Слушание Дхармы, размышление и медитация

Часть шестая: Визуализация

Слушать аудиоверсию этой страницы (1:56)

В конце предыдущей лекции, сессии, мы обсуждали факторы, умственные факторы, с которыми мы имеем дело, когда пытаемся развить концентрацию, когда мы медитируем.

И как я обозначил, есть ещё разные другие факторы, которые также участвуют в этом.

И действительно невозможно все их сейчас осветить.

Но две вещи, которые нам обязательно нужны, когда мы работаем над достижением концентрации, – это терпение и радостное усердие.

Шантидева в своём тексте «Начиная практику поведения бодхисаттвы» говорил о шести факторах, которые помогут нам развивать радостное усердие.

Это четыре опоры и две силы.

Их очень полезно знать и использовать при нашей работе.

Первая из них называется твёрдая устремлённость.

«Устремлённость» – это более сильное слово для желания.

Речь идёт о твёрдой убеждённости, о том что мы стремимся к этому, будучи твёрдо убеждены в преимуществах достижения цели и зная о недостатках её недостижения.

И поэтому мы непосредственно устремлены к достижению этой цели, зная об этих достоинствах. Мы не откладываем, не отворачиваемся от этой цели.

Когда мы изучаем какие-либо состояния ума, которые мы развиваем на буддийском пути, то, как правило, при их презентации, когда они впервые описываются в текстах, то описываются недостатки их недостижения, их необретения и достоинства их обретения.

Также поступает и Шантидева в своём тексте в первой главе, говоря о преимуществах развития бодхичитты.

Если мы будем понимать всю пользу, которую мы приобретём от достижения этого состояния ума, и все трудности, с которыми мы столкнёмся если мы не достигнем его, то мы будем с сильной устремлённостью, у нас будет сила на пути развития и мы будем делать это радостно.

И если мы падаем духом, то очень важно напоминать себе о преимуществах той цели, к которой мы стремимся.

Далее, устойчивость, или уверенность в себе, то есть некая стабильность в стремлении достичь результата.

Уверенность в себе.

Это происходит из исследования вопроса, можем ли мы достичь этой цели, и убеждённости, что мы можем её достичь.

И когда мы понимаем, что мы действительно способны достичь этой цели, мы систематически предпринимаем усилия по её достижению, даже если наш прогресс то лучше, то хуже.

Такова реальность, прогресс будет постоянно то на подъёме, то на спаде. И такова природа сансары – то, что всё увеличивается, уменьшается, то есть колеблется.

Иногда наша практика будет идти хорошо, а иногда нет – это нормально, это норма.

Иногда мы будем хотеть практиковать, иногда нам будет этого не хотеться. Это совершенно нормально.

Но если мы будем убеждены в том, что мы способны достичь цели,

и будем помнить о преимуществах её достижения,

то у нас будет радостное усердие, напоминающее доспехи. Мы будем прилагать усилия, день ото дня, несмотря ни на что: мы просто будем стремиться к этой цели и прилагать усилия, просто делать это.

«Да, хотя я и знаю, что мой прогресс будет то лучше, то хуже, у меня будут то подъёмы, то спады, тем не менее, понимая, что я могу достичь этой цели, я продвигаюсь к ней, даже несмотря на то, что прогресс никогда не линеен».

И если говорить о более долгосрочном периоде, об усердии на долгосрочном, на большом промежутке времени, о прогрессе на большом промежутке времени, то мы переходим здесь к следующему фактору – к радости.

Это означает, что мы не довольствуемся только лишь небольшим успехом, небольшим прогрессом,

а радуемся, испытываем удовольствие от всё большего и большего продвижения по пути; то есть только в этом случае мы чувствуем удовлетворение собой.

И по мере того как мы продвигаемся и продвигаемся, мы видим что, действительно, мы всё больше и больше достигаем счастья, а это и есть цель нашей практики. И мы, соответственно, радуемся.

И это логично: если наш ум становится менее взбудораженным, менее расстроенным, менее тревожным, то мы, конечно, будем более счастливы, это очевидно.

Поэтому мы чувствуем радость и счастье, двигаясь вперёд, всё дальше и дальше.

Следующая опора – это отдых. Это означает, что нам нужно отдыхать, когда мы устаём.

Но не из лени, а для того, чтобы мы освежились.

Нет ничего хуже для нашего усердия, чем когда мы слишком сильно на себя давим и потом в какой-то момент выходим из себя, потому что уже для нас это слишком.

Когда вы слишком сильно на себя давите, это напоминает, когда мы сдавливаем шар. То есть мы давим на себя, и в результате этот шар может лопнуть.

То есть нам нужно знать, когда нам нужно сделать отдых, паузу, и сделать это не из лени, а для того, чтобы освежиться, и не чувствовать по этому поводу вины.

И для этой цели, чтобы отдохнуть, нам нужно выбрать какой-то вид деятельности, который действительно поможет нам расслабиться, но при этом не потребует от нас вовлечения в тревожащие эмоции.

И, должно быть, для каждого из нас это будет немного отличаться.

Это четыре опоры.

И далее – две силы. Первая из них – это естественное принятие. Оно означает, что нам нужно принимать, нам нужно знать, чего мы хотим достичь и от чего мы хотим избавиться.

Мы принимаем это. Мы говорим: «Да, хорошо, я понимаю, что мне нужно избавиться от этого, например от умственного блуждания и так далее, достичь этого. И также мы принимаем трудности, которые возникнут на этом пути».

То есть речь идёт о реалистичном подходе к нашей задаче, о том, что мы не стремимся достичь её минимальными потерями, приложив меньше усилий, чем она в действительности требует.

