an object – in our case here a law – that establishes it, or makes it exist, by its own power, independently of anything else.

то, что внутри какой-либо вещи – в данном случае мы говорим о законах – есть нечто, что делает эту вещь существующей независимо от чего бы то ни было ещё.

“This is the law. It doesn’t matter what the circumstances, it doesn’t matter anything. The law is established, basically, by itself, stands by itself.”

И независимо от того, каковы обстоятельства, этот закон существует со своей собственной стороны.

Think of a current example. I don’t know if it’s advertised here, but it got a lot of publicity in Western Europe – I’m speaking about the director Roman Polanski, the film director.

Я не знаю, знаете ли вы в России об этом – о Романе Полански, режиссёре.

He was arrested, in Switzerland, on the demand from the United States that he be returned to the United States for a sexual abuse crime that he committed I forget how many years ago, more than thirty years ago.

Больше тридцати лет назад, как считается, он совершил какое-то сексуальное преступление, и сейчас его арестовали и просят выдать в Соединенные Штаты Америки.

And this is a good example of, “It doesn’t matter that it was thirty years ago. It doesn’t matter that the woman involved said, ‘Forget about it, I don’t want to have legal charges against him.’ The law is the law. Nobody is above the law; he must be punished.

И вот это как раз такой подход, что это закон и нет ничего выше закона. И неважно то, что это произошло больше тридцати лет назад, и то, что та женщина, с которой это всё происходило уже ничего против не имеет, то есть не высказывает никаких претензий. Но это неважно, потому что закон – это самое высшее, что есть.

This is a very good example of what I’m talking about, this idea that the law has a life of its own in a sense, that independently of anything, the law is the law, and it must be obeyed. This is a false view, from a Buddhist point of view.

Вот о чём здесь речь. То есть иногда происходит такое, что закон признаётся законом, и то есть нет ничего выше, чем этот закон, он существует со своей собственной стороны и все должны ему подчиняться.

When we talk about Buddhist ethics, we’re talking about various guidelines that Buddha gave that either are naturally going to cause destructive actions, cause suffering, or for a certain group it will be detrimental for their spiritual progress – like for monks and nuns to eat after noon, it makes their mind dull for meditation in the evening and the morning.

Но с буддийской точки зрения такой подход неверен. В буддизме говорится о том, что те или иные действия разрушительны для нас, то есть они принесут нежелательные последствия. Или же они принесут нежелательные последствия для определённых групп людей. Например, Будда запретил монахам и монахиням есть после двенадцати, для того чтобы их ум не становился вялым во время медитации.

But when see a Buddhist precept, Buddhist guideline of ethics, avoid killing, for example, it’s not a law that is just sacred, carved in stone, some sort of commandment, it’s not like that at all, that it’s sacred and has a life of its own.

Когда речь идёт о буддийской этике, о буддийских правилах или наставлениях, которые встречаются, например о правиле не убивать, это не священная заповедь, которая существует как бы сама по себе.

Any of these guidelines are what we would refer to as a dependently arising phenomenon. They have arisen or have come about dependently on causes and conditions and situations and circumstances.

Все эти наставления существуют в зависимости от обстоятельств. То есть они зависят от определённых причин, они были даны по определённым причинам и их действия различаются в зависимости от обстоятельств, от того, что проиходит в каждой конкретной ситуации.

We can see this very clearly from the evolution of the monastic vows.

Мы можем ясно увидеть это на примере развития монашеских обетов.

In the beginning, there weren’t any vows.

Сначала их не было.

But various situations arose in the community that caused problems –

Но в сообществе практикующих возникали проблемы –

either problems among the community themselves or problems with the lay community that was supporting them, giving them food.

как внутри самого сообщества, так и во взаимоотношениях между сообществом и мирянами, которые давали им еду.

And so Buddha said, “To avoid this problem, don’t do this,” and so you got the vows.

И Будда сказал: «Чтобы избежать этой проблемы, просто избегайте того или иного», – и таким образом появились обеты.

And when you study Vinaya – the vows, rules of discipline – then for each of them it usually gives the account of how this vow came about: what was the situation that called upon Buddha to make this vow.

Когда изучают Винайю, то изучают также случаи, которые привели к возникновению того или иного обета, когда Будда дал то или иное, ввёл то или иное правило.

But, with all of these vows, then there’s always the provision that when necessity overrides the prohibition, then you may have to violate the vow.

Но все эти правила даны с оговоркой, что если необходимость в каком-то случае важнее, чем какое-то из наставлений, то мы можем преступить это наставление, или этот обет.

Let’s give an example. A monk is not supposed to touch a woman,

Например, монаху нельзя дотрагиваться до женщин,

in order to avoid lust, this sort of things.

для того чтобы избежать страсти и всего прочего.

But obviously if the woman is drowning, the monk doesn’t just stand there and watch, the monk has to give a hand.

Но очевидно, что, если женщина тонет, монах не должен просто стоять и смотреть: он должен дать ей руку.

So, that’s very clear in this type of things that sometimes the necessity overrides the prohibition. Everything is relative;

И это очевидно на примере таких случаев, что иногда необходимость превосходит тот или иной запрет;

it’s relative to the situation.

и всё относительно, всё зависит от конкретной ситуации.

It’s not a matter of being good or bad.

Дело не в том, что мы стремимся быть хорошими или плохими.

If we have to act in a destructive way that will bring about suffering, because there’s a necessity to do that, then we do this very consciously, “I will accept the suffering that will be caused by this in order to benefit others.”

Тем не менее, любые разрушительные действия приведут к страданиям, и в этом случае, предпринимая эти действия для того, чтобы помочь другим, мы соглашаемся, мы сознательно признаём, что да, мы испытаем эти страдания, но мы к этому готовы.

Like the example of another previous lifetime of a Buddha.

Есть ещё один пример из прошлой жизни Будды.

