Библиотека Берзина

Буддийская библиотека д-ра Александра Берзина

Перейти к текстовой версии страницы. Перейти к разделу навигации.

Главная > Основы тибетского буддизма > Уровень 2. Ламрим (поэтапный путь) > Пустотность, или полное отсутствие невозможного «я» > Часть первая: Контекст постижения пустотности

Пустотность, или полное отсутствие невозможного «я»

Александр Берзин
Москва, Россия, ноябрь 2005
русский перевод: Александр Нариньяни

Часть первая: Контекст постижения пустотности

расшифровка аудио
Слушать аудиоверсию этой страницы (1:39)
This weekend I’ve been asked to speak about the Buddhist teachings on voidness.

В этот семинар в два выходных дня, в субботу и в воскресение, меня попросили рассказать вам о буддийском воззрении пустотности.

Voidness is a very difficult topic, but a very essential topic.

Пустотность, или пустота, сама по себе является весьма сложной темой для объяснения, для понимания, но является она и ключевой, наиважнейшей.

In order to approach it, we need to see where it fits into the general presentation of the Buddhist teachings.

Для того чтобы взяться за эту тему, разобрать её, прежде всего необходимо понять, какое место она занимает в общем изложении, в общей структуре буддийской доктрины, буддийского учения.

As we all know, Buddha taught his understanding, his realization in terms of what is known as the four noble truths.

Как все вы знаете, первое изложение Дхармы, первое учение Дхармы, данное Буддой, было сделано им в формате четырёх благородных истин. Что означает «благородная истина» или «четыре благородные истины»?

These are four facts, which are seen as true by any arya. An arya is somebody who has had nonconceptual cognition of voidness.

Итак, прежде всего, необходимо немножко разобраться с этимологией. Мы называем их «четыре благородные истины» или «четыре истины благородного»; «благородный» – это «арья» на санскрите. «Арья» означает то существо, которое обладает прямым, неопосредованным постижением пустотности, то есть знает реальность напрямую. Итак, четыре благородные истины, или четыре истины арья, – это четыре факта о реальности, которые выступают как истинные, бесспорные факты для того, кто обладает таким видением, то есть для арьи это истины.

So ordinary beings like us, we don’t see these things as true. These facts are not so clear to us or obvious.

Обычные существа, такие как мы с вами, которые не обладают прямым постижением реальности, не видят эти вещи как истинные и для нас они бесспорными фактами априори не являются.

But those who have actually seen reality straightforwardly, these aryas, have seen that these facts are true.

Те же, кто воспринимает подлинную сущность реальности, те, кто воспринимает пустотность напрямую – арьи, или благородные существа, они видят эти вещи как бесспорные, истинные факты.

So what are these four facts?

Итак, каковы эти четыре факта?

The first is the fact of suffering.

Первый факт – это факт наличия страданий.

When we speak about suffering, we are talking about problems or unsatisfactory situations.

Говоря о страданиях, мы говорим о различных ситуациях: боли, переживаний, неудовлетворённости.

We have three varieties of suffering.

Существует три типа страданий, мы сейчас их перечислим.

The first of these is just ordinary, gross suffering, the suffering of pain.

Итак, первый тип страдания, который мы выделяем, – это самое грубое и очевидное страдание, которое дословно переводится как страдание страдания, или страдание боли.

Ordinary difficult situations that we all experience in terms of physical pain, mental pain, growing old, getting sick, dying, all these usual things.

Это то, что знакомо всем нам, то, с чем все мы сталкиваемся рано или поздно в нашей жизни. Это те очевидные, явные трудные ситуации, как на ментальном плане, так и на физическом: боль, страдания, переживания на физическом плане, телесные или умственные, – это болезнь, это различные болевые ощущения, это смерть и так далее.

The wish to overcome these types of sufferings, to avoid them, is not something terribly special. Even animals have that wish not to have physical pain.

И желание преодолеть эти страдания, избавиться от них навсегда, избежать их любой ценой, не является чем-то особенным и свойственно даже животным.

Some animals will store away food for the winter so they won’t be hungry. We can do much more than that to avoid this type of suffering.

Некоторые животные настолько умны, настолько находчивы, что даже запасают себе провиант на зиму, чтобы не голодать, не испытывать страдания боли – первого типа – зимой. Мы, люди, более развиты интеллектуально, можем гораздо больше себе позволить в плане действий по преодолению этих страданий.

The second type of suffering is called the suffering of change.

Второй тип страдания в данном контексте именуется страданием перемены.

This is referring to the ordinary type of happiness that we experience.

И это как раз относится к тому, что мы привыкли в наших мирских бытовых терминах именовать счастьем, мирским счастьем.

Although this ordinary type of happiness may be nice, it may be pleasant, it doesn’t last

И хотя это мирское счастье, эта мирская радость может быть действительно приятным переживанием, но по природе своей она преходяща, она не длится бесконечно,

and so we are always frustrated when it ends.

и рано или поздно мы испытываем разочарование и какую-то тревогу, раздражение, когда оно проходит.

And it never satisfies: we always have to have more. It is not sufficient to just eat once, but we always want to eat again, don’t we?

Мы никогда полностью не удовлетворены переживанием этого счастья, нам всегда хочется ещё и ещё, больше и больше. Поев однажды, мы не насыщаемся на всю жизнь, нам необходимо есть постоянно, снова и снова.

There is no security with it. We have no certainty of what we’re going to experience next, whether we’re going to have more happiness or whether we’re going to have pain.

И в этом типе страдания, в том, что мы именуем мирским счастьем, нет ничего определённого и гарантированного: мы никогда не можем знать, чем оно обернётся уже в следующее мгновение.

Now to wish to overcome that, to avoid that, to get to a situation that is free from that, is not particularly Buddhist either.

Стремление избежать этого типа страдания, второго типа страдания, также не является чем-то исключительным, и другие доктрины, небуддийские учения, также подразумевают выработку отвращения к этому типу страдания.

There are many non-Buddhist religions that teach paths to get to some sort of paradise, some sort of everlasting happiness that will be beyond, and much, much better than the so-called worldly happiness.

Существует великое множество небуддийских учений, различных религиозных доктрин, которые исповедуют духовный путь, ведущий к обретению некоего длящегося, постоянного, неизменного блаженного состояния, некоего рая, Чистой земли и так далее.

So to follow the Buddhist path just to overcome the first two types of suffering is really not taking the full essence of the Buddhist path, as we might overcome them in other ways as well.

Следовать буддийскому пути лишь для того, чтобы избавиться от этих двух первых типов страдания – от страдания боли и от страдания перемены – не будет являться чем-то разумным: мы не будем извлекать саму сущность буддийского учения, занимаясь лишь этим.

Although of course we could question “can you really overcome completely the first two types of suffering with other paths?,” but that is a big debate.

И далее весьма спорный вопрос: «А можете ли вы действительно избавиться в полной мере и окончательно от этих двух первых типов страдания: от страдания боли и от страдания перемены, следуя путям, предлагаемым другими религиозными традициями?» – большой вопрос.

In any case, Buddha was not emphasizing overcoming these first two types of suffering, because everybody else was talking about that as well.

Так или иначе, Будда не озадачивался объяснением необходимости освобождения или ограничения необходимости освобождения от этих двух типов страдания. Этим занимались и все другие религии, существовавшие в то время.

Buddha was pointing out a third type of suffering, which is much more serious and a deeper problem.

Будда был озабочен тем, чтобы указать своим последователям на третий, наиболее глубокий, наиболее тонкий уровень страдания.

This is what is known as the all-pervasive suffering.

Этот тип страдания именуется обычно и переводится как «всеобъемлющее страдание» или «всепроникающее страдание».

This is the underlying problem behind the first two,

По сути, этот тип страдания является тем фактором, который пронизывает, который служит основой первым двум типам.

which is namely that every moment of our existence is conditioned by, or affected by, or arises from our basic unawareness of reality, our confusion.

И по сути этот третий тип страдания – всепроникающее, или всеобъемлющее страдание, «обусловленность» также его иногда называют, – можно объяснить как то, что каждый момент, каждая частичка нашего бытия обусловлена нашим неведением относительно реальности.

Each moment of our existence is mixed with this confusion.

И каждый момент, каждое мгновение нашего бытия, нашей жизни обусловлены, пронизаны этим неведением относительно реальности.

And because of that, each moment of our experience perpetuates or produces more moments mixed with confusion.

И поэтому каждый момент нашего бытия, нашего существования порождает массу других, следующих за ним в качестве результатов моментов, также пронизанных этим неведением.

That’s the real problem,

Такова проблема в действительности.

because if everything is coming from confusion, mixed with confusion and produces more confusion, then what we experience because of that, we experience the ups and downs of samsara. Sometimes we have pain. Sometimes we have the worldly pleasure that doesn’t last. It goes up and down, up and down.