Мы с самого начала реалистично к этому подходим. И мы принимаем, мы соглашаемся с тем, что это именно так, для того чтобы потом мы не чувствовали удивления, для нас не было сюрпризом, что, оказывается, успокоить ум – это настолько сложно.

Я часто говорю, и также это говорит Его Святейшество Далай-лама, что люди, которые думают, что они могут очень за небольшое время, с небольшими усилиями достичь цели, очень поверхностно, недостаточно внимательно, недостаточно разборчиво относятся к этому: это на самом деле не так.

Мы настолько привыкли к своим тревожащим эмоциям: к нашему гневу, к нашему влечению, страсти и привязанности и так далее – к нашему эгоизму, что мы не сможем в один момент избавиться от всего этого, просто как выпить таблетку.

И как говорил один из моих учителей, геше Нгаванг Дхаргье:

«Те люди, которые привлечены в буддизм из-за того, что они увидели какой-то лёгкий, быстрый способ достичь цели, их мотивацией является лень.

Они просто не хотят начинать тяжелую работу, которая на самом деле необходима».

И последнее, последний пункт среди этих пунктов – это принятие ответственности, или контроля, то есть мы принимаем на себя ответственность к тому, чтобы применить себя или посвятить себя тому, чего мы хотим достичь.

В обратном случае контроль над нашей ситуацией, над нами возьмёт наша лень и другие тревожащие эмоции.

Вместо этого наша устремлённость к цели, к тому, к чему мы стремимся, должна взять контроль. Мы должны сказать себе: «Не действуй как ребёнок, не думай как ребёнок, а возьми и сделай это».

Мы можем думать: «Я сегодня устал, я не очень хочу медитировать». И в этот момент мы можем сказать себе: «Прекрати это, просто садись и делай». То есть мы берём контроль над происходящим.

Вот очень полезные моменты, которые упоминает Шантидева в главе о радостном усердии.

Есть ли какие-то вопросы, перед тем как мы перейдём к разговору о визуализации?

Участник: Как отличить усталость от лени?

Алекс: Есть разные формы лени.

Бывает лень, которая возникает под влиянием других вещей. Например, мы ленимся заниматься медитацией, или изучением, или ещё чем-то полезным, а вместо этого включаем телевизор и смотрим его.

Также есть лень, когда мы откладываем что-то. Например, мы говорим: «Я сделаю это завтра, потом».

И также есть лень, когда в качестве извинения, в качестве оправдания, мы думаем, что мы неспособны это сделать.

Когда мы устали, мы на самом деле хотим продолжать это делать, просто мы не можем, например, потому, что мы очень хотим спать. Но после этого мы убеждены в том, что мы снова вернёмся к нашей работе. Мы не просто откладываем на потом, на потом и не заботимся о том, что будет дальше, как в случае с ленью.

И когда мы отправляемся спать, есть инструкция о том, что нам следует думать, причём очень искренне думать, не просто повторять слова, – что «я жду не дождусь, когда же наконец наступит завтра и я смогу продолжить мои дела по практике или какие-то другие полезные дела, но просто сейчас я слишком устал и поэтому мне нужно поспать.

В случае с ленью у нас отсутствует вот это желание на самом деле это сделать, продолжить. Участник: Какая разница в фокусной точке при медитации на дыхании, или вообще грубое осознавание самого дыхания?

Переводчик: Какая разница в…

Участник: В фокусных точках на дыхании.

Переводчик: То есть мы можем медитировать на нос…

Участник: На нос, на брюшную стенку, на пупок.

Алекс: С какой точки зрения?

Участник: Разные учителя говорят по-разному.

Алекс: Разные точки сосредоточения при медитации на дыхании помогают в разных случаях, при разных проблемах, которые мы испытываем.

Если мы чувствуем тяжесть, мы чувствуем себя усталыми,

нам нужно поднять энергии в теле.

И тогда мы сосредоточиваемся на воздухе, который входит и выходит через наши ноздри. Мы как бы сосредоточиваемся на какой-то верхней части тела, и это помогает нам поднять наши энергии.

Если же, наоборот, у нас очень много нервозности или отвлекающей умственной деятельности, то есть много мыслей разных, то в этом случае нам нужно, наоборот, успокоиться,

то есть как бы заземлить, приземлить свои энергии.

И так как центром гравитации, центром тяжести является пупок,

мы сосредоточиваем внимание на передней стенке живота, которая движется вперёд и назад, и это помогает нам заземлить наши энергии.

В дзене

есть ещё одна причина, почему мы сосредоточиваем внимание именно на передней стенке живота, которая ходит вперёд и назад.

Они называют это центром «хара» – это японское название.

И хотя об этом не говорится открыто, в тибетской тантре считается, что эта пупочная чакра – это место, в котором мы можем ввести энергии в центральный канал.

И хотя это не объясняется открыто, здесь цель та же самая. В практике дзена мы собираем своё внимание, или свои энергии, в районе живота, в районе пупка, для того чтобы ввести их в центральный канал.

Есть ли ещё какие-то типы медитации на дыхании…

А именно те, которые выполняются на более продвинутых стадиях,

например, ваджрное дыхание.

Когда мы сосредоточиваемся на воздухе, который входит через одну ноздрю в сердечную чакру и потом выходит через другую ноздрю, и при этом мы ещё представляем определённые звуки.

Поскольку дыхание и тонкие энергии очень сильно взаимосвязаны.

Например, мантра является способом оформить дыхание.

И это ваджрное дыхание, оно помогает с помощью дыхания ввести эти энергии, тонкие энергии в сердечную чакру.

То есть с помощью этого мы вводим энергии в центральный канал и опускаем их до сердечной чакры.

Есть три вариации этой техники ваджрного дыхания.