He was the navigator on a boat,

Он был штурманом судна,

and the boat had five hundred merchants on it.

на котором плыли пятьсот купцов.

And there was one of the oarsmen, somebody who rowed the boat,

И один из гребцов

who Buddha saw was going to kill all the merchants in order to rob them.

собирался убить всех этих купцов и ограбить их.

And Buddha saw that there was no way to stop this murder except to actually kill this oarsman himself.

Будда знал об этом и также он знал, что нет другого способа предотвратить преступление, кроме как убить самого гребца.

So, Buddha very willingly took on the karmic consequences, the suffering that could come from killing, in order to save the life of all these others, and to prevent this oarsman from building up such terrible consequences of his behavior.

И Будда сознательно, с большой готовностью принял на себя последствия убийства, ради того чтобы спасти этих пятьсот купцов и также этого гребца от тех последствий, которые бы он получил в результате столь страшного поступка.

So, this is a very useful example.

Итак, это очень полезный пример.

If we look at the bodhisattva vows,

Если мы обратимся к обетам бодхисаттвы,

there are the root vows and the auxiliary or secondary vows.

существуют коренные и вторичные обеты.

And the secondary vows are arranged, most of them, in the categories of the six far-reaching attitudes or perfections,

Вторичные обеты распределены в соответствии с шестью далеко ведущими состояниями ума, или парамитами.

and what we’re doing with this is we are vowing to refrain from a faulty action that would be detrimental to our development of this far-reaching attitude.

И эти обеты даны нам для того, чтобы мы воздерживались от тех способов поведения, которые вредят нашей духовной практике.

So, there are two of these vows that are relevant here.

И есть два обета, которые имеют отношение к нашему обсуждению.

This is in terms of our development of ethical self-discipline.

Они как раз относятся к тем обетам, которые помогают нам избегать действий, которые препятствуют развитию этической дисциплины.

First is that we are going to avoid being petty when it concerns the welfare of others.

Один из них – это то, что нам не следует быть мелочными, когда речь идёт о благе других.

So that means, “Well, you know, this person is not exactly like this or not exactly like that, they don’t exactly fit this or that” and “Oh, it’s time to do my meditation and I can’t help you because this is the time I’m supposed to do this.” This is being petty. For instance, here’s a monk who needs to be helped with something; they’re having a problem. But, they’re not wearing their robes exactly correctly. And so, “I’m not going to help them until they get their robe on exactly correctly” – this is being petty about tiny little things, rather than paying attention to what’s most important for helping somebody.

То есть когда мы говорим о мелочности, имеется в виду, например, что мы обращаем внимание на какие-то незначительные детали. Например какому-то монаху нужна помощь, но из-за того, что у него одежды не совсем так одеты, он не совсем правильно одет, мы думаем: «Ну, он, может, как-то не очень хорошо оделся – не буду ему помогать». То есть мы думаем, что этот человек как-то не очень хорош. Или мы можем подумать, что у нас уже нет времени, нам пора медитировать. Или же уже столько-то, столько-то времени, уже ровно вот…

So, we understand that, I mean to see what’s important. Let’s say you’re translating my lecture. Well, it would be very petty for me or somebody else to start correcting your grammar, or your pronunciation. This is petty, this is not important in terms of helping other people in the room to understand what I’m saying.

Понимаете, да, что здесь имеется в виду? Например, человек переводит мои лекции и если я начну поправлять его или если кто-то из зала начнёт поправлять его, то, как он переводит или его произношение, то это как раз будет мелочным: это не поможет другим людям в аудитории понять перевод.

The second relevant bodhisattva vow here, secondary bodhisattva vow,

Второй обет бодхисаттвы, который имеется в виду, – это вторичный обет бодхисаттвы, который имеет отношение к этому вопросу,

what we want to refrain from

то есть это, опять же, то, от чего нам нужно воздерживаться –

is not committing a destructive action when love and compassion call for it.

от того, чтобы не совершать разрушительных действий, когда к этому нас обязывают любовь и сострадание.

Our child is dying from worms or parasites or something like that, and, “I’m not going to kill them, because it says here in the book, ‘Don’t kill.’”

Например, наш ребёнок умирает от каких-то паразитов, там, червей, но мы не убиваем его [их], потому что в книге написано, что «не убивай».

Out of love and compassion for the child, one would take the child to a doctor, give the child something to get rid of the worms.

И из сострадания нам, конечно, следует отвести ребёнка к доктору, чтобы доктор помог ему избавится от этих паразитов, или червей.

Now of course you could say, “Well, but the worm has been my mother in previous lifetimes and all of that, and equanimity, everybody same-same.”

Я, кажется, сказал про убийство ребенка, да? Надо было, естественно, про убийство червей. То есть мы не ведём ребенка к доктору, потому что доктор убьёт червей, которые у этого ребенка, глистов, например, паразитов каких-то, и в книге сказано «не убий», то есть получается, что мы воздерживаемся от того, чтобы ребёнка избавить от этих глистов.

But again, this is being an idiot with the Dharma,

Опять же речь просто идёт о том, что мы можем быть идиотом в Дхарме,

being too fanatic, you know, “But it’s written here, everybody’s equal, everybody’s been my mother.”

быть слишком фанатичным и говорить: «Вот же, здесь написано, что все абсолютно равны и все были моей матерью, или моими матерями».

But it’s quite obvious that in the child’s present life, the child can be of much more benefit to others than the worm in his stomach can be.

Но ведь абсолютно очевидно, что в этой своей жизни ребёнок может быть значительно более полезен для других, то есть он сможет значительно больше сделать, чем черви в его желудке.

So, we don’t kill the worm with hatred and anger – “You bad worm”

Да мы, конечно, не убиваем этих червяков с ненавистью, говоря: «Плохие червяки».