И если причина пронизана неведением, то результат такой причины будет также пронизан неведением. И если всё в нашем бытии, в нашей жизни, в нашем существовании – причина, предыдущие моменты и последующие моменты, – всё пронизано этим неведением, жизнь наша неминуемо будет наполнена страданиями, наполнена взлётами и падениями, перепадами ощущений и ситуаций.

Just staying in this situation, which is going to go on forever, this is called samsara.

И оставаясь в этой ситуации, в этой круговерти сансары, в круговращении, – то, что именуется на санскрите сансарой, – ситуация не изменится сама по себе, мы будем вращаться в ней бесконечно.

“Samsara” means uncontrollably recurring existence

Сансара дословно означает бесконтрольное или неподвластное нам повторение, циклическое круговращение рождений и смертей,

with no beginning.

без начала

It is going to go on forever, unless we stop it.

и без конца, если мы не приложим к тому, чтобы завершить её, закончить её сознательные волевые усилия.

So that’s the true suffering, that’s the true problem, this all-pervasive problem that we all have.

И вот где находится настоящая проблема, действительная причина нашей ситуации страдания: это третий тип страдания – всепроникающее страдание обусловленности.

That’s the real thing the Buddha was speaking about with the first fact, this first noble truth.

И это та тема, о которой говорил Будда, которую исследовал Будда, на которую он указывал.

The second fact is that this problem of recurring, recurring confusion, recurring difficulties and so on, comes from a natural cause.

Второй факт, или вторая Благородная истина, заключается в том, что у этой ситуации неподконтрольного круговращения, круговращения неведения, круговращения страдания существует определённая причина, вызывающая его.

It’s not coming from no cause.

Она не возникла беспричинно,

It’s not coming from a cause which is completely irrelevant or from some higher power that is punishing us.

она не возникла из причины совершенно иррелевантной этому круговращению, то есть никак с ним не связанной, типа какой-то, чей-то чуждой воли, некоего творца, создавшего всё это, наказывающего нас.

But it’s coming from a cause which is in harmony with what the problem is. And that cause is our unawareness of reality.

Но возникла она из причины, которая тесно связана и гармонична с порождённой ею ситуацией, а именно из нашего фундаментального неведения, незнания.

Often, that is translated as “ignorance.” The connotation of that word in English is “stupid.” And it’s not that it’s “stupid”: there is no connotation within that that is “stupid.”

И здесь необходимо разобраться в этимологии терминов. Когда мы говорим «ignorance» по-английски, что обычно переводится на русский как «неведение», то здесь присутствует определённая коннотация тупости. Говоря об этом, это не значит, что мы тупы изначально или глупы, – это скорее означает некое незнание. Русское слово «неведение», оно более соответствует здесь, нежели английское.

But in Russian “nevidya” – that’s much closer, because you have a negation word ["NE"] and then you have “vidya” which means “to know.” It’s the same thing in German ["Unwissenheit."]. It’s a Sanskrit word. [The Sanskrit word here is “avidya,” which starts with the negation prefix “a” plus “vidya,” also meaning “to know.”] So this is much closer to the original meaning.


Мне кажется, что русский текст гораздо ближе к оригинальному смысловому наполнению санскрита, где это звучит как «a» – отрицательная частица, «vidya» – ведать – «avidya», а у нас «неведение», то есть довольно близко и удачнее, чем в английском.

Now, there are two meanings of this word “unawareness,” which would be the closer English equivalent.

«Unawareness», или «неосознавание», «неведение» будет более подходящим, на мой взгляд, английским термином для передачи этого смысла.

The first is the meaning that we find in the abhidharma texts. These are the texts from the Sanskrit that deal about topics of knowledge, special topics of knowledge.

Существует два объяснения, или два смысловых наполнения этого текста. И первый из них мы находим в текстах традиции абхидхармы – это переводится как «особые темы познания», или «особые темы знания».

In those texts, we find this “unawareness” defined as simply not knowing, “we just don’t know,” either cause and effect, in terms of our behavior, or how things exist,

В текстах абхидхармы неведение объясняется как простое незнание: мы просто не знаем чего-то, каких-то фактов; мы не знаем связи между нашими действиями как причинами и последствиями как результатами; мы просто не знаем то, как вещи существуют на самом деле; то есть мы не знаем реальности.

mostly how we ourselves exist.

В основном здесь необходимо знать и, соответственно, мы не знаем о том, каким именно образом мы сами на самом деле существуем.

When we don’t know the actual effects of our behavior, understand cause and effect, then we act destructively, and that causes our gross problems of suffering.

Не зная о связях первого уровня, связях причин и последствий, мы не осознаём то, какие результаты повлекут за собой наши собственные действия. В результате этого мы из-за неведения действуем деструктивно, создавая причины для собственных очевидных страданий, переживаний, боли в будущем.

So, although that type of unawareness does produce true suffering and problems, it’s not the deepest level.

И хотя такая ситуация и неведение, лежащее в её основе, влекут за собой страдания, неведение это не является глубочайшим уровнем неведения, от которого необходимо избавиться.

But because we are unaware of how we exist, or if we look at it in a Mahayana, larger context of how everything exists, then that produces our all-pervasive problem, this more serious, underlying problem.

И гораздо более глубоко лежащая, более серьёзная проблема – это наше неведение относительно того, как, каким образом мы сами существуем, и, в более широком махаянском контексте, – неведение того, как всё вокруг или как все вокруг нас существуют, каким образом, какова реальность.

That is the first understanding of this unawareness: we simply don’t know.

Итак, это первое понимание, первое истолкование термина «avidya», «неведение» – просто незнание.

It’s not that we’re stupid. It’s just that it’s not obvious.

Мы не говорим, что это глупость или тупость, это просто незнание.

Our minds make things appear to exist in all sorts of ways that don’t correspond to reality,

И неведение это создаёт различные видимости перед нашим умом, видимости, которые в действительности не существуют. Мы воспринимаем вещи в ином свете, в ином виде.

like for instance that “I am the center of the universe.” We have this little voice going on in our heads and even when you close your eyes, that voice is still going. So it appears as though “obviously, I am the center of everything out there, I can just sort of shut it off by closing my eyes.”

И этот голос внутри нас, который тихо нашёптывает нам постоянно, непрестанно, что мы – это центр вселенной. Даже если мы закроем глаза – он продолжает, заткнём уши – он продолжает говорить нам, что мы – центр всего сущего и что всё остальное – это его периферия. Мы можем, блокировав свои органы чувств, отсоединиться от всего, что вокруг нас.

It is confusing: we just don’t know that that isn’t really how things exist.

И это действительно смущение ума, это действительно неведение, потому что это не соответствует тому, каким образом вещи существуют на самом деле.

Another Indian master, Dharmakirti, defined “unawareness” differently.

Но затем другой великий индийский учёный, мастер Дхармакирти описывает иным образом неведение.

He defined it as “knowing things in a reverse, or inverted, type of way” – in other words, knowing things in a way which is opposite to the way in which they actually exist.

Дхармакирти объясняет неведение как извращённое, или перевёрнутое, неверное знание того, каким образом всё существует.

So that means that it’s not just simply that we don’t know how things exist, but we believe that they exist in the wrong way, the way that is exactly opposite to how it actually does exist.

Итак, в объяснениях Дхармакирти, неведение, или «avidya», не означает простого незнания; на месте простого незнания присутствует знание – нечто позитивное, знание, но знание извращённое, знание на самом деле прямо-таки противоположное тому, как вещи существуют на самом деле.

We can see that this is actually a much more serious cause of problems than that “we simply don’t know.” We are very convinced of what is incorrect.

И в этой версии мы видим, что ситуация наша действительно гораздо тяжелее, если это так. Это не просто незнание чего-то, а это знание, противоположное истинному положению вещей. И, соответственно, ситуация наша тяжелее.

So we can add, on to our naivety about not knowing, things like being very stubborn and antagonistic to anybody that tries to say that what we believe is wrong. It’s just complete garbage.

Таким образом, вместо того, что мы просто не знаем чего-то, мы добавляем к этому наше упорство, самонадеянность, веру в собственную точку зрения и всё, что говорят нам другие, то, что не соответствует нашей точке зрения, мы избавляемся от этого как от какого-то мусора.

We think, “What do you mean I am not the most important person? Of course I am the most important one. I have to get the best seat. I have to get the best of everything. I have to get my own way.”

Мы свято верим в то, что мы себе внушили посредством этого неведения, которое есть неверное знание. Когда кто-то говорит нам, что мы не центр вселенной, мы возмущаемся, мы противодействуем, мы пытаемся сделать всё, чтобы доказать свою правоту. Мы говорим: «Нет, мне нужно лучшее место, нет, мне нужно лучшее то, лучшее сё, и вообще, всё должно быть по-моему».

We can get quite an antagonistic attitude in terms of this.

Всё это укореняет в нас такое антагонистическое отношение ко всему.