Также одновременно с медитацией на дыхании могут присутствовать и другие аспекты, о которых упоминалось выше, а именно, например, понимание непостоянства на примере дыхания, понимание, что не существует какого-то «я», которое дышит или которое смотрит, наблюдает за этим дыханием.

То есть, есть много разных уровней усложнения этой практики дыхания.

Участник: Скажите, пожалуйста, знаете ли вы примеры западных учеников, которые остались в миру и достигли самостоятельными упражнениями шаматхи?

Алекс: Мне очень трудно было бы сказать, в том смысле, что как я могу это знать, как я могу судить.

Настоящий практикующий никогда не скажет, что он достиг шаматхи, не будет рекламировать.

И просто достичь совершенной концентрации – этого ещё не достаточно. Важно также и развить ощущение готовности, или гибкости, с помощью которого мы можем поддерживать это состояние, эту концентрацию на протяжении многих часов.

Но я знаю одного тибетского практикующего, не в этой жизни, а в предыдущей, его зовут геше Рабтен, он достиг этой совершенной шаматхи, был известен этим.

На учениях Его Святейшества Далай-ламы он всё время сидел как камень, абсолютно неподвижно в течение всего учения. И это очень было заметно, потому что обычно тибетцы шевелятся, переминаются немного, чувствуя дискомфорт.

Европейцам очень трудно быть настолько же расслабленными в этих практиках, как тибетцам, и, например, многие люди, которые организуют на Западе подобные центры и проводят там ретриты для достижения успехов в практике концентрации, они в результате получают то, что называется «лунг», то есть такое расстройство энергии, когда человек всё время как будто нервничает.

И в этих практиках, как и во всех практиках, для того чтобы достичь чего-то, важна расслабленность, но не чрезмерная расслабленность, а отсутствие напряжения.

Как я уже говорил, мой любимый коан: «Смерть может прийти в любой момент – расслабьтесь».

Ещё какие-то вопросы?

Участник: А в дзогчене есть шаматха?

Алекс: Да, любая форма практики основана на шаматхе.

Если у вас нет правильного сосредоточения, или концентрации, вы не можете достичь какой-то цели.

Дзогчен не является чем-то отдельными, и он не независим от других частей практики. Он является последней стадией пути и, соответственно, опирается на все предыдущие.

В дзогчене точно так же есть предварительные практики нёндро и бодхичитта, размышления о непостоянстве, о драгоценности человеческой жизни – все эти аспекты тоже есть в практике дзогчена.

Точно так же там есть и шаматха, и випашьяна. Если вы, например, посмотрите на традицию дзогчена Патрула Ринпоче – вот, есть книга «Слова моего всеблагого учителя», которая была написана предыдущим воплощением нынешнего Патрула Ринпоче, то там все эти вещи описываются. Да, она есть на русском языке.

Алекс: Что касается практики без усилий, когда мы в дзогчене не прилагаем усилий, то это означает только то, что к этому моменту мы приложили уже огромное количество усилий, для того чтобы достичь той стадии, когда мы можем практиковать без усилий.

Буддизм основан на законе причины и следствия, то есть на реальности. Если мы не сможем приложить достаточных усилий, мы не сможем достичь состояния без усилий, то есть такое положение вещей, когда мы настолько знакомы с каким-то состоянием, что нам не нужно поддерживать его с помощью усилий.

И если мы вернёмся к тексту Шантидевы, то…

То нам нужно принять факт, то есть там был один из пунктов, когда мы принимаем тот факт, что перед нами стоит множество трудностей на нашем пути. И как говорит геше Нгаванг Дхаргье, тот, кто привлечён путём с минимальным количеством трудностей, просто на самом деле ленится. И для того чтобы мы достигли того состояния, когда мы сможем, не прилагая усилий, поддерживать то или иное состояние ума, нам нужно сначала приложить очень много усилий. И если какие-то люди могут уже от рождения поддерживать это состояние, то это означает только то, что они на протяжении множества предыдущих жизней практиковали практики с усилиями, но таких людей один на миллиард.

Например, наверно, все учителя, которых вы встречали, которые учили дзогчену, говорили, что важно делать нёндро, а это, конечно, практики с усилием.

Нет дешёвого пути достичь просветления.

Хорошо, давайте перейдём к визуализации, к теме визуализации.

Хотя визуализации, мы знакомы с ними в основном по тантре, мы можем встретить их не только там. То есть визуализации не ограничены только тантрой.

Есть много практик визуализации в сутре, когда мы сосредоточиваемся, например, на чём-то, что находится перед нами в нашем воображении, например на Будде или на дереве прибежища.

И главным отличием тантры является то, что мы представляем самих себя в форме божества. В сутре мы этого не делаем.

И когда мы используем термин «визуализация», он может быть в некоторой степени вводящим в заблуждение. Я не знаю, как это звучит по-русски, но самое важное, что речь не идёт о чём-то, что мы делаем с помощью наших глаз.

То, что мы здесь делаем, – это воображение, и не только зрительное воображение.

И мы представляем не только зрительные образы, но и звуки, и вкусы, и запахи, и физические ощущения.

Например, когда мы представляем подношения, и мы в тантре, будучи сами в образе будды, представляя себя в качестве будды, наслаждаемся всеми этими подношениями.

И следующий очень важный момент: мы не визуализируем двухмерную картинку, плоскую, а визуализируем всегда объёмную, трёхмерную. То есть мы имеем дело с трёхмерной картинкой. И также мы не представляем статую, застывшее изображение, а представляем живую фигуру.

И она не твёрдая, а сделана из света – наподобие голограммы.

И хотя многие учителя, когда обучают шаматхе на уровне махаяны, говорят, что следует сосредоточиваться на дыхании. Это просто потому, что дыхание – наиболее удобный объект, потому что оно всегда с нами. Но наиболее распространённой формой, традиционной, является представлять маленького Будду.