– we wish the worm well, better luck next time – compassion – but still, this is the bodhisattva vow, we sometimes out of love and compassion have to do a destructive action.

Мы желаем им хорошего перерождения, и обед бодхисаттвы состоит в том, что мы совершаем какие-то разрушительные действия, если ими движет любовь и сострадание.

You see, this is the problem that we get into if we have this idea that the laws are the laws and Buddhist ethics are based on laws and it’s written and it is sacred and inflexible.

И в этом как раз состоит и трудность здесь – что мы можем рассматривать эти правила или обеты как заповеди священные, которые абсолютно независимы и которые ни в коем случае не следует преступать.

And if you analyse – as we are always taught to do – this situation, what is the problem here?

Если мы проанализируем эту ситуацию, то в чём здесь проблема?

The problem is of course grasping at a false “me,” we would call it.

А проблема здесь в том, что мы называем здесь цеплянием за конкретное, или прочное, «я».

We have a dualistic view of ourselves.

У нас есть двойственное восприятие самих себя.

There’s this “me,” solid “me,” who is naughty and has to be disciplined; and then there’s this other “me” that has to discipline – the police.

Нам кажется, что есть как бы два «я». Одно – это противное «я», которое нужно воспитать. И другое «я» – это воспитатель или милиционер, который воспитывает первое «я».

“I’ve got to stop myself from doing that,” as if there’s an “I,” on one side, who’s going to stop “myself,” on the other side, from doing something stupid.

Я не знаю, есть ли такое в русском, но в английском мы можем сказать, что: «Мне нужно остановить себя, мне нужно не дать себе сделать что-то», – как будто есть одно «я», которое собирается сделать что-то, и другое «я», которое это первое будет останавливать.

So we’re thinking of a very solid “me” here – two solid “me’s” actually,

То есть мы думаем здесь о таких прочных, конкретных «я» – даже о двух таких «я» –

the potential criminal and the policeman –

потенциальный преступник и милиционер, или полицейский.

and if we have alertness and this sort of things to keep a watch, then this is the truly existent KGB agent in our mind, the spy, “Oh, what are you doing?”

Если у нас есть бдительность, мы можем наблюдать за тем, возникает ли у нас в уме вот такой вот агент КГБ или шпион, который смотрит: «Аа, что ты делаешь?» –

And the law – that also is solidly existent.

и какой-то закон или заповедь, который тоже существует таким прочным образом.

And what is the result of that? The result is that we are very, very stiff and inflexible.

И что происходит в результате – то, что мы становимся очень негибкими и не расслабленными, жёсткими.

And this incorrect understanding of discipline could be reinforced by a misunderstanding of some verses in Shantideva’s text Engaging in Bodhisattva Behavior.

И если мы неправильно поймём, например, строфы Шантидевы, которые приводятся в – то, что на русский язык перевели как «Вступая на путь бодхисаттвы» – в тексте «Практика поведения бодхисаттвы». Если мы неправильно поймём эти строфы, то это усилит наше неправильное отношение.

There are many verses which say, “If you’re about to do something stupid, or you’re about to say something destructive, or whatever – there’s a long list of them – “remain like a block of wood.”

Там говорится, что «если вы собираетесь сказать или сделать что-то разрушительное, – и там даётся длинный список, – то оставайтесь как связка дров, как полено.

We could misunderstand that to be stiff like a block of wood, like a robot. And then we are stiff like this and, “I’m not going to act. I’m not going to react. I’m not going to do anything.” That’s not correct.

И мы можем понять это неправильно – то, что нам нужно быть как полено, как такая деревяшка, которой не нужно ни на что реагировать, ничего не нужно делать и думать про себя: «Нет, нет, я этого не сделаю», – то есть быть жёстким человеком. Но это неправильное понимание.

Being like a block of wood means “don’t do it,” it’s doesn’t mean “be stiff like a block of wood.”

Это просто означает, что не следует совершать этот поступок. Речь не идёт о том, что нам нужно быть таким же жёстким, таким же негибким, как это полено.

We become stiff like a robot when we’re thinking of this false “me” – “I have to discipline this naughty ‘me,’

И вот когда мы думаем об этом противном «я», которое следует воспитать, то мы можем стать подобным роботу.

otherwise I’m bad.”

И мы можем думать: «Если я не воспитаю, то в обратном случае я буду плохим».

So, somehow we need to relax. So how do we do that?

И нам каким-то образом нужно это ослабить, расслабиться. Каким образом?

And relax while still maintaining proper ethical discipline, this is the important point.

И ещё один важный момент – что, расслабившись, нам нужно продолжать поддерживать этическую дисциплину.

First of all, it means to understand that we’re not talking about laws here; we’re talking about various guidelines – if we want to avoid or minimize suffering, this is what we need to avoid, when possible.

Во-первых, важно понять, что это не законы, а наставления, или инструкции, которые говорят о том, какого поведения нужно избегать. И речь идёт о том, что мы избегаем этого по возможности.

It’s not some law that, “I have no idea why they made this law; this is a stupid law, but I have to follow it.” It’s not like that. These aren’t stupid laws.

И речь не о том, что мы не знаем, почему это правило или закон были приняты, но мы всё равно, несмотря на то что это глупое правило, мы ему собираемся следовать.

Buddha pointed these things out out of compassion, to help us to try to avoid bringing problems on myself.

Будда говорил об этом из сострадания, для того чтобы мы перестали вредить сами себе.

So, these guidelines arose dependently on compassion, dependently on seeing what causes problems, what will avoid problems,

И эти наставления были даны из сострадания, для того чтобы мы могли понимать, откуда происходят наши проблемы, из какого поведения.

Аnd every situation is different – that we encounter, that people in general encounter – every situation is different.

И все ситуации, с которыми мы встречаемся или другие люди, – все они различны.

And we have to use our discriminating awareness to decide, in this situation, what is the beneficial way to act, what do we need to refrain from.