The third fact, the third noble truth, is that it is possible to achieve a true stopping of these first two facts, the problems and their cause.

И третий факт о реальности, или третья Благородная истина, состоит в том, что возможно достичь пресечения первых двух.

In other words, the nature of the mind is something, which is pure of this cause of our problems and therefore pure of the problems and suffering itself.

Это подразумевает принятие того, что природа нашего ума изначально, априори чиста от всех этих омрачающих факторов второго класса, а именно причин страданий, и, очистив её должным образом, мы останемся в отсутствии этих причин.

In other words, this recurring uncontrollable situation, the confusion just goes on and on and on – and that confusion itself is not part of the nature of the mind.

Иными словами, бесконечный, безначальный самовоспроизводящийся цикл рождений и смертей в страданиях сансары запускается и вращается нашим неведением, но это неведение не является имманентно присущей характеристикой природы нашего ума: это наносное, это внешнее относительно природы.

It is possible to get rid of these things

И, безусловно, мы можем избавиться от всех этих факторов.

and it is possible to get rid of them forever, so that they never recur.

И, более того, мы способны избавиться от всех них навсегда, и свобода эта будет вечной, непреходящей.

To understand that and to be actually convinced that it is true is not easy,

Никоим образом я не хочу сказать, что это очень легко – понять это, убедиться в этом и, тем более, осуществить это.

because it requires understanding the nature of the mind.

Необходимо понимать, что такое природа ума.

It requires understanding a great deal, actually, in order to become convinced that this third fact, true stopping, is actually possible.

На самом деле необходимы довольно обширные познания, обширные постижения, для того чтобы убедиться полностью, на все сто процентов, что действительно эта третья истина – истинное пресечение она называется, или истина пресечения страдания, – возможна и работает.

But Buddha didn’t say, “Just shut up and believe it.” He said that this is something which can be experienced, it can be understood through logic, and so we need to work on it.

Но Будда никогда и не говорил, что: «Просто замолчите и слушайте – это так». Он призывал своих последователей и говорил, что это возможно исследовать логически, анализировать, медитировать, убеждаться на личном опыте и принимать это лишь на основании личной убеждённости и опыта.

But unless we are actually convinced that it is possible to achieve this true stopping, then our work on the path to achieve it is something which is going to be insecure. We are not really convinced that we can achieve it, that it is possible.

Но до тех пор пока в нас не будет истинной непоколебимой веры, уверенности, убеждённости в том, что этот третий аспект достижим, наше продвижение по пути будет довольно зыбким мероприятием.

That brings us to the fourth fact, which is true path.

И это приводит нас к четвёртому факту о реальности, или к четвёртой Благородной истине, а именно к истинному пути.

When we call it a path, we have to understand what we mean by path.

Называя это путём, прежде всего необходимо разобраться в том, что именно подразумеваем мы, говоря слово «путь».

It doesn’t mean something that you walk on.

Это, прежде всего, не означает некую поверхность вроде дороги или тропинки, по которой мы перебегаем из одной точки в другую.

It refers to a mind, a mental state, a type of understanding.

Путь относится здесь скорее к сознанию, к уму, к определённым ментальным состояниям, к определённым ментальным уровням, которых мы достигаем.

That mental state will act as a path, or in English it comes out much more nicely if you call it a “pathway” that will lead us to a goal. So I call it in English “a pathway mind.”

В английском я называю это состояние «pathway» – дорога ведущая, дорога-путь. Эти состояния ума, эти ментальные уровни, которых мы достигаем, послужат тем путём, или тем проходом, который приведёт нас к желаемой цели, которую мы изначально для себя полагаем.

So there is an understanding that will actually bring about that true stopping and also the resultant state of mind which has achieved that true stopping.

Этот путь – это те понимания, те постижения, которые приводят нас к конечной цели, к пресечению страданий, к третьей Благородной истине, – и формирует у нас то состояние ума, ту ментальную форму, которая является этим третьим состоянием.

What is the way of understanding? What is the type of mental state that will bring about this true stopping?

Каково то ментальное состояние, или то состояние ума, сознания, которое способно осуществить третью истину, или истинное пресечение страданий?

It needs to be one that is exactly the opposite of the state of mind that is producing all the problems.

Прежде всего, это должно быть диаметрально противоположное состояние ума тому, которое производит страдания.

Not just the opposite like “black and white,” not like our opposites, which allow for the grey in between.

Не такой противоположностью, какую являет белому чёрное, позволяющее серому существовать где-то в промежутке.

But it has to be a state of mind that is mutually exclusive with the state of mind that is causing our problems; in other words, if you have one you can’t have the other.

Но оно должно являться диаметрально противоположным и взаимоисключающим состоянием ума. Таким образом, что наличие одного в нашем сознании автоматически полностью исключает наличие другого.

If we speak in general,

В общем и целом говоря,

we could say that if we understand our unawareness to be simply that we don’t know how things exist,

если мы ограничим своё понимание неведения как простого незнания того, как вещи существуют на самом деле,

then what would be the opposite of that would be to know how things exist, and to know correctly with total conviction,

что будет диаметральной противоположностью этого ментального состояния – это будет знание того, как вещи существуют на самом деле и полная убеждённость в этом знании.

based on logic and experience and so on, so it’s not just blind belief.

И это не будет какой-то слепой верой: это будет убеждённостью, знанием, верой, основанной на жёсткой, безупречной логике и на личном опыте, или переживании, достигнутом в медитации.

And we need to be able to sustain that understanding all the time, so that the lack of understanding never recurs.

Более того, это не должно быть каким-то разовым или эпизодическим переживанием, а мы должны быть способны постоянно, неустанно поддерживать каждое мгновение это знание реальности без его убывания, в полную силу.

That’s where the understanding of voidness comes in, because when we know voidness and we are convinced of voidness, then that is the opposite of the unawareness of how things exist.

Говоря об этом, мы как раз и начинаем говорить о пустотности, о постижении пустотности, о постижении истинной реальности, ибо она является как раз тем фактором, который позволяет нам изжить неведение.

The understanding of voidness is stronger than the understanding of confusion,

Знание пустотности гораздо сильнее и эффективнее, нежели наше знание в формате неведения, которое у нас сейчас есть.

because although the understanding of confusion is supported by habit and our understanding of voidness is not supported by habit, because we did not understand it before;

Даже несмотря на то что знание неведения, которое в нас присутствует сейчас, поддерживается эпохами, эрами, эонами привычки, это очень инертное знание, оно имеет огромную инерцию, а знание пустотности – истинное, верное знание реальности не поддержано никакой привычкой, потому что в нас его доселе не было.

nevertheless, the understanding of voidness is supported by logic, and reason, and valid perception, valid cognition.

Но, тем не менее, оно сильнее, поскольку оно, в отличие от знания в формате неведения, поддерживается логикой, безупречным анализом, доказательством, умозаключением и личным опытом, медитативным переживанием прямого видения реальности.

The more we analyze and investigate our confusion, the more we see that it is incorrect; it falls apart. Whereas the more that we analyze and investigate the understanding of voidness, the more we see that it is actually true.

А чем больше мы анализируем, исследуем, проверяем наше восприятие в контексте неведения, тем слабее оно становится, тем более шатким оно становится, тем дальше оно распадается на какие-то куски и фрагменты, и от него не остаётся в результате ничего. Но чем больше мы исследуем с помощью этих же инструментов: логики, опыта и так далее, постижение в русле верного знания пустотности, абсолютной реальности, тем крепче оно становится и тем меньше мы находим в нём каких-либо изъянов.

Even more convincing is the fact that the more we believe in our unawareness, the more problems and sufferings we create for ourselves. The more I believe that “I am the center of the universe” and that “I have to always get my way,” the more problems we have.

И ещё один аспект происходящего состоит в том, что, чем больше мы действуем, основываясь на первом типе видения, или на первом типе знания, – знания, основанного на неведении, – тем больше проблем возникает в нашей жизни. Чем более мы эгоцентричны, чем в большей степени мы считаем себя центром вселенной, тем больше страдания возникает из-за этого для нас и для окружающих.

Whereas the more convinced we are of the understanding of voidness, to put it very simply, that “no one is the center of the universe and we are all here together and have to live with each other,” then the less problems we have.

И с другой стороны, чем сильнее наша убеждённость, степень нашей убеждённости в знании в контексте мудрости, или верного постижения пустотности, и, соответственно, чем слабее наш эгоцентризм – понимание себя как центра вселенной, как «пупа земли», и чем больше наше понимание того, что все вокруг одинаковы, что все мы здесь вместе, тем больше счастья в жизни нашей и в жизни окружающих.

After all, that is what Buddha is talking about: what kind of understanding we can have that will enable us to get rid of all our problems so that they will not recur again.

Именно об этом говорил Будда, когда он вопрошал, а какой же именно вид знания необходим всем нам, для того чтобы избавиться от страданий, которые преследуют всех нас в этой круговерти смертей и рождений, жизней.