И причина этого заключается в том, что если мы будем просто смотреть, пристально смотреть на яблоко, то, да, мы можем достичь концентрации. Но какова польза от смотрения на яблоко?

Когда мы сосредоточиваемся на Будде, мы также сосредоточиваемся на его просветлённых качествах. То есть, например, мы можем прибавлять к своей практике практику прибежища, или надёжного направления, или практику бодхичитты.

Я думаю, что это упоминается в тексте великого индийского мастера Асанги о концентрации.

Он говорит о том, что, для того чтобы достичь концентрации, или сосредоточения, нам следует использовать сознание ума, а не сознания органов чувств.

Потому что к чему мы также можем применять наше состояние концентрации – к таким состоянием ума, как бодхичитта, любовь, сострадание и так далее.

И поскольку мы все эти состояния сознания испытываем с помощью ума, то и представляя в уме, например, изображение, фигуру Будды, мы тренируем наш ум, его способность, например, к тому, чтобы потом испытывать эти состояния.

И поэтому в традиции гелуг, например в трудах Цонкапы, всегда говорится о практике концентрации с помощью представления у себя в уме какой-то визуализации.

А в школах сакья, кагью и ньингма мы видим наставления о том, что нам следует сосредоточиваться на каком-то внешнем объекте. Означает ли это, что эти наставления этих трёх школ противоречат тому, о чём говорил Асанга?

Нет, не означает.

Потому что, если мы посмотрим на объяснения, которые есть в теории познания, о том как наш ум познаёт вещи,

мы обнаружим, что в соответствии с объяснениями, которые можно найти в текстах этих трёх школ,

с помощью сознания глаза мы только лишь различаем цветные формы

и только в один момент времени.

И с помощью сознания уха мы различаем только звуки и только в какой-то один момент времени.

То есть как бы один маленький момент за раз, который длится, там, микросекунду, условно говоря.

А потом уже сознание ума собирает все эти вещи в объекты, которые мы потом уже познаём как объекты.

То есть мы познаём яблоко не просто как красный цвет и круглую форму.

И это не просто вкус и не просто запах.

И не просто какие-то ощущения тактильные в нашей руке.

Или какой-то звук, например, когда вы роняете яблоко.

И мы узнаём это яблоко в течение того времени, пока оно нам кажется яблоком. Хотя оно каждый момент времени изменяется, тем не менее, на протяжении, например нескольких дней, мы знаем, что вот это – яблоко. Вот так работает наш концептуальный ум.

И с этой точки зрения когда мы сосредоточиваемся на каком-то объекте, этот объект формируется с помощью нашего концептуального ума и, следовательно, он является объектом сознания ума.

Мы концептуально объединяем форму и цвет, запах, вкус и так далее, и также продолжительность этого объекта во времени, в этот объект.

И в результате мы его называем яблоком, или Буддой, или дыханием.

Поэтому и в этой школе также следуют наставлениям Асанги о том, что мы сосредоточиваемся с использованием сознания ума.

Если мы практикуем, медитируя, сосредоточиваясь на Будде, которого мы представляем перед собой, то он должен быть размером с ноготь указательного пальца и находиться на расстоянии вытянутой руки.

Размером с большой палец, а не с ноготь. И также мы его представляем мысленно. Мы представляем, что он там есть, а не пытаемся его там разглядеть.

К вопросу о размере, мы, конечно, не стараемся достать, там, рулетку, измерить его, но речь идёт о том, что это какой-то небольшой размер.

При этом мы глазами смотрим вниз, а Будду визуализируем перед собой.

То есть мы создаём его с помощью ума, не смотрим на него глазами.

Он находится на уровне нашего межбровья.

Это не очень трудно.

Давайте сейчас все посмотрим на пол

и вытянем палец перед собой на уровне межбровья.

У нас есть некое теперь ощущение, что там что-то есть.

Даже если мы не смотрим туда, то мы можем ощущать, что там есть палец.

Уберите палец.

Вы можете всё ещё сосредоточиться на той точке, где он был?

Это возможно, не так ли?

И если мы будем говорить о тантре, то если в практиках тхеравады или хинаяны обычно рекомендуют практиковать с закрытыми глазами… Тхеравада, то есть та школа, которая практикуется сейчас, которая жива сейчас, – практикуют с закрытыми глазами. А в махаяне принято практиковать с открытыми глазами, так говорится в индийских текстах. Но это имеется в виду в общем практиковать, то есть, есть, конечно, медитации, которые являются исключением из этого правила, но в целом так: в тхераваде с закрытыми, в махаяне с открытыми.

Когда наши глаза закрыты, значительно больше риск заснуть.

Кроме тех практик, когда нужно широко открывать глаза, например в практиках махамудры, где мы сосредоточиваемся на неком интенсивном состоянии ума, то глаза лучше держать неполностью открытыми, например полуоткрытыми, для того чтобы внешние объекты нас не отвлекали.

И нам следует опустить глаза. При этом обычно говорится, что мы их опускаем по линии нашего носа, вдоль кончика носа, но это не означает, что нам нужно их перекрещивать и направлять непосредственно на кончик носа. Мы их направляем в пол, который находится перед нами

и свободно их там сосредоточиваем, оставляем, не то чтобы очень напряжённо.

Мы не так напрягаемся, как если бы мы искали контактные линзы, которые упали на пол.

Есть ещё несколько недостатков медитации с закрытыми глазами.

В целом, если у нас появится привычка медитировать с закрытыми глазами, когда мы успокаиваем свой ум или сосредоточиваемся на любви или сострадании, то потом нам будет трудно применять это на практике, в реальной жизни.