И нам нужно использовать своё распознающее осознавание, для того чтобы решать, от какого поведения нам нужно воздерживаться и что нужно предпринимать.

And it needs to come just naturally, spontaneously, not in terms of this dualistic policeman disciplining the potential criminal.

И мы делаем это естесственно, не представляя, что есть полицейский, который дисциплинирует, воспитывает, арестовывает потенциального преступника.

So, what is helpful then is to understand what we actually mean by ethical self-discipline in Buddhism. What is it?

И важно понимать, что мы имеем в виду под этической дисциплиной в буддийском контексте.

And in the Buddhist context, every moment of our experience is made up of many, many different parts.

В буддизме мы говорим о том, что каждый момент нашего восприятия, или познания, состоит из множества отдельных частей.

These parts can be organized into five groups, called the five aggregates. We have a moment of experience – right now. And right now, this moment, what is making up my experience? There are many, many parts to it.

В каждый момент наше познание состоит из различных частей [которые можно распределить по пяти группам, так называемым пяти совокупностям].

Obviously my body;

Например, мы переживаем наше тело;

the various sensor apparatus – cells of my eyes and so on;

с помощью светочувствительных к цвету глаз мы воспринимаем информацию с помощью глаз;

there’s objects that I’m aware of;

и у нас появляются объекты, которые мы осознаём;

there’s different types of consciousness – seeing, hearing;

то есть, есть различные сознания: сознание глаза, сознание уха, с помощью которых мы видим, слышим;

different emotions;

различные эмоции;

different types of other mental factors like concentration, attention, interest.

различные умственные факторы, например концентрация (сосредоточение), интерес, внимание.

So, all of these can be put into five groups, just as a way of organizing – it’s not that there are these groups existing somewhere – just as an organizational scheme. Those are called the “five aggregates.”

И они могут быть условно организованы, сгруппированы в пять групп. Не в том дело, что эти группы действительно где-то существуют, просто это способ их организации. И они называются совокупностями.

There’s no need to go into details what these five are,

У нас нет нужды углубляться в подробности о том, что это за пять совокупностей.

but distributed among them are something called “mental factors.”

И из этих пяти – три это умственные факторы. [Но по этим совокупностям распределены так называемые умственные факторы.]

So, there are mental factors that are part of these groups.

Другими словами, есть умственные факторы, которые являются частями этих групп.

And, ethical self-discipline is a mental factor, so we need to understand what it is in terms of it being a mental factor.

И нравственная дисциплина – это один из таких умственных факторов. То есть нам нужно понимать, что такое умственная дисциплина: это умственный фактор.

What is a mental factor?

Что такое умственный фактор?

Well, we differentiate a mental factor from what’s called a “primary consciousness.”

Мы распределяем умственные факторы в зависимости [мы отличаем умственные факторы] от того, что называем первичным сознанием.

Let us speak in terms of a little bit like a Western way of explaining.

Давайте попробуем объяснить это с западной точки зрения.

In each moment, we are getting information and processing information.

В каждый момент времени мы получаем информацию и обрабатываем её.

And that information is going to the brain in the form of electrical and chemical impulses.

Она поступает к нам в мозг в виде электрических и химических сигналов.

So, primary consciousness is what is able to know what type of information this is. So it would be aware that this is visual information, or it’s aware that this is audio information, or physical sensation – like hot and cold – information.

Первичное сознание – это то, что отличает, какого типа эта поступающая информация: относится ли она к зрению, или она относится к слуху, или это физические ощущения, такие как тепло или холод.

Obviously that’s going on; otherwise how does the brain work and process this information? It’s just electric impulses.

Определённо, эта вещь существует, в обратном случае откуда мозгу знать, что те или иные электрические сигналы – это именно картинка или звук?

And now the mental factors accompany this – accompany this primary consciousness.

И умственные факторы сопровождают это первичное сознание.

And they help that consciousness to somehow deal with that information.

И с помощью них первичное сознание взаимодействует с этой поступающей информацией.

So it can be to pay attention, it could be interest,

Например, это может быть наше внимание к этой информации, это может быть наш интерес,

it could be feeling happy or unhappy about it,

это может быть чувство счастья или несчастья,

it could be some emotion – either positive or negative

какие-либо эмоции – положительные или отрицательные.

– there are many, many, many mental factors. And there’s lot of them accompanying each moment of our experience, of life.

Существует множество этих умственных факторов, и в каждый момент нашего познания, или восприятия, присутствует несколько или много из них одновременно.

And ethical self-discipline is one of these.

И нравственная самодисциплина – это один из этих факторов.

OK, so what is its definition?

Таково определение.

First of all, it is a sub-category of one mental factor called a “mental urge.”

Каково определение нравственной дисциплины? Это умственный фактор, который относится к побуждениям [это разновидность умственного фактора, который называется «умственное побуждение»].

A mental urge is what causes our mental activity to go in the direction of something,

Умственное побуждение – это то, из-за чего наша умственная деятельность направляется в направлении объекта, поворачивается в направлении объекта,

to do something.

для того чтобы мы сделали что-то в отношении этого объекта.

It could be an urge to scratch our heads; .......

Например, это может быть побуждение почесать голову или побуждение пойти к холодильнику,

it could be an urge to say something;

это может быть побуждение сказать что-либо

or, it could be an urge not to say something, to refrain from saying something, or to refrain from going to the refrigerator.

или побуждение не говорить что-либо, воздержаться от какого-либо высказывания или не идти к холодильнику.

So that’s a mental factor that could accompany watching the television. So there’s all these images and visual stuff going on, but then there’s the urge to go to the refrigerator.

Этот умственный фактор может возникать у нас одновременно, например, с просмотром телевизора. Мы наблюдаем все вот эти картины, которые появляются, которые мы видим на экране, и одновременно с этим у нас появляется побуждение сходить к холодильнику.