But simply to replace “not knowing” with “knowing” is not as deep as we could go.

Но в то же самое время простая замена «незнания» на «знание» не является глубочайшим уровнем духовного достижения, которого мы можем достичь.

The most sophisticated level of the Buddha’s teachings prefers Dharmakirti’s definition of unawareness, which is “to know things in an inverted way,”

Наиболее глубокое понимание буддийского учения склонно принимать позицию Дхармакирти по этому вопросу, понимавшего неведение как активное неверное знание.

because this is a much more active way of approaching the problem, eliminating the problem.

Это происходит оттого, что подобная точка зрения подразумевает гораздо более активный подход к решению проблемы, гораздо более действенный, деятельный подход.

This gets us into the topic of phenomena which we can call negations. They are things that we negatingly know: we know them by negating something else.

И это подводит нас к таким феноменам, которые принято называть отрицанием, – феномены, которые мы познаём, отрицая что-то или устраняя что-то.

For instance, there are certain things that we know in an affirming way and other things that we know in a negating way. Like for instance “apple” we know in an affirming way, but there is something else that is “not an apple.” How do I know that this is not an apple? To know “not an apple,” that is something we know in a negating way. We’ve negated “apple,” “it is not an apple.”

Наша вселенная наполнена предметами и явлениями, которые мы знаем, некоторые – через утверждение, через позиционирование, некоторые – через отрицание или устранение. Например, мы говорим о яблоке. Яблоко мы познаём через утверждение: «Это – яблоко». Как же мы познаём «не яблоко», например, указывая на стакан? «Не яблоко» мы познаём лишь через устранение того, что является яблоком: это познание через отрицание.

This is a very interesting question from the point of view of cognitive science. How does a baby learn the concept of “not food?” In the beginning, the baby thinks that everything is food. But eventually, it learns the concept of “not food.”

Это действительно очень интересный вопрос в свете когнитивной науки – науки, изучающей процесс познания окружающей действительности. Как младенец исследует и понимает понятие «не еда»? Ведь изначально для ребёнка всё еда и всё, что ни попадётся ему в руки, он тотчас тянет в рот. В какой-то момент в нём рождается понятие «не еды», через отрицание.

In order to know a negating phenomenon or negation, what you need to know first is what’s being negated and then you have to exclude or preclude it. First you have to know an “apple” in order to know “not an apple.”

Ситуация здесь такова, что для того, чтобы познать что-то путём отрицания, необходимо прежде всего хорошо разобраться с отрицаемым, или устраняемым, объектом. Для того чтобы понять, что такое «не еда», необходимо разобраться с едой; для того чтобы познать, что такое «не яблоко», прежде необходимо твёрдо знать, что такое яблоко, – тогда мы сможем это устранить успешно.

So the same thing is true in terms of our unawareness of reality.

И то же самое сто процентов верно и в отношении нашего неведения по отношению к реальности.

With this approach based on Dharmakirti’s definition of unawareness,

С позиции Дхармакирти, с позиции его понимания неведения,

then, we have to recognize first “what is this crazy, confused way in which I think that things exist,

мы прежде всего должны разобраться в том, каков тот способ восприятия, который столь силён во мне, – этот безумный, совершенно неподкреплённый реальностью способ видения себя и всего вокруг.

which my confusion makes me believe is true?”

Тот, в который моё неведение заставляет меня свято верить.

Then I have to negate it, exclude it and say, “That’s not right!

И затем вычленить его, сделать его явным. Необходимо его отсечь, устранить.

That doesn’t correspond to how things really exist.”

Понять, что это всё не так, это в действительности не то, каким образом всё существует, и разделаться с ним,

That negation phenomenon, that negation of this incorrect way in which things exist – that is voidness.

ибо это неправильно – это наше неведение, наш неверный образ реальности. Устранение его и является постижением пустотности. Отсутствие его и есть пустотность, пустота.

“There is no such thing as this garbage that my mind is producing, no such thing as a real referent of it.”

«Не существует такой вещи, как этот ментальный мусор, который порождает моё сознание. Этого не существует, это всё фикция, рождённая моим невежественным умом».

When our mind is thinking in this way, “There is no such thing as this garbage,” and we cut it off very, very decisively

И мы думаем, что такого не существует. Ум наш знает это, что такого способа существования нет ни во мне, ни в иных феноменах; мы решительно и чётко отсекаем его, устраняем.

and we are able to focus with that and stay with that forever, then there is no way we can think in this distorted, confused way. Then we really achieve a true stopping.

Если мы действительно сможем всегда удерживать в фокусе своего внимания это отсечение невозможных способов существования, полное их устранение, пребывать в этом знании, в этом постижении, тогда мы действительно сможем достичь третьей Благородной истины, этого третьего факта, – пресечения страданий.

When we talk about voidness in Buddhism,

Итак, говоря о пустоте, или пустотности, в буддизме,

we are talking about what is it that a true pathway mind understands that will bring about a true stopping?

мы говорим о том, что же постигает этот ум, который является истинным путём, приводя нас к третьему факту – к истинному пресечению.

It’s not that first you understand this and then, one moment later, you achieve a true stopping.

Это не означает, что, поняв это, в следующий момент вы тотчас достигаете истинного пресечения, – это не так.

That understanding is the attainment of a true stopping.

Это постижение само по себе и является достижением истинного пресечения, оно не следует за ним – оно и есть оно.

It’s not that you turn the light on and then the next moment the darkness goes away. Turning on of the light is equivalent to the darkness going away.

Это подобно тому как, включая свет, включая выключатель, через мгновение тьма начинает куда-то уходить, или уходит. Включение света и исчезновение тьмы – это одномоментный процесс.

So we have that mind that understands “there is no such thing!” and we cut off this confusion: that is the true stopping.

Итак, ум, постигающий, что таких невозможных способов существования в природе не существует, их нет, и избавляющийся решительно от них, – и есть третья Благородная истина, пресечение страдания.

So when we speak about voidness, the real phrase that we have to understand – what is it talking about – it is talking about “no such thing,” “there is no such thing as this garbage that I am thinking, that my mind is projecting. There is no such thing; it is not referring to anything real!”

Произнося термин «пустота» или «пустотность», мы всегда должны понимать, о чём идет речь. Речь идёт о том, что не существует, невозможно так, таких вещей нет в природе: это всё нонсенс, это всё абсурд, это всё фикция, ментальный мусор, созданный моим собственным сознанием, этого нет. Вот что понимается.

The projection of course is occurring, the projection of confusion is occurring, but it is not referring to something real. That’s what we are cutting off, a real referent to it.

Омрачённые проекции нашего ума постоянно происходят, они постоянно функционируют, но это не значит, что если мы их видим, если они нам являются, что они действительно существуют, – это всё заблуждения. И это необходимо понять.

It’s like this small child thinks there is a monster under the bed. That fear, that belief that there is a monster under the bed of course causes the child to be very afraid, but that projection is not referring to anything real. There is no monster under the bed.

Это подобно тому как маленький ребёнок страшно боится монстра, который прячется у него под кроватью, какого-то чудовища. Чудовища на самом деле не существует и не может существовать под его кроватью, но это вселяет в него реальный страх, он сильно переживает по этому поводу, боится, трясётся, и для него это вполне реально.

This is the basic structure, the basic context within which we approach the study of voidness, namely the structure of the four noble truths.

Итак, это тот самый базовый, основополагающий контекст, та основа, из которой мы шагаем в изучение, собственно, пустотности, постижение пустотности – это четыре благородные истины, – то место, та роль, которую играет в ней пустотность и её постижение.

And we need the full understanding of voidness to overcome two sets of obscurations.

И полное, всеобъемлющее постижение, понимание пустотности необходимо нам для того, чтобы преодолеть два набора, или два класса, препятствующих изъянов.

We see the habit, the constant habit – it’s going on every minute – of believing in this nonsense that our mind produces. That habit causes our minds to project appearances and confusion; it makes the mind think that there are monsters under the bed.

Та привычка, которая столь сильна в нас, – привычка воспринимать всё именно в таком свете, в свете, в картине, которую даёт нам неведение, – она чрезвычайно сильна, и поэтому образы эти, это проецирование внешней реальности в омрачённом, в невежественном свете постоянно возобновляется и происходит в нашем уме. Это подобно тому как ребёнок постоянно, привыкнув, думает о том, что у него под кроватью живёт какое-то чудовище.

So, first we have to overcome our belief that this projection is referring to something real,

Итак, прежде всего нам необходимо избавиться от веры, от убеждённости в том, что проекции, создаваемые нашим умом, они верны, они истинны, реальны.

because when we believe it, then that produces all sorts of disturbing emotions, like the child having fear, because it believes there is a monster under the bed.

До тех пор пока мы будем уверенны в том, что эти проекции истинны, что они не ложны, это будет порождать целый калейдоскоп различных омрачённых эмоций, которые будут бушевать в нашем сознании подобно тому, как страх охватывает ребёнка, который верит, что монстр под его кроватью действительно существует.