В реальной жизни вы не можете во время разговора, например, закрыть ваши глаза, сформировать, создать, развить какое-то состояние ума, потом открыть глаза и продолжить разговор. Нам нужно это всё делать с открытыми глазами, продолжая функционировать в реальной жизни.

Если мы в практике махаяны медитируем, но при этом закрываем глаза, то это несколько противоречит общему духу махаяны, потому что мы как бы закрываем мир вокруг нас, мы его как бы отсекаем, в то время как дух махаяны – это относиться к миру открыто.

Есть ещё одна более тонкая причина, о которой упоминал, в частности, Его Святейшество Далай-лама – то, что если мы закроем наши глаза во время медитации, то мы будем видеть там по некоторым причинам разные красные точки, которые пляшут перед глазами, и так далее. И это в некоторой степени отвлекает нас, но это более тонкий вопрос.

Поэтому нам важно развить привычку медитировать с открытыми глазами, но при этом, чтобы нас не отвлекало то, что находится вокруг, нам нужно смотреть вниз.

И когда мы выполняем тантрические медитации – я не знаю, сколько людей среди присутствующих вовлечены в тантрические практики, когда мы занимаемся сложными медитациями, представляя себя в виде божества, которое находится в центре дворца, всю эту мандалу.

Довольно очевидно, что мы не используем при этом сознание нашего глаза. Потому что, представляя при этом себя, как мы можем представить, например, как мы выглядим, каково наше лицо или что находится за нами?

И, конечно, мы не используем наши глаза, сознание глаза, когда мы представляем то, что находится внутри нас, например луну или семенной слог, который там находится.

Когда мы визуализируем, всегда присутствуют два аспекта.

Во-первых – создание видимости.

Это часто переводят как «ясность», но здесь дело не совсем в том, что мы фокусируемся, ясно фокусируемся на чём-то, а в способности нашего ума создавать видимость.

И второй аспект – это гордость, гордость божества. И это означает, что у нас должно быть чувство, что божество действительно присутствует здесь или что мы действительно являемся божеством, например Ченрезигом или Тарой.

И как говорит Цонкапа, самое важное, когда мы представляем будду перед нами, – это не качество нашей визуализации, насколько она детальна, а вот именно это чувство того, что будда действительно находится перед нами.

Нам нужна хотя бы некоторая видимость, в данном случае некоторый образ будды, какого-то божества, который там присутствует. Пусть даже это будет просто неясное пятно какого-то, там, жёлтого цвета.

Все детали этой визуализации будут совершенствоваться автоматически, по мере того как будет совершенствоваться наша способность к концентрации.

Одна из самых больших ошибок, которые допускают практикующие, – это когда мы начинаем вовлекаться в мысли, как это выглядит в мельчайших деталях, то есть когда мы стремимся всё понять до мельчайших деталей.

Потому что в результате мы настолько перенапрягаемся, пытаясь различать все эти маленькие детали, каждое самое небольшое украшение или часть одежды, что мы в результате вообще не можем медитировать.

И ещё сложнее ситуация с древом прибежища, где очень много фигур и деталей, и тексты, где описываются все эти детали, дают неверное впечатление о том, что нам нужно с самого начала уметь представлять их все.

Это невероятно трудно – визуализировать древо прибежища со всеми фигурами и деталями. Это невероятно продвинутый уровень практики.

Да, в конце концов, когда мы станем действительно продвинутыми практикующими, то мы сможем визуализировать всё именно так, в самом подробном образе. Но пока мы ещё только начинающие практикующие, делаем нёндро, забудьте о том, что нужно визуализировать всё максимально детально.

Потому что когда мы напрягаемся, стараясь визуализировать все эти мельчайшие детали, то мы в результате как раз получаем этот лунг и чувствуем фрустрацию, то есть чувствуем неудовлетворённость.

Некоторые люди очень легко достигают успеха в визуализации, но это не относится к большинству.

Обычно люди, которые занимаются творчеством, обнаруживают, что им довольно просто выполнять все эти визуализации.

В инструкциях, в наставлениях говорится, что, если вы не можете визуализировать все эти детали, вы можете визуализировать только центральную фигуру, которая символизирует всё остальное. Принимайте эти инструкции близко к сердцу.

И просто представляйте, имейте в виду, что вокруг центральной фигуры находятся и остальные, но не обязательно представлять их во всех деталях.

Как я уже говорил, даже если мы сначала можем представлять только какой-то свет нечёткий перед собой, то для начала это нормально.

Важно ощущение, что это действительно все объекты прибежища, что они действительно находятся там.

И если мы представляем самих себя в виде фигуры будды, которая находится во дворце, который представляет собой трёхмерное изображение,

то в большинстве мандал больше одной фигуры божеств.

Как правило, это одно божество в середине – или пара божеств – и какие-то божества вокруг них.

И это становится довольно трудной практикой, потому что мы представляем, что мы являемся всем, всей визуализацией, всеми фигурами, а не только центральной.

Мы не думаем что я – центральная фигура, а тот, кого эта центральна фигура обнимает, – это мой партнер, то есть кто-то другой.

И, например, если вы женщина и вы занимаетесь визуализацией пары, где женщина и мужчина, не следует думать, что следует визуализировать всё с точки зрения женщины, которая находится в объятьях мужчины. Мы в действительности являемся в данном случае всей парой.

Более того, мы не только являемся этой центральной парой, фигурой, но и также всеми остальными фигурами мандалы и даже зданием.

Потому что каждая фигура, независимо от пола, и каждая часть этого дворца представляет собой, символизирует собой некое постижение, то есть некую часть нашей цели, к которой мы стремимся.