And that’s accompanying seeing the television.

И оно появляется одновременно, сопровождает то, как мы смотрим телевизор.

And, we could act on that urge or not.

Мы можем последовать за этими побуждением, сделать то, о чём оно нам говорит, или нет.

Or that could be a desire to go to the refrigerator

Или у нас может появиться желание сходить к холодильнику,

– that’s another mental factor –

и это уже другой умственный фактор.

and we could have an ethical self-discipline urge, which says, “No, I’m not going to go to the refrigerator, even though I would like to.

И когда у нас появляется желание сходить к холодильнику, этот другой умственный фактор – побуждение – может возникнуть, что мы не хотим ходить к холодильнику, то есть что мы останавливаем себя от того, чтобы пойти туда, хотя мы хотели бы.

I want to go to the refrigerator and get whatever it is that I like – a piece of cake or chocolate or whatever – but with the discipline, I would refrain from that because, well, I don’t really need it. I’m on a diet or whatever.”

У меня есть желание сходить к холодильнику и съесть то, что мне хочется, но я воздержусь от этого, потому что я на диете, потому что на самом деле мне это не нужно.

So, now we can look at the definition of ethical self-discipline.

Теперь мы можем посмотреть на определение этической самодисциплины:

It’s the mental urge to safeguard the actions of one’s body, speech and mind –

это умственное побуждение предотвратить те или иные действия тела, речи и ума,

“safeguard” means to guard against doing something –

то есть не сделать что-либо, как бы защитить, охранять себя от того или иного действия;

and this comes from having turned one’s mind away from any wish to cause harm to others.

и это побуждение появляется у нас благодаря желанию отвернуть свой ум от чего-либо, что может принести вред другим.

So, because I don’t want to hurt others, I’m going to safeguard, I’m going to refrain from acting in a destructive way.

Так как я не хочу причинить вред другим, я хочу защитить себя или воздержаться от того или иного разуршительного способа поведения.

It’s that urge that is going to say, “No, I’m not going to do it;

И это побуждение говорит: «Нет, я этого не буду делать.

I’m not going to yell at you for making a mistake;

Я не собираюсь кричать на тебя за то, что ты делаешь ошибку.

I’m not going to hit somebody; whatever.”

Я не собираюсь кого-то бить», – всё что угодно.

And it can also come from having turned one’s mind away from the disturbing and destructive mental factors that have motivated one to harm others.

То есть мы уже сказали о том, что это желание отвернуть свой ум от действий, которые причинят вред и ещё также от тревожащих умственных факторв, тревожащих и разрушительных умственных факторов, которые мотивированы причинить вред другим,

Like anger:

которые мотивируют нас причинять вред другим, например гнев.

“I’m not going to act on anger, I’m going to try to overcome my anger,” and based on that, I have this urge that will help me to refrain from being angry.

«Я не хочу причинять вред другим, и, соответственно, я не хочу на них гневаться», – и тогда это побуждение защищает меня от того, что я в действительности разгневаюсь.

But the discipline here, the ethical self-discipline, is not simply – at that moment when I want to yell at you – that I refrain,

И этическая дисциплина состоит не только в том, что мы не кричим на другого человека, когда мы хотим, когда нам хочется на него кричать, в тот момент,

but it’s a general form of this that’s going on our mental continuum

но это нечто большее, что присутствует в потоке нашего ума.

that is a general guideline: “I’m going to refrain from a certain type of behavior.

Это определённая модель поведения, что я собираюсь воздерживаться от тех или иных действий.

And I’m going to use mindfulness – which is like a mental glue, to keep myself holding on to this – and alertness – to watch if I go astray.”

И я собираюсь использовать памятованное, которое подобно клею в нашем уме, помогает нам сосредоточиться на нашей цели, и бдительность, благодарая которой наш ум не отвлекается, которая наблюдает за тем, что наш ум не отвлекается от этой цели.

And we’re not talking simply here about refraining from destructive behavior that would cause harm to others,

И мы говорим не только о воздержании от поведения, которое причиняет вред другим:

but there are many sub-categories of ethical self-discipline.

есть несколько категорий внутри нравственной самодисциплины.

So, more generally, to refrain from destructive behavior that would be harmful to me, not just to others,

Мы воздерживаемся от поведения, которое будет разрушительно для нас самих, не только для других,

and to refrain from avoiding positive actions. In other words, the discipline to do positive things like to meditate, to study, to do various spiritual practices.

и мы воздерживаемся от того, чтобы не заниматься какими-то положительными делами, например, не заниматься медитацией, какими-то практиками, помогать другим.

And also, there’s the ethical discipline to help others.

А также есть отдельная категория, когда мы помогаем другим.

So three types of ethical self-discipline:

Таким образом, всего есть три категории внутри нравственной самодисциплины.

refrain from destructive behavior,

Первое – это воздержание от разрушительного поведения;

engage in constructive behavior,

второе – это практика положительных, созидательных действий;

and help others.

и третье – это помощь другим.

And this ethical discipline is the mental

И нравственная дисциплина – это умственный фактор,

factor that is moving the mind in a certain direction,

благодаря которому ум направляется в том или ином направлении.

and that’s to safeguard our behavior in terms of not to act destructively, to act positively, and to help others. So it’s safeguarding it, it’s guarding it. You have to understand what it means, to safeguard.

И этот умственный фактор предотвращает нас от тех или иных разрушительных действий. То есть нам очень важно понять, что мы имеем в виду, когда говорим о том, что он предотвращает или охраняет нас от этих видов действий.

Safeguard is being careful.

Когда мы говорим о том что, он охраняет, речь идёт о том, что мы осторожны.

So, one factor that goes with it – another mental factor – is called the “caring attitude.”