When we stop believing in this garbage,

Перестав верить в весь этот ментальный мусор,

then we gain what is called liberation or nirvana.

мы достигаем то, что именуется индивидуальным освобождением или нирваной.

But the habits are still there, the mind is still projecting all this garbage,

Но привычки до сих пор остаются в нас, и ум наш продолжает проецировать до определённой степени весь этот мусор.

and because of it projecting all this garbage, we are unable to really see – everything, to understand why somebody has this type of problem, what would be effective if I teach this person this, or that. Our mind is limited.

И потому, что в нас остаются эти привычки, эта инертность нашего ума, которая омрачает его до определённой степени, мы не в состоянии видеть всё во всей полноте. Например, то, почему тот человек действует таким-то образом или какие будут последствия у того, что я в данный момент преподам что-то конкретное вот этому человеку. Мы не в состоянии видеть реальность во всей полноте, какова она есть.

We have to become so habituated to this understanding of voidness that eventually we get rid of the habit of this unawareness, which is causing that projection. Eventually, our mind stops projecting this garbage.

Нам необходимо довести свою привычку видеть вещи в свете мудрости, в свете постижения реальности, в свете знания пустотности до такой абсолютной силы, которая полностью вытеснит противостоящую ей привычку видеть всё в омрачённом свете, в свете неведения. И тогда ум наш сможет воспринимать, избавившись от неё, всё во всей полноте.

That is the attainment of enlightenment –

И это будет именоваться достижением полного просветления.

we overcome these obscurations, which are preventing omniscience.

Это будет преодолением второго класса препятствующих изъянов – когнитивных изъянов, или изъянов, которые препятствуют всеведению.

To do that, to overcome this second set of obscurations, the understanding of voidness is the same as what’s necessary for overcoming just the obscurations preventing liberation.

Итак, для преодоления первого класса препятствий, а именно изъянов, или препятствий, мешающих нам достичь освобождения от сансары, и второго класса препятствий, а именно когнитивных препятствий, или препятствий к всеведению, необходимо одно и то же, ничем не отличающееся друг от друга постижение пустотности. То есть знание, философское наполнение знания пустотности, одинаково.

The difference is this strength of mind that is behind that understanding.

Разница – в силе ума, который стоит за этим постижением, или который это постижение осуществляет, который постигает пустотность.

To overcome both sets of obscurations, the second set particularly, what we need is the strength of what is known as “bodhichitta.”

Для преодоления обоих типов препятствий, и в особенности для преодоления второго типа препятствий – когнитивных препятствий, нам необходимо то, что именуется настроем, или умом, бодхичитты.

Bodhicitta is brought on by love and compassion, but it’s certainly not the same as love and compassion.

Бодхичитта – это ум, который взращивается посредством культивации любви и сострадания, но не следует понимать, что бодхичитта эквивалентна любви и состраданию.

Love is the wish for others’ happiness and the causes for happiness.

Любовь – это желание другим счастья. В буддийском контексте любовь объясняется как желание другим счастья и обладания причинами счастья.

Compassion is the wish for others to be free of their suffering and the causes of their suffering.

В то время как сострадание, или милосердие, является желанием освободить других от страданий и освободить их от причин, влекущих за собой эти страдания.

Compassion has a little bit of a sense of responsibility, “I am going to help them to overcome that.”

Соответственно, сострадание несёт в себе некую долю ответственности, или принятия на себя ответственности за других: мы хотим деятельное что-то совершить для того, чтобы они не страдали.

Then we have the extraordinary resolve. We resolve that “I am not going to help them just to overcome a little bit of suffering, I am going to really resolve to help them overcome all their suffering and to reach enlightenment” – a much larger commitment.

Затем на фундаменте любви и сострадания мы культивируем то, что именуется в буддийских терминах совершенной решимостью или возвышенной решимостью, которая решает, что: «Да, я люблю их, я им сопереживаю, и я не оставлю это лишь на таком уровне сочувствия, но я сделаю всё, что от меня требуется, я сделаю это сам, своими силами, чтобы избавить их от страдания и принести им счастье».

On the basis of that, we have bodhichitta.

И на основе уже этих трёх факторов мы обретаем то, что именуется умом бодхичитты.

Bodhicitta is a mind which is focused on enlightenment.

Бодхичитта – это ум, который устремлён к просветлению.

Not just on enlightenment in general.

Но не только на просветлении как таковом, в общем.

Not on the enlightenment of Shakyamuni Buddha,

Не на просветлении кого-то, например Будды Шакьямуни,

but on our own, personal, individual enlightenment, which has not yet happened,

но на нашем собственном, личном просветлении, которое наступит в будущем и которое пока не наступило,

but which is possible for it to happen on the basis of our Buddha-nature factors that are part of our mental continuum.

но которое, возможно, наступит и должно наступить. Возможность этого гарантирована присутствием в нас изначально просветлённой, изначально чистой будда-природы, или природы будды.

And of course it is accompanied by conviction and understanding that it is possible for me to achieve this.

И, естественно, оно должно сопровождаться верой в то, что достижение мною просветления возможно.

So it’s something way further down on our mental continuum, and it is possible for it to happen, for us to achieve it. It is very important to understand, we are talking about our own, personal, individual enlightenment, not some vague enlightenment up in the sky.

Необходимо здесь понимать, что речь идёт о нашем собственном реальном будущем просветлении. Речь не идёт о каком-то абстрактном просветлении где-то там, а о том финальном, кульминационном состоянии нашего сознания путём духовного развития, к которому мы приходим в конце духовного пути.

So we are driven by “I’ve got to be able to help everybody.

Движимые этим, мы стремимся стать способными эффективно помогать другим.

It is something further down the line in time that I can actually achieve,

Мы фактически видим себя в конце пути, там вдалеке, в будущем, – себя, который может и который вот-вот достигнет этого.

that will enable me to really help everybody as much as I would like to,”

«И это сделает меня способным помогать другим так, как я стремлюсь помогать им уже сейчас».

and then the strong intention that “I’ve got to achieve that.

Затем сильное намерение: «Я хочу достичь этой точки, я хочу стать таким.

I am going to work as hard as possible to achieve that

Я готов работать и делать всё необходимое для того, чтобы этого достичь.

and when I achieve that,

И когда я достигну этого состояния,

I am going to help others as much as is possible. And all along the way I’m going to help others as much as is possible according to the level I’m at.

я буду помогать им, как только я буду способен. Я буду все силы свои направлять на то, чтобы помогать живым существам и не только тогда, но и теперь, на пути, сообразно тем возможностям, которые будут у меня на разных стадиях этого духовного пути, я буду по мере своих сил всецело помогать людям и живым существам». Вот что такое бодхичитта.

When we have that as the driving force of our minds,

Когда мы обретаем бодхичитту как движущую силу нашего духовного прогресса, нашего ума,

which is our deep, deep intention even if we’re asleep, it doesn’t matter – you don’t have to be thinking about it – but it is so deeply ingrained that “this is my intention, this is what I am doing with my life,”

когда мы обретаем её в виде всепроникающей, всеобъемлющей убеждённости – истинную, или спонтанную, её ещё называют, бодхичитту, – когда она пронизывает всё наше существо и нам даже не надо сознательно думать: «Я хочу этого, я буду делать то-то и то-то», – она просто становится нашей второй природой и присутствует даже во сне. Мы даже во сне не расстаёмся с ней.

then that understanding of voidness will have the strength behind it to cut through and eliminate and stop all these projections of garbage that are basically preventing us from being able to help others as best as is possible.

И тогда наше понимание пустотности будет подкреплено этим мощным потоком благого, позитивного настроя бодхичитты и оно обретёт силу, необходимую для того, чтобы разобраться и устранить все эти фабрикации, все эти ментальные нагромождения, построения, фикции нашего омрачённого, невежественного ума.

When we approach the study of the topic of voidness, we need to see it within two contexts.

Подходя к изучению такой темы, как пустотность, как существование абсолютной реальности, мы должны прежде всего разобраться с двумя подходами, которые существуют в этом.

First we see it within the context of the four noble truths, that’s the most general context, which is common and shared between the Hinayana schools and the Mahayana schools.

Прежде всего мы смотрим на тот контекст, который очерчен четырьмя благородными истинами, о котором мы говорили. Это общее изложение, которое в равной степени приемлют как школы малой колесницы – хинаяны, так и школы великой колесницы – махаяны.

Then we need to see the understanding of voidness within the context of bodhichitta or the mind that we are going to use to understand voidness, which is the specific context within Mahayana teachings.

Затем мы должны взглянуть на особенное изложение постижения пустотности, или пустотности, с точки зрения того ума, который мы используем для постижения пустотности, а именно ума бодхичитты, и это будет особым, эксклюзивным изложением, которое мы находим лишь в махаяне.