Когда мы представляем всю эту мандалу, каждая из её частей представляет собой часть системы. Например, это может быть пять совокупностей, то есть какая-то из частей символизирует какую-то из совокупностей, какие-то части символизируют элементы и так далее. Это подобно тому, как и наше тело, например, не является какой-то одной вещью, а представляет собой систему, сложную систему взаимодействующих органов. Например, у нас в теле есть и кровеносная система, и пищеварительная, и другие, и мы не представляем собой только лишь печень, а всё тело.

Да, это не самая простая вещь в мире, но самое важное – это не думать, что мы находимся в середине, например в середине, являемся какой-то только частью этой картины, а всё, что нас окружает, – это нечто другое. То есть в таком дуалистическом ключе не следует подходить.

Цонкапа в этом «Письме с советами по практике» говорит о том, как мы занимаемся визуализацией, как мы занимаемся практиками визуализации: очень подробно, хорошо объясняет всё.

Цонкапа говорит, что в литературе есть две традиции, как это делать.

Первый способ – это работать с маленькими деталями по одной, постепенно добавляя их к картине.

А другой способ – это когда мы начинаем с расплывчатой картины, но картины всего изображения, всего, что мы должны представлять, и постепенно, уже имея эту общую расплывчатую картину, добавляем туда детали.

Он говорит, что первый метод подходит только для немногих личностей, то есть тот метод, когда мы постепенно строим картину, добавляя к ней по одной детали.

Но для абсолютного большинства практикующих больше подходит второй метод, когда мы представляем некую общую, расплывчатую картину и потом заполняем уже её деталями.

И при этом нашей стратегией является постепенное заполнение, постепенное добавление деталей, так что мы не теряем предыдущую деталь, когда добавляем следующую. То есть сначала мы сосредоточиваемся на одной детали, потом, не упуская её, добавляем вторую, так что у нас теперь две детали, потом третью и так далее.

Это очень важно в отношении визуализации нас самих, например, в качестве одной фигуры.

В этом случае обычно первой деталью является третий глаз.

Здесь говорится о высших классах тантры, где у божеств три глаза, в то время как у божеств в низших тантрах – только два. И когда мы начинаем визуализировать по одной детали, сначала мы визуализируем один глаз, третий глаз, потом два обычных и потом уже последующие детали.

И что особенно важно, когда вы уже визуализировали центральную фигуру и переходите к визуализации других фигур, не терять при визуализации других фигур первые фигуры. Иначе у вас никогда не получится визуализировать всю картину в целом.

Когда мы визуализируем одну фигуру, то, визуализировав её, мы её удерживаем в уме.

Если при этом некоторые части, некоторые детали визуализации ясные и чёткие, а некоторые нет, то мы удерживаем наше внимание на тех деталях, которые чёткие.

Если эти части также становятся расплывчатыми, то мы визуализируем всё божество заново.

Что здесь имеется в виду?

Давайте визуализируем себя в виде – давайте возьмём сидящую фигуру – например, четверорукого Ченрезига.

Прежде всего, мы ощущаем, что у нас есть лицо. Ведь у нас есть лицо, не так ли?

Довольно трудно понять, как нам представить своё лицо? Потому что встаёт вопрос: «С какой точки мы должны его представлять, с какой перспективы? Находимся ли мы сами где-то снаружи или мы как-то смотрим на него изнутри?»

Но мы должны осознавать, что в передней части головы находятся два глаза, нос и рот.

А если мы потрогаем наши уши, мы знаем, что там есть уши.

Пожалуйста, сделайте это.

Положите вашу руку сзади вашей головы.

А теперь уберите.

У нас есть некое ощущение того, что у нас есть задняя часть головы, затылок. Не так ли?

Мы не можем видеть его, но мы знаем, что он у нас есть.

Вы чувствуете, как он у вас есть, на голове, на лице? [Вот как мы можем почувствовать, что у нас есть голова и лицо.]

Положите две руки с разных сторон лица.

И представьте, что там, где у нас руки, у нас ещё два лица.

Уберите руки.

Можете ощутить, что у вас три лица?

Это не так уж и трудно.

Мы можем использовать руки, чтобы помогать себе ощущать эти части и потом осознавать их.

У нас есть ощущение, что у нас есть руки и ноги. Не так ли?

Необязательно на них смотреть: мы и так их чувствуем.

Далее, четырёхрукий Ченрезиг – не так уж трудно.

Поставьте две руки перед собой, держа драгоценность.

А теперь как будто вы проходите рентген [Это подобно фотографии, когда два кадра наложены друг на друга. Вытяните две руки по сторонам.]

Теперь у нас есть все четыре.

Двойная экспозиция, как при фотографировании, когда мы делаем первый кадр с руками в одной позиции, потом перемещаем руки в другую и делаем как бы второй кадр при этом, и накладываем два кадра.

Просто как наложенная фотография. Не беспокойтесь при этом, откуда выходит вторая пара рук, из какого именно места, – это не так важно.

То, о чём говорит здесь Цонкапа, – о том, что у нас есть некое общее ощущение тела [Что, когда мы представляем таким образом, у нас появляется общее ощущение всего тела].

Далее, нам нужно ощутить это ощущение тела, чтобы наше тело было в фокусе.

Далее, у четырёхрукого Ченрезига нет третьего глаза, но поскольку здесь обычно используется пример с третьим глазом…

Мы просто визуализируем два глаза, не используя здесь третий глаз.

То есть нам нужно фокусироваться, сосредоточиваться на всех деталях и потом к ним ещё что-то добавлять [Мы стараемся сохранять ясность, ощущение всего образа, а также подробностей. И в конечном счёте у нас в фокусе оказываются все черты лица].

Далее, у нас в какой-то момент может исчезнуть ощущение всех деталей, но у нас, тем не менее, остаётся некое ощущение целостности и ощущение каких-то деталей более чётко. И мы сосредоточиваемся на тех деталях, которые мы ощущаем более чётко.