И другой умственный фактор, который также мы развиваем, – это заботливое отношение,

And it’s defined as a mental factor

которое определяется как умственный фактор,

that takes seriously the situations of others and oneself,

благодаря которому мы серьёзно относимся к ситуациям, к нашим и к чужим;

and takes seriously the effects of one’s actions on others and on oneself,

и серьёзно относимся к тому воздействию, которое оказывают наши действия на себя и на других;

and which, consequently or because of that, causes one to build up a habit of constructive attitudes and behavior,

и с помощью которого в конечном счёте появляются привычки к созидательным состояниям ума и к созидательному поведению;

and safeguards against leaning toward destructive attitudes and behavior.

и опять же которое охраняет нас от склонности к разрушительным состояниям ума и разрушительному поведению.

It can also sometimes be translated as “carefulness,” careful.

Также это можно перевести как «заботливость».

So, I care about, I take seriously that if I yell at you, it’s going to make you feel bad;

Я серьёзно отношусь к тому, что, например, если я буду на тебя кричать то из-за этого ты будешь себя плохо чувствовать.

if I yell at you, I’m going to be very upset and even immediately afterwards I’m not going to be able to go to sleep and I’m going to suffer.

И если я накричу, то после этого я сам буду страдать и не смогу даже сразу пойти спать, не смогу уснуть.

Do we take this seriously, what will be the consequences of our behavior on other and on ourselves?

Мы серьёзно относимся к тому, какое воздействие окажет наше поведение на нас и на других.

And so, it helps me to build up some constructive behavior and avoid destructive behavior.

И оно помогает нам развивать привычки к созидательному поведению и избегать разуршительного.

Obviously, we need this in order to have ethical self-discipline. “I take seriously that,” as I say, “if I act destructively it will cause a problem, or if I don’t help, this just really won’t do.

И определённо, нам нужно относиться серьёзно к этому моменту, что если мы действуем разуршительно то это…

If I don’t help this lady with the baby carriage who is having a difficulty going up the stairs by herself – if I don’t help her to carry the baby and the baby carriage up the stairs, this is terrible.

Что это ужасно, что я не помогу другим, например...

If I were the one with the baby, I would certainly want somebody to help me.”

Например, если мы видим женщину, которая поднимает коляску с ребёнком по ступенькам и мы не помогаем ей, то это ужасно, ведь мы можем поставить себя на место этой женщины, представить, как мы сами несём эту коляску и нам нужна помощь.

So then we have this ethical self-discipline is that I always want to go in this direction. So I’m keeping discipline all the time,

И поэтому мы всё время сохраняем эту дисциплину, мы всё время направляем свой ум вот таким образом,

because I have this caring attitude;

благодаря этому заботливому отношению;

and I am using mindfulness to keep myself glued to this;

и я использую памятование, с помощью которого я как бы «приклеиваю» свой ум к этому;

and alertness to watch out if there’s any deviation;

и бдительность, с помощью которой я наблюдаю, есть ли какое-то отклонение;

and discriminating awareness to discriminate what’s appropriate, what’s inappropriate, what fits the situation, not just what is the law, with law number two point three seven six.

и распознающее осознавание, с помощью которого мы наблюдаем, каково наше поведение, соотвествует ли оно тому данной ситуации, является ли оно соответствующим ситуации. То есть мы не просто смотрим, соответствует ли наше поведение закону два точка шесть.

Now, we’re doing this without being stiff,

И мы делаем это, не будучи жёсткими.

because we don’t have this dualistic feeling of there’s the potential criminal “me” and the policeman “me” over here that has to always guard the potential prisoner.

У нас может быть чувство, как будто внутри нас есть потенциальный преступник и милиционер, или полицейский, который должен наблюдать за ним и, если он начнёт совершать преступление, посадить его в тюрьму.

When we talk about “me” from a Buddhist point of view, there’s what’s known as the “conventional ‘me.’”

И мы обозначаем с помощью ярлыка «я»… Когда мы говорим в данном случае с буддийской точки зрения, мы имеем в виду обусловленное, или относительное, «я».

So, we can refer to each moment as “me” – I’m doing this, I’m doing that.

Мы можем на каждый момент наклеивать этот ярлык «я», говоря: «Я делаю то, я делаю это».

And “me” is not just the word or the concept; it’s referring to something.

И это «я» – это не просто слово или понятие: мы что-то имеем в виду, мы к чему-то относим его.

It’s not an independent entity sitting inside us somewhere.

Но это не независимая сущность, которая находится где-то внутри нас.

If even as a surgeon, you take apart the body or take apart the brain, you can’t find the “me.”

Даже если хирург разрежет тело и разрежет мозг, он не сможет найти там какое-то «я».

We have this whole thing, – body, mind, emotions, everything – it’s working, functioning – OK, “me,” not somebody else.

У нас есть тело, ум, эмоции, и всё это каким-то образом работает, функционирует – и вот на это мы наклеиваем ярлык «я». Это я, а не кто-то другой.

So, with a caring attitude, we care about the effect of our behavior on the conventional “me.”

И благодаря этому заботливому отношению мы серьёзно относимся к последствиям нашего поведения для этого относительного, или обусловленного, «я».

If we didn’t have any sense of a conventional “me,” any awareness of a conventional “me,” then we wouldn’t care about anything. I wouldn’t care about becoming enlightened; I wouldn’t care about getting out of bed in the morning.

Если у нас нет ощущения этого обусловленного «я», то нам будет всё равно, что с нами происходит: нам будет всё равно, достигнем мы просветления и освобождения или нет, и даже всё равно, встанем ли мы утром с кровати.

So, this is not to be negated.

Мы не отрицаем это относительное «я».

However, when we view ourselves as this solid “me” – this entity, this thing inside me

Тем не менее, если мы рассматриваем себя, что у нас внутри есть вот это вот...

then we get this dualism: potential prisoner and the policeman guard that has to guard, and we become very stiff, very inflexible, and that produces problems.