If we want to go further into tantra,

Затем, если мы хотим пойти ещё глубже, ещё дальше и взглянуть на тантрические учения,

specifically the highest class of tantra, anuttarayoga tantra,

в особенности на высший класс тантрических учений, а именно на ануттарайога-тантру,

then we have the shared context with Hinayana, the four noble truths. We have in addition the context of general Mahayana with bodhichitta, and we have another context, which is the context of the most subtle level of mind, which is called the clear light mind.

тогда мы получаем уже три различных взаимосвязанных изложения. Это первое изложение общего понимания пустотности, которое даётся в контексте Четырёх благородных истин, единого для хинаяны и для махаяны; затем изложение понимания пустотности, которое мы встречаем исключительно в махаяне, которое связано с подкреплением его умом бодхичитты; и затем мы переходим к наиболее глубокому пониманию пустотности – постижению пустотности в контексте собственно тантрических практик и использования тончайшего ума, или ума ясного света, в этом постижении.

This most subtle level of mind, which we all have every single moment, is underlying every moment of our experience, including death.

Это является тончайшим уровнем нашего ума, тончайшим слоем нашего ума – ум ясного света. Он является умом, который присутствует, который является подосновой всех наших переживаний, всех наших восприятий, включая и переживание смерти, например.

It is so subtle that it doesn’t have any of these disturbing emotions – it’s much more subtle than that.

Ибо ум этот настолько тонок, что он лишён каких бы то ни было всяческих омрачений. Ничто не входит в его природу: ничто из омрачённых факторов не является составляющим моментом, присущим его природе.

It is so subtle, it doesn’t even produce these projections of confusion.

И он настолько тонок, что в нём даже не возникает проекций этих омрачений.

It is just providing the continuity from moment to moment of the basic nature of the mind.

Он лишь поддерживает из момента в момент, от мгновения к мгновению континуум, непрерывный поток природы нашего ума, базовой природы нашего ума.

Now, it doesn’t necessarily understand how things exist, if we go back to our “old,” original abhidharma definition of unawareness, it doesn’t know. You wouldn’t call it officially “unawareness,” but still it doesn’t know how things exist. “It doesn’t recognize its own face” is the jargon that is used for that.

В терминах буддийских говорится о том, что он не знает собственное лицо, то есть он не познаёт. Здесь мы возвращаемся к тому определению неведения, или незнания, которое давалось в контексте абхидхармы. Он не распознаёт сам, он не знает сам, чем он является, то есть он не является активно познающим умом.

That’s a terminology that is used in dzogchen teachings, which is very descriptive, actually, of the situation.

Это терминология, которая используется в учениях дзогчена, в доктрине дзогчен, и это действительно очень помогающая нам характеристика описания. Весьма зрелищно можно представить себе это.

But, in this highest class of tantra, or if we speak in terms of dzogchen and the dzogchen teachings, then we want to gain that same understanding of voidness with this level of mind, because that is the most efficient level. [It’s the same in mahamudra].

Говоря в контексте уже учений высшей йога-тантры, ануттарайога-тантры или дзогчена, мы стремимся к тому, чтобы постигать реальность, верно постигать пустотность, используя этот тончайший уровень ума – ум ясного света.

Mahamudra is a division within anuttarayoga tantra; it’s an approach to anuttarayoga tantra.

Махамудру можно понимать как подразделение, или включение, внутри высшей йога-тантры.

In any case, what I want to point out here is that this understanding of voidness is a central theme, which we find in all aspects of Buddha’s teachings, because it is that understanding of voidness that will bring about the true stopping of our problems, true stopping of our inability to help others, which is what we need, which is what the Buddhist path is.

Итак, то, что я хочу донести до вас, – то, что пустотность и постижение пустотности, то есть знание и понимание реальности, является ключевой темой во всех контекстах буддийского учения: на всех его этажах, на всех его уровнях. Почему? Потому что это является именно тем фактором, именно тем противоядием, которое и позволяет нам избавиться от тех проблем, которые изначально мы обнаруживаем и позиционируем как нежелательные. Это именно то, что позволяет нам их решить.

It’s not just to enable us to no longer have any pain in your back or to always get hungry, because what will happen after you eat, you will get hungry again.

Это не является таким фактором, который, например, избавляет нас [только] от боли в пояснице, или это не является тем фактором, который [избавляет нас от голода] делает нас, например, постоянно голодными: мы только поели, и вот мы опять голодны.

But, an understanding of voidness will get rid of the all-pervasive problem, that our samsara just continues over and over again, and as a side thing, of course our back won’t hurt anymore and we won’t have problems of being hungry all the time.

Иными словами, это не нацелено лишь на освобождение нас от первого типа страданий – от страданий боли, как боль в пояснице, или от страданий голода, например, или пресыщения пищей. [Это не только] делает для нас возможными избежать страданий второго типа, или страданий перемены, а это нацелено и способно устранить страдания третьего типа – всепроникающее страдание обусловленности, которое является подосновой первых двух типов страданий.

An understanding of voidness will enable us to overcome having what is known as a “limited mind.”

Постижение пустотности позволит нам избавиться от того, что принято именовать ограниченным умом.

“Limited mind” is a term that is found in the expression “sentient being.” Sentient being is someone with a limited mind.

Ограниченный ум – это то, чем обладают те, кого принято в буддизме называть живыми существами. Оговоримся, что будда не является живым существом в этом контексте, ибо живое существо – это, по определению, обладатель ограниченного ума.

Limited mind does not mean someone who is mentally deficient or low IQ,

Ограниченный ум не означает кого-то, кто обладает определёнными ограничениями в умственном плане, как человек с низким интеллектуальным коэффициентом. Нет, речь не о том.

but it describes anybody’s mind who is not a Buddha.

Это ум всех, кто не является буддой, кто не является всеведущим.

The way I like to describe that is like, “We are in a submarine under the water and we are looking through a periscope. And what we are able to perceive is very limited, just what is within the boundaries of that periscope.”

Я люблю сравнивать это с ситуацией тех, кто находится в подводной лодке. Мы словно все находимся в подводной лодке, и реальность, на которую мы смотрим, она предстаёт перед нами лишь в тот перископ, который мы используем, поэтому видение наше ограничено рамками этого перископа.

So, we are not able to see all the causes for what is happening, going all the way back with no beginning and we are not able to see all the consequences of anything that we might do or teach somebody all the way in the future. We are limited.

Этот перископ нашего ограниченного, или омрачённого, невежественного ума не позволяет нам видеть всё богатство и бесконечную цепь причин, породивших ситуации, которые разворачиваются теперь. Эти ограничения не позволяют нам видеть все последствия, которые будут порождены теми событиями, которые происходят сейчас, теми действиями, которые происходят сейчас, то есть картина нашего видения мира весьма и весьма ограничена.

We are terribly limited. The hardware is limited. This body can only see out of these two holes in the front of the head; it can’t see behind you. And the hardware, the brain, wears out after a certain number of years and then you have to replace it with yet another body and then that’s going to break as well, there is no guarantee.

Мы чрезвычайно ограничены в своём уме. Мы ограничены также и в, так сказать, «железе» нашей составляющей, а именно в такой плотской составляющей, материальной составляющей нашего существа. Наши глаза ограничены: мы не можем смотреть назад, мы не можем смотреть по бокам, мы можем смотреть только вперёд. Наши уши ограничены, и также ограничены все остальные органы наших чувств, то есть то «железо», которое поддерживает наше сознание. Оно стареет, оно воспринимает всё хуже и хуже. Мы вынуждены его оставить позади, принимать новую оболочку, новую форму и воспринимать мир иначе, нежели с ним.

So we have a hardware problem that is causing our all-pervasive problem – this type of body, this type of limitation –

Итак, мы также подвержены проблеме этого «hardware» – проблеме «железа», то есть материальной составляющей нашего существа, которая постоянно ограничивает нас и стареет. Мы вынуждены менять его, избавляться от него.

and we have a software problem as well, because the programs that we are running in each of our lifetimes is all sorts of weird concepts that are also garbage.

И также мы испытываем проблемы и «программного обеспечения», «операционной системы», которая оживляет это «железо», а именно нашего сознания, которое оперирует из жизни в жизнь с разными наборами каких-то там фантомов, иллюзий, фабрикаций, ментального мусора, неверного восприятия и так далее.

If we can gain this understanding of reality and overcome the habits of believing in it, what happens is that we are free from this second set of obscurations that I was referring to that’s causing us to see things through a periscope, to be limited.

Избавившись от этого второго типа препятствий, который я упоминал, второго типа изъянов, а именно когнитивных изъянов, препятствий к всеведению, – мы способны будем освободиться от ограничивающих рамок этого перископа и увидеть реальность таковой, какова она есть во всей полноте.

Then we become omniscient. That is the mind of a Buddha, because the mind, not constricted by the limitations of hardware and software, is capable of being omniscient.