Далее, когда у нас уже исчезает из нашего внимания слишком много деталей, а «много» – это мы должны установить сами, сколько для нас много, приблизительно понять. Когда мы слишком много упускаем из внимания, то мы заново делаем эту визуализацию с самого начала. При этом, возможно, нам нужно будет снова прочитать тот текст, в котором написано, что мы выполняем именно такую визуализацию – например, что у нас шестнадцать рук и так далее.

Практика тантры является очень продвинутой, и эти визуализации довольно сложны. Поэтому для того чтобы к ним приступить, нам нужно сначала потренироваться, попрактиковать предыдущие медитации, более простые. То есть если мы не достигнем успеха в более простых медитациях, то мы сразу же будем терять все наши детали, у нас сразу же будет уходить внимание. То есть практика тантры, она не является практикой простого уровня, не является практикой для начинающих.

И то же самое, когда мы занимаемся практиками сутры. Когда мы представляем перед собой будду, мы точно так же сначала представляем более или менее примерное, приблизительное изображение и потом постепенно работаем над деталями. Но здесь важно не давить слишком сильно на себя, практиковать более или менее расслаблено.

И нам важно понять, какой общий смысл этих практик?

Мы не просто развиваем способность ума визуализировать, как если бы мы стремились выиграть олимпийскую медаль по визуализации.

Это инструмент, который мы разрабатываем, совершенствуем, для того чтобы потом пользоваться им при практиках высокого уровня, когда мы управляем энергиями в нашем теле, визуализируем различные фигуры в тех или иных местах.

И когда мы тренируемся визуализировать и удерживать нашу визуализацию – это способ развивать в уме способность сосредоточиваться и удерживать в уме различные постижения, понимания и разные другие вещи одновременно.

Мы можем удерживать очень большое количество различных божеств, деталей и так далее. В чём смысл удерживания всего этого? Не в том, чтобы просто визуализировать, представлять божеств, а в том смысле, который стоит за всеми этими образами, то есть в постижениях, в пониманиях, которые символизируются, обозначаются этими образами.

Например, если нам нужно удерживать в уме тридцать семь разных объектов, то это очень трудно сделать без какой-то точной, понятной опоры, например без символа этих тридцати семи объектов, благодаря которому мы можем связать их в единую систему.

И здесь кроется ещё одна причина того, почему это практика высокого уровня. Если мы не развили в себе все эти состояния ума, все эти понимания по отдельности, то каким образом мы сможем совместить их все вместе?

Так как мы стремимся приносить пользу всё большему и большему числу существ, то для нас очень важны эти практики, потому что тогда нам нужно научиться, нам нужно расширить свой ум, чтобы он мог вмещать в себя все эти детали, всех этих существ, всё, что нам для этого нужно.

И поэтому когда задают вопрос: «Важна именно та форма, тот вид, в котором мы всё это представляем, именно те фигуры, традиционные, или можно придумать какие-то другие?» – то, конечно, смысл не в самих формах, не в тех или иных фигурах, а в том, что за ними стоит.

Но если мы не хотим визуализировать себя в форме вот этих традиционных божеств, то в какой форме мы хотим себя визуализировать? В форме Иисуса Христа? Это очень сильно обидит, заденет наших христианских братьев и сестёр.

И то же самое, мы можем посмотреть на это под другим углом: понравится ли нам увидеть Будду распятым на кресте? Это было бы весьма странно.

Или как ещё мы хотели бы представлять себя? В виде знаменитостей из кинофильмов, или в виде известных политических лидеров, или в виде Микки Мауса – в какой же форме?

Если нам не нравится дворец, то в каком месте, внутри какого здания мы хотели бы себя представлять? Внутри какого-то небоскрёба? Ну, это довольно глупо, поэтому я и говорю, что, в принципе, менять эти традиционные формы не имеет смысла.

Далее, есть практики, где мы визуализируем что-то над головой, например Ваджарасаттву.

Это не так и трудно: положите, пожалуйста, руку на голову; потом уберите её. Вы ведь чувствуете что-то на голове?

И точно так же, если мы теряем это ощущение того, что у нас есть что-то на голове или над головой, то в этом случае нам просто нужно снова положить туда руку и снова это ощущение ухватить.

Важно, что мы ощущаем, что там что-то происходит, там что-то находится.

Ваджрасаттва это или какое-то насекомое – это уже второй вопрос [И что это на самом деле Ваджрасаттва, а не насекомое или что-либо ещё].

Участник: Я хотела уточнить, визуализируешь отдельно картинку или самого себя? То есть как бы мудрость внутри.

Алекс: Всё зависит от конкретной практики, от ритуала, который мы делаем.

Когда мы выполняем ту или иную тантрическую садхану, садхана означает, что мы актуализируем себя в виде фигуры будды, то есть мы себя осознаём, или мы приходим к пониманию того, что мы являемся буддой в конечном счёте.

Садхана напоминает собой партитуру оперы, когда мы поэтапно выполняем какие-то действия, и они описаны в этом тексте.

И мы прокручиваем это как кино.

Серконг Ринпоче сам говорил, что когда мы выполняем какие-то визуализации и там одна картина сменяется другой очень быстро, то это напоминает фильм.

Если вы пропустили какую-то сцену, то просто переходите к следующей. Смысл не в том чтобы проиграть все эти сцены одновременно.

Когда мы занимаемся практикой в группе, то мы не можем остановить этот процесс. Если мы что-то пропустили, мы просто переходим дальше. Но если мы занимаемся практикой самостоятельно, то мы можем, когда мы видим, что пропустили что-то, вернуться обратно. И тогда мы будем уверены, что мы прокрутили все сцены.