…внутри конкретное, или твердое, «я», то в таком случае мы можем уже считать, что у нас где-то внутри есть потенциальный преступник и милиционер, который его преследует. И вот именно это уже и есть двойственное отношение, или двойственное восприятие.

So, to differentiate between the conventional “me,” which does exist, and the impossible, false “me,” which doesn’t exist at all – this is obviously quite difficult to do.

И довольно трудно провести это различие между несуществующим ложным «я» и обусловленным «я», которое существует.

It involves a great deal of investigation, introspection, etc.

Чтобы сделать это, нам нужно много исследовать, наблюдать за собой и так далее.

But when we are an ethical person,

А если мы нравственный человек,

and we have ethical discipline,

у нас есть этическая дисциплина,

if in the process of being like that, we are very stiff, inflexible, and not really at ease

но мы при этом очень жестки в этом смысле, мы не расслаблены,

in other words, we’re not comfortable, mentally, emotionally –

мы чувствуем себя неуютно, на умственном уровне, на уровне эмоций,

then probably we are practicing discipline on the basis of thinking of an impossible “me,” this solid “me.”

то, наверно, наша практика дисциплины основана на невозможном «я», на конкретном, или прочном, «я».

If we are more relaxed – and “relaxed” doesn’t mean sloppy, but more comfortable in terms of ethical discipline,

И если мы расслабимся в отношении этой дисциплины, причём расслабление здесь не означает, что мы разбалтываемся,

and we are able to act in a way which fits with each situation,

а скорее означает, что мы комфортно себя ощущаем и можем разобраться с любой ситуацией,

taking into consideration what is of benefit to others, what is beneficial or harmful to myself,

принимая во внимание то, что будет полезно для нас и для других,

without getting angry about, “Oh, I can’t do that” –

и мы не чувствуем гнев, не гневаемся, если что-то идёт не так, –

then probably we are practicing ethical discipline – we call them the far-reaching attitudes.

тогда, наверно, мы практикуем дисциплину вместе с другими далеко ведущими состояниями ума, или парамитами.

The far-reaching attitudes, or paramitas, are when we practice ethical discipline, patience, etc., with a bodhichitta motivation – then it becomes a far-reaching attitude.

Далеко ведущие состояния ума, или парамиты, – это такие состояния ума, которые появляются у нас, когда мы стремимся к просветлению и освобождению.

Actually you have paramitas also in Hinayana – that’s when it’s practiced with the determination to be free, or renunciation. In Mahayana, it’s when it’s when it’s practiced with bodhichitta. So we have actually paramitas or far-reaching attitudes in both.

Парамиты, или далеко ведущие состояния ума, есть и в хинаяне, и в махаяне. В хинаяне мы в данном случае устремляемся к освобождению, они основаны на стремлении достичь освобождения, а в махаяне, соответственно, на стремлении достичь просветления.

But in any case, my point being that when you practice the far-reaching attitudes, these perfections, then it is always advised that with each of the six far-reaching attitudes you practice the other five at the same time, together with them. And so, with ethical self-discipline, we need to have discriminating awareness about the “me” that’s involved, the “you” that’s involved, the discipline itself – all these things – very, very important.

И очень важно, когда мы практикуем эти далеко ведущие состояния ума, практиковать их одновременно. Если мы здесь практикуем нравственную дисциплину, то нам важно, чтобы ей сопутствовало и распознающее осознавание, с помощью которого мы бы различали, что полезно и что вредно [различали «я», других и саму дисциплину].

OK, so that’s a basic presentation of ethical self-discipline in Buddhist. We can see that it’s a very central thing, very central practice.

Таким образом, мы рассмотрели, что представляет собой нравственная дисциплина в буддизме, и мы можем видеть, что это действительно краеугольная вещь.

It’s practiced and developed in order to reach liberation and enlightenment, not just to be a good citizen or a good person.

Мы практикуем её для того, чтобы достичь просветления или освобождения, а не просто для того, чтобы быть хорошим человеком или гражданином.

It’s not based on obeying laws, either given by some divine power or by a government.

Это не основано на подчинении правилам, будь то правилам, которые были даны божественной силой, или законам, которые были изданы государством.

There’s no concept involved here of being a good person or a bad person, or guilt, or reward or punishment.

Здесь нет понятий о хорошем человеке, плохом человеке, о вине и наказании.

And it is a mental factor, this ethical discipline, either to avoid destructive behavior – destructive to others and to myself;

И смысл нравственно поведения в том, чтобы избегать разрушительного поведения, разрушительного для нас и для других;

to engage in constructive, positive things, like meditation;

и заниматься положительными, созидательными вещами, такими как медитация;

and to help others, in whatever way we can.

и помогать другим, так как мы можем.

And, it’s something which is drawing our behavior in this direction – a mental urge –

И нравственная дисциплина – это то, что забрасывает нас в этом направлении, это побуждение.

to guard against not doing these things – not helping, not doing positive things, not refraining from destructive things.

И мы защищаем себя от того, чтобы не делать определённых вещей. То есть, чтобы…

We are guarding against

Мы защищаем себя от того, чтобы

acting destructively,

действовать разрушительно

not acting constructively,

и [не] действовать созидательно.

and not helping others.
We want to avoid not helping them. “I’m too busy to help you. I don’t care. That’s your problem, tough luck.”

Мы хотим избежать того, чтобы не помогать им, то есть мы хотим избежать такого подхода, когда мы говорим: «У меня нет времени, чтобы помочь другим».

And this mental factor of ethical discipline, it’s accompanied with a caring attitude,

Итак, это умственный фактор. И также другой умственный фактор, который здесь задействован, – это заботливое отношение;

mindfulness and alertness,

также это бдительность и памятованное;

and discriminating awareness

и распознающее осознавание.

OK, so, that’s it.