Итак, мы обретём ум, или мудрость, её принято называть, – всеведущую мудрость будды, не ограниченную рамками этого перископа, ограниченного ума живых существ. Мы обретём «железо» или «soft» будды, то есть «программное обеспечение» и иные компоненты, присущие всеведущему существу, и сможем видеть реальность во всей полноте ежемоментно такой, какая она есть.

It’s able to perceive everything and know everything, because there is nothing preventing it from doing that.

Мы будем способны видеть всё. Больше не будет ничего существовать в нашем уме, что препятствовало бы этому, то есть мы устраним все завесы, все преграды, которые мешали этому до этого.

This understanding of voidness is very central within all these different contexts. And before we get into a more detailed discussion of what actually voidness is referring to – what is this garbage we have to refute – it is important to understand this general context and the importance of understanding voidness.

Итак, это является вводной частью в постижение и понимание пустотности, которая призвана показать нам ключевую роль, которую играет сама концепция пустоты, сама пустота и постижение, верное постижение реальности, знание пустотности во всём буддийском учении, – чтобы ещё раз подчеркнуть ту её значимость, её важнейшую роль, ключевую роль и затем уже изучить, исследовать, собственно, что подразумевается под этим.

It is important to not look at voidness as “Oh, it’s very difficult to actually study this topic,” but to see how it really is very central if we want to get rid of our suffering and if we want to help others.

Необходимо, прежде всего, понять, что пустотность не является какой-то заоблачной, сложной научной темой, доступной лишь академикам, доступной лишь людям научного склада ума: «Меня это не касается, это слишком философски для меня». Это реальная тема, важная ключевая тема в практике каждого существа, если мы хотим добиться тех целей, которые мы перед собой ставим.

Without that understanding of voidness and correct understanding, that all-pervasive problem is uncontrollably recurring moment-to-moment in samsara. We will go on forever.

Без постижения пустотности, без принятия знания пустотности на индивидуальном уровне, для нас это возобновляющееся неподконтрольное вращение колеса сансары – колеса страданий, колеса неведения, будет продолжаться бесконечно.

No matter what we do, we will continue to have problems,

Что бы мы ни делали, мы по-прежнему будем вынуждены испытывать проблемы,

because our whole way of interacting and doing things is just perpetuating more and more problems, because it is based on this unawareness.

потому что сам наш образ функционирования, образ бытия в этой вселенной пронизан неведением, движим неведением и всяким своим действием может запускать вновь и вновь это колесо страданий.

As much as we want to help others, we are very often not going to be very successful in that, because we really don’t know what is the best thing to do to help someone.

И как бы мы ни стремились, какими бы ни были наши благие намерения в деле помощи другим, мы не сможем порой эффективно помогать им, как бы мы к тому ни стремились: мы будем весьма и весьма ограничены.

So that is the basic introduction.

Итак, это завершает такое базовое введение в тему пустотности.

Perhaps we can take one or two minutes to just let that sink in. And then, we can have one or two questions.

Итак, мы будем завершать,

Try to think about what we have just said,

и давайте попробуем, посидим в тишине, немножечко успокоимся и попытаемся переварить, так сказать, ту информацию, которую мы сейчас получили, немножко её осмыслить. И после этого, если у вас будет один – два вопроса, может быть, мы сможем на них ответить.

in terms of true problems, true causes, true stopping of that, and true mind, a pathway mind, the understanding of voidness that will bring about that stopping,

Подумайте о тех четырёх фактах реальности, о которых мы говорили: о проблемах, которые существуют, о тех причинах, которые их вызывают, о возможности прекращения этих проблем и о том ментальном пути, который способен это совершить.

and that, with the understanding of voidness, we have to cut off completely this garbage of our confusion and our confused beliefs and the confused appearances,

И что путём нашего постижения пустотности мы должны совершенно отсечь, отбросить весь этот мусор, весь этот шлак, все эти фикции, существующие в нашем уме относительно реальности, – этот полный абсурд.

and the necessity to have the force of bodhichitta behind that,

О необходимости иметь силу и энергию бодхичитты, ведущую весь этот процесс.

“I’ve got to get rid of all this garbage. I’ve got to make my mind stop producing all this garbage, so that I can help others. Otherwise I am filled with fear and insecurity and all these things that are just obstacles.”

Необходимо освободить свой ум от всего этого внутреннего мусора, для того чтобы в нём создалось пространство и он стал способен эффективно помогать другим живым существам. Иначе он наполнен всеми этими ненужными переживаниями, страхами и прочим.

Think about that for a moment.

Подумайте некоторое время об этом.

[pause]

[пауза]

OK, do you have one or two questions?

Может быть, один – два вопроса?

Вопрос: Тот мусор, который нужно отсечь и выбросить, о котором только что был разговор, – этот мусор, он касается прежде всего ментальных каких-то идей и умопостроений или он также касается и реальных каких-то предметов и материальных объектов, окружающих нас?

Question: The garbage you mentioned before, the garbage we must discard – is it only concerned with the mental creations, like thoughts or concepts, or does it also concern objects, objects that we find around ourselves
Alex: What we need to get rid off is basically coming from the side of the mind.

Алекс: То, от чего нам в первую очередь предстоит избавиться, действительно приходит к нам со стороны, или из нашего ума.

The problem is not the table. The problem is my attitude toward the table, that “This is my table. Don’t you use it, and if you use it, I’ll get very angry, especially if you break it.”

Проблема, к примеру, не в этом столе per se, а проблема в том, как я отношусь к этому столу, как я вижу этот стол. Я обозначаю этот стол как «мой стол»: «Это мой стол, истинно мой. Если ты воспользуешься им, тебе, так сказать, мало не покажется. Я разозлюсь на тебя, я тебя возненавижу», – и так далее, то есть все отношения, которые проецирует наш ум относительно этого стола.

It starts to get very complicated very quickly when we look into what is the relationship between objects and the mind,

Но затем всё становится довольно сложно, когда мы начинаем исследовать отношения нашего ума с объектами,

because all we can really talk about or think about are objects of the mind.

потому что всё, о чём мы вообще можем говорить или думать, по сути, является объектами ума.

If we are talking about it, it is an object of mind; we are thinking about it, it’s objects of mind.

Говоря о чём-то, мы говорим об объекте ума. Думая о чём-то, мы думаем о ментальном объекте – объекте ума.

So we can’t really speak or conceive of an object totally independent of mind or totally independent of a relationship to mind.

Поэтому в результате мы придём к пониманию того, что мы не можем даже вообще ни о чём говорить, что не было бы объектом ума, было бы совершенно независимо от ума, независимым от этой связи с умом, тесной связи с нашим сознанием.

That doesn’t mean that everything exists just in my head.

Но это не значит, что вся окружающая действительность существует лишь в моей голове – это крайность.

This relates to a very deep and extensive discussion of the relationship between mind and appearances and objects and so on.

Это тропинка, которая приведёт нас к очень детальной и глубокой дискуссии о взаимоотношениях ума с окружающей действительностью, о ментальных объектах, кажущихся видимостях и прочем, и прочем.

Basically, we think that the problem is on the side of the object, but it’s not on the side of the object, it’s on the side of the mind.

Нам свойственно видеть, что проблема в объекте, или существует со стороны объекта, но на самом деле проблема не в объекте, а в нашем уме относительно этого объекта.

If confusion existed out there, there would be very little we could do to change that. It’s the confusion in our mind that we can affect.

Если бы неведение действительно существовало вовне, в объектах, то ситуация была бы проще, разобраться с ней было бы проще. Но проблема в том, что оно действительно укоренилось в нашем собственном сознании. [Если бы неведение существовало вовне, мы немногое могли бы сделать, чтобы изменить это. Но мы можем влиять на неведение в нашем уме].

It’s a very deep topic and I can’t answer that question in just a few sentences,

Это такой глубокий вопрос, и если углубляться в эту тему, мы, конечно, не сможем её за минуту объяснить,

but it’s exactly the topic that the investigation of voidness leads into.

но это как раз то направление, в котором происходит изучение, исследование пустотности, в котором мы направляемся.

Вопрос: Как соотносятся постижение пустотности, которое является абсолютным, одновременным и пиковые переживания и ментальные знакомства с построением пустотности? Если мы говорим, что постижение пустотности является единовременным и абсолютным, то наш опыт – в практике, в трансовом состоянии, или ментальное знакомство с идеей пустотности – концептуальное, – как они соотносятся: как путь и как опыт?

Question: What is the relationship, like cause and effect, between the conceptual understanding of voidness and some experiential, direct understanding of voidness, but in some sort of “trance state?”
Alex: The question is: “What is the relation between the conceptual and the nonconceptual cognition of voidness?”
When we speak about the conceptual cognition of voidness, first of all we have to speak about a correct conceptual cognition and not an incorrect one.

Aлекс: Если мы говорим о верном концептуальном понимании пустотности, то мы отметаем неверное, мы действительно верно мыслим о пустоте, концептуально постигаем её.

And the relation between that and a nonconceptual cognition,

Отношение между таким ментальным постижением, концептуальным, мысленным постижением пустотности и прямым её восприятием,

the difference between those two is that with a conceptual cognition, we are focusing on voidness through the category “voidness.”

разница в том, что при первом роде постижения пустотности – концептуальном, мы фокусируемся на пустотности посредством фокусировки на категории, на ментальной категории «пустотность».

“Category,” this is what conceptual cognitions are all about.

Категории – это единственное, чем способно оперировать концептуальное сознание, наше обыденное мышление.

I look at this object in front of me and I think of it and understand it as “a glass.” So, I’m thinking of it and focusing on it through the category of “glass.” There are many, many objects that could fit in that category.

Итак, я смотрю на этот объект передо мной, я привык обозначать его как «стакан», он совпадает с моим пониманием, видением стакана, я смотрю на него через призму категории «стакан». Но категория «стакан» способна вместить в себя ещё массу других объектов, не являющихся идентичными этому.

There are two types of categories. One is a category, which would be a sound-category or it could be a picture-category – a sound, like the sound of a word or just a mental picture of what “a glass” is. Then there is the meaning category, which is the meaning of these things. Usually they are mixed, but they don’t have to be. I don’t have to say “glass” in my head to see this object as “a glass.”

Итак, существует два рода категорий. Первая – это звук, или термин: «стакан» или нечто иное. И затем то, как эта категория выглядит, собственно «стакан»: форма, цвета и так далее. Обычно мы мыслим путём смешения этих двух категорий. Итак, мы говорим о терминологическом обобщении, или терминологической категории, и визуальной, иной категории.

I can look at this object and know that it is a glass, without having to say it in my head, “glass.” I am thinking of the meaning of that category “glass.” It’s a meaning category.

Глядя на этот стакан, мне не надо произносить у себя в голове: «Стакан, стакан», – я просто мыслю категорией «стакан» глядя на него. Мне не надо это озвучивать.

We shouldn’t think that a conceptual mind is one that is mentally verbal. It’s not limited to that, it can be that, but it is much wider than that.

Не надо думать, что концептуальный ум по определению и с необходимостью вербализован, то есть мы должны ментально что-то вербализовывать, то есть стакан – «стакан». Он может быть и тихим.

Becoming nonconceptual is not simply quieting the voice in our head; that’s a very superficial level.

Прекращение внутреннего диалога в нашей голове не означает переход на неконцептуальный уровень. Если наш внутренний диалог, вербализация внутреннего ума умолкает, мы не становимся прямо постигающим умом.

It’s very difficult to quiet the voice in our head, but it’s still a superficial level of being nonconceptual.

Очень сложно заставить замолчать внутренний диалог в нашей голове, но это не значит, что это есть достижение прямого переживания, прямого постижения. Это довольно грубый и поверхностный уровень всё-таки – умолкание внутреннего диалога.

So when we have nonconceptual cognition, that is perceiving something not through a category, which is very hard to recognize.

Достижение прямого переживания, или прямого постижения, есть устранение из нашего восприятия категорий, то есть мы мыслим уже не категориями – это весьма продвинутый, сложный процесс, сложный для достижения.

It is difficult to recognize, because in our ordinary sense perception it occurs only a microsecond before one looks at this object and understands it as “a glass.” “I know what it is. It is a glass. I know what to do with it.”

Это очень сложный процесс даже для того, чтобы его зарегистрировать, даже для того, чтобы его осознать, поскольку в нашем обыденном омрачённом восприятии он происходит за миллисекунду. После того как мы посмотрим на этот стакан, проходит миллисекунда и мы обозначаем его стаканом, то есть мы даже не в состоянии уловить момент прямого восприятия этого стакана.

It could also be in the category of “something I don’t know what it is.”

И вполне это попадает [может попадать] в категорию «понятия не имею, что это такое», потому что никогда его не отслеживали даже.

Nonconceptual is without a category, no categories,

Итак, неконцептуальное, прямое восприятие лишено категорий,

but that doesn’t mean we don’t know what it is. That’s why I say that it is difficult to recognize what is nonconceptual cognition of something.

но это не значит, что мы не знаем, что мы познаём. Это всё так же будет стакан, мы будем знать, что это стакан, и он остаётся стаканом. Но нам даже сложно объяснить каково это – прямое восприятие без категорий, но знание.

So it is the same thing in terms of conceptual and nonconceptual cognition of voidness. One is through a category, primarily the meaning category of voidness; the other is not.

То же самое верно и для концептуального, или опосредованного, опосредованной категории, и неопосредованного, или прямого, постижения пустотности, как и со стаканом.

After all, each moment of our experience of focusing on voidness, and each time that we focus on voidness, does that fit into the category of “we focus on voidness,” or not? It becomes very complex.

[В конце концов попадает ли в категорию «мы сосредоточиваемся на пустотности» каждый отдельный момент нашего переживания, когда мы сосредоточиваемся на пустотности, а также каждый промежуток времени, когда мы сосредоточиваемся на ней? Это становится очень сложным]. Всякий момент нашей фокусировки, нашей концентрации на пустотности есть фокусировка на категории «пустотность».

Is each moment still the understanding of voidness or is it something completely different?

Есть ли это постижение пустотности в каждый момент или это нечто другое?

So the conceptual cognition is necessary as a step to gain the nonconceptual one.

В плане их соотношения, концептуальное постижение пустотности является необходимым, предваряющим шагом к её прямому постижению.

The difference between the two, as described in the texts, is the difference in vividness of the perception, but what that really refers to in terms of experience, I don’t know.

И разница между первым и вторым, согласно тому как она описана в текстах, состоит в живости восприятия. Что такое живость в этом контексте, мне сложно сказать, потому что я не знаю пустотность напрямую.

“To have some understanding of voidness that you get in some trance” – now that of course depends very much on what we mean by trance. If it is just sort of spacing out on a drug, or spacing out on God knows what, chances are that that is an incorrect understanding of voidness, not a correct one.

Вхождение в некое трансовое, или запредельное, пограничное состояние и переживание в нём пустотности – разговор об этом зависит от того, какой смысл мы вкладываем в понятие «транс», поскольку это очень размытое понятие. Если же говорить так, что принятие определённых наркотиков или ещё чего-то, стимулирующих каких-то веществ, которые позволяют нам воспринимать пустотность верно, то для меня это большой вопрос – способны ли они вызвать верное переживание пустотности.

In order to have an understanding of voidness, as I was getting into in our discussion of negation phenomena, requires certain steps,

Достижение верного концептуального понимания пустотности требует устранения определённых заблуждений, определённых ментальных конструктов.

and we will get into this later on in the weekend.

К этому мы подойдём позже в нашем семинаре.

Voidness is speaking about “an absence of impossible ways of existing.”

Мы говорим о пустоте как об отсутствии невозможных способов бытия себя и всего.

First, we have to perceive the basis for it – what is it that doesn’t exist in impossible ways –

И прежде всего необходимо осознать фундамент для этого постижения, а именно чего не существует, каков этот неверный способ существования,

whether are we talking about “me” that “I don’t exist in an impossible way” or the table.

говорим ли мы обо мне как о несуществующем какими-то невозможными путями, или о столе, лишённом этих невозможных способов существования.

In the next phase, I have to recognize the impossible way that I think exists,

Следующий шаг – это распознавание.

the impossible way, in which I believe that it exists, that is being projected onto it.

Распознавание того, каким образом я воспринимаю его существующим в омрачённом ключе.

The third step is that then I have to decisively cut that off. This is the negation phenomenon, “This is garbage; this is not referring to anything real,” and very actively cut it off.

И третий шаг – это решительное устранение этого невозможного, выявленного невозможного способа существования, полное его отбрасывание: это мусор, это не так, это абсурд.

And then focus on “there is no such thing.” That is the understanding of voidness.

И затем фокусировка на отсутствии такого способа существования и есть медитация на пустоте.

It’s a very active state of mind that is built in phases;

Это весьма активное, весьма энергичное состояние ума, которое выстраивается посредством прохождения через определённые фазы медитации.

it’s not something that one would have in sort of a spaced-out trance that just comes from some karmic reason or something like that.

Мне не кажется, что возможно получить именно это постижение реальности, чётко логически выстроенное, посредством принятия какого-то препарата или посредством какого-то кармического импульса. Это довольно тонко настраиваемый процесс.

That’s always a big danger that people think that they have gained an understanding of voidness, whereas in fact what they have gained an understanding of is “nothing.”

На мой взгляд, большая опасность, когда люди начинают думать, что посредством какого-то такого переживания, спонтанного переживания они постигли пустотность. Как правило, это скорее переживание «ничего», нежели пустоты.

Voidness is not nothing.

А пустота – это не есть ничто.