Вот так.

Do you have some questions?

У вас есть какие-нибудь вопросы?

Yeah.

Вопрос: Вот здесь, в таком изложении, которое похоже на изложение механизма, возникает вопрос. Если такому механистическому изложению следовать, например, в том, что касается вот этого намерения, то как развить это состояние, чтобы оно само присутствовало в mental attitude? Как породить это ментальное состояние, чтобы оно всегда присутствовало в уме само по себе и не надо было применять усилий? Или всегда нужно применять усилия, для того чтобы это ментальное состояние в уме находилось. Простите, я, возможно, не очень ясно выразился.

Question: We know the method how to develop these states, and the question is if we need this method forever, or at some point we will be able to maintain these states of mind without efforts, without any methods?
Alex: Yes, this is correct. The actual procedure with all the positive things that we try to develop in our Buddhist practice

Алекс: Да, это относится ко всем положительным состояниям ума, которые мы в буддийской практике стараемся развивать.

is first we hear about it,

Сначала мы слышим о них –

and so we practice based on just hearing about it.

мы практикуем на основе того, что услышали их.

But then we have to think about it until we understand it and are convinced that it’s really true – so probably just hearing about it, we might not practice it.

Мы можем не практиковать правильно только на основании того, что мы услышали: нам нужно самим разобраться, как это практиковать правильно, зачем это нужно.

But then we practice it on the basis of meditation, which means that we actually build up through causes, and the procedures and the methods, this ethical discipline.

Мы практикуем эти состояния ума с помощью медитации, когда мы действительно развиваем те или иные умственные факторы с помощью определённых техник.

So, using mindfulness, alertness, etс.

Мы используем бдительность, памятование и другие,

we have various methods –

с помощью различных методов:

we develop the caring attitude, etc., that will support this ethical discipline.

развиваем заботливое отношение, все те факторы, которые поддерживают нашу этическую дисциплину;

And staying next to the spiritual teacher, or being always mindful of the teacher – there are many methods that help us to develop ethical self-discipline

мы находимся рядом с духовным учителем и применяем различные методы, с помощью которых укрепляем свою дисциплину.

being in a proper community that supports it, other people acting likewise.

Мы находимся в том окружении, в том обществе, которое тоже занимается этими же практиками, чтобы окружение нас поддерживало.

So this is called a labored development – we have to develop it with labor, work, effort.

То есть мы прилагаем какое-то усилие, или какой-то труд, к тому, чтобы развивать эти состояния.

But eventually it becomes unlabored, and “unlabored” means the actual thing, that you don’t need to rely on going through some process to remind yourself why I want to do this and so on; it just comes naturally.

Но в конце концов это становится спонтанным, происходит без усилий: мы уже не думаем о том, зачем мы это делаем, для чего нам это нужно, просто эти состояния уже пребывают в потоке нашего ума

So, it’s like that.

Так вот.

We have the bodhisattva vows, there are in the secondary vows a list of nine things to avoid, that would be detrimental to our development of ethical self-discipline.

Во вторичных обетах бодхисаттвы есть девять обетов, которые предписывают нам избегать определённых действий, которые препятствуют нашему развитию нравственной дисциплины.

We mentioned some of them – being petty when in concerns the welfare of others, for example.

Мы их упоминали, например, это мелочность, когда речь идёт о благе других.

So, we have to remind ourselves of these, to put this into practice because I want to avoid this, this is going to harm my development.

А нам нужно напоминать себе о том, чтобы избегать этих способов действия, потому что они вредят нашему духовному развитию.

So when our ethical self-discipline becomes unlabored, that doesn’t mean that we ignore these bodhisattva vows, that “I don’t need them anymore.”

Когда наша этическая дисциплина становится спонтанной, происходит без усилий, это не значит, что мы с этого момента можем начать игнорировать все эти обеты, потому что они нам больше не нужны.

It just means, “I don’t need to remind myself every day of this, because I remember it. It’s there.”

Это означает, что нам каждый день не нужно напоминать себе об этих обетах, потому что они уже находятся в потоке нашего ума, потому что мы и так уже помним это.

And not just, “I remember it” like “I remember the words” or “I can recite it by heart;” we’re not talking about that. We’re talking about, it’s actually integrated into my behavior, and it’s not forced.

И речь идёт не только о том, что мы знаем наизусть слова этих обетов, а о том, что эти обеты стали частью нашего поведения, что мы не заставляем, не принуждаем себя следовать им.

In the beginning a lot of these practices that we develop, it’s going to be very artificial.

В начале та практика, которой мы занимаемся, может быть на довольно поверхностном уровне.

But only through repeated familiarity does it become natural and integrated.

Или, скажем так, искусственной, лучше сказать. И только благодаря постоянным повторениям она постепенно становится частью нашей личности и она происходит без усилий, естественно.

Although, this is not using the terminology precisely, but if we use the terminology very loosely it’s the difference between conceptual and nonconceptual understanding,

Хотя это довольно вольная трактовка, то есть не совсем точное использование понятий, мы можем сказать об этом как о концептуальном и неконцептуальном понимании,

realization

или постижении, дисциплины.

But that’s not a technically correct usage of those words, but in the West we tend to use those words loosely like that.

Это не совсем правильное использование этих слов, но на Западе мы используем их именно так.

Anything else?

Есть ли ещё вопросы?

Fine, then we will end here with a dedication.

Давайте закончим здесь посвящением накопленного положительного потенциала.

We think whatever understanding, whatever positive force has come from this,

Мы думаем, что всё понимание, вся положительная сила, которая появилась в результате этого,

may this act as a cause for reaching enlightenment for the benefit of all.

пусть она станет причиной достижения нами просветления для всеобщего блага,

Not just for me to reach enlightenment, but for everybody to reach enlightenment.

и не только нашего просветления, но и для просветления всех остальных также.