Есть короткие и развёрнутые садханы.

Как часто говорил Серконг Ринпоче, для начинающих предназначены именно развёрнутые формы, а не короткие. С помощью развёрнутых форм мы можем, опираясь на текст, выучить все эти сцены и потом воспроизводить их. Когда мы научимся это делать, мы уже можем пользоваться коротким текстом, короткой садханой, только лишь пользуясь своей памятью и тем небольшим объёмом текста, который там есть.

Но, к сожалению, многие из нас не следуют вот такому ходу вещей.

В начале долгой садханы мы сначала читаем молитву к учителям линии и представляем, как они растворяются в нас один за другим, и мы сами тогда становимся буддой.

Читая молитву к учителям линии, мы растворяем их один в другом, потом они растворяются в нас, и в этот момент в контексте пустотности мы представляем себя тем или иным божеством. И после этого, уже в зависимости от текста, есть разные варианты, следуют строки прибежища, потом бодхичитты, потом подношений и так далее, то есть мы следуем тексту.

Если мы занимаемся практикой тантры правильно и хотим соответствовать всем требованиям, которые она предъявляет, то нам нужно визуализировать себя в форме божества, в форме того или иного будды на протяжении всего дня.

Это, конечно, очень трудная вещь.

И появляется ещё один интересный вопрос, его очень любил Серконг Ринпоче, который, надо сказать, уделял большое внимание практическим вопросам, он был одним из наставников Его Святейшества Далай-ламы. Вопрос заключается в том, если мы представляем себя на протяжении дня в форме фигуры божества, то следует ли нам всё время принимать одну и ту же форму, потому что божество всё время, например, или сидит, или стоит в одной и той же форме. Нам что, получается, нужно всё время ходить, и мы не можем сесть, как японский робот – всё время как бы движемся, всё время в одной форме? Ну, конечно, нет, не нужно дурачиться.

И это соответствует общим наставлениям о том, что нам следует быть расслабленными в нашей практике, чтобы она шла естественным образом.

Мы как бы видим в одно и то же время два уровня.

Когда мы выполняем эти практики, нам также следует визуализировать и всё окружающее нас, например, фигуры – в виде божеств, всё окружение – в виде божественного дворца и так далее. Но если мы будем сосредоточиваться только на этой визуализации, как же в таком случае мы будем, например, переходить дорогу или водить машину? Мы же не хотим покалечиться. Мы должны в этом случае сосредоточиваться на обоих уровнях реальности, но это не так-то просто.

То есть, например, у нас есть кожа, но мы можем представлять себе, что как бы под этой кожей находится тело будды. И то же самое, например, с ваджром и колокольчиком. Если мы думаем, что должны всё время держать ваджр и колокольчик, то как мы тогда приготовим обед? То есть нам не нужно быть слишком прямолинейными, слишком конкретными.

То есть, например, – люди часто задают глупые вопросы – как визуализировать себя в виде пары, что будет с нашим партнёром, если мы, например, нагнёмся? Он упадёт?

Ринпоче говорит: «Это напоминает ношение одежд».

Например, когда мы одели какую-то одежду, нам необязательно постоянно в уме удерживать, что мы её одели, что на нас именно синяя рубашка. Мы можем свободно двигаться, перемещаться – при этом рубашка будет продолжать оставаться на нас. Не воспринимайте вещи настолько конкретно.

Будьте расслабленными в отношении практики.

Но это и не означает подходить к ней спустя рукава.

Просто интегрируйте её, делайте её частью повседневной жизни.

И хотя вещи действительно предстают перед нами тем или иным образом, существует и более тонкий уровень, на котором они предстают перед нами.

Переводчик: Расскажите, пожалуйста, как визуализировать подношения, когда…

Участник: Есть фигура будды, мы её перед собой представляем, и мы делаем подношения, мандалу, как это визуализировать?

Алекс: Есть разные виды подношений.

Есть разные объекты, которым мы делаем подношения в наших практиках. Иногда мы делаем поношения буддам, которые находятся снаружи, вовне нас; иногда мы делаем подношения всем существам; иногда мы делаем подношения нам самим, то есть представляем, что эти подношения исходят из нас и возвращаются потом.

И есть огромное количество разных типов подношений. Я не буду утомлять вас их полным перечислением. Есть внешние, внутренние и тайные подношения, и даже подношение мандалы, довольно известное, оно также делится на внешнее, внутреннее и тайное подношение мандалы.

Когда мы выполняем практики нёндро, предварительные практики, одной из которых является практика подношения мандалы, независимо от того, делаем ли мы это подношение с помощью реальных тарелочек, на которые мы насыпаем рис или какие-то драгоценности, или мы просто скрещиваем руки в мудре подношения мандалы – в любом случае мы представляем, что мы подносим весь мир буддам.

И как говорит Его Святейшество Далай-лама, мы можем представлять этот мир любым способом, и это не имеет большого значения. Мы можем представлять его традиционным способом, как он описан в абхидхарме, или как он описан в Калачакре – этот способ уже отличается. То есть там есть гора Меру, четыре континента и так далее, но это два разных способа.

Мы можем представлять это в виде земного шара, или в виде Солнечной системы, или в виде Млечного пути, или в виде всей вселенной – в зависимости от того, что мы можем представлять.

И размер, который мы подносим, – это тоже не миниатюра.

Смысл в том, что мы подносим буддам всё, что у нас есть, для того чтобы достичь способности наилучшим образом помогать другим. И наша главная мысль: «Я готов отдать всё, всю вселенную, всё, что у меня есть, для того чтобы достичь своих целей».

Когда мы делаем подношения буддам, например, подносим воду для питья, воду для умывания, благовония и так далее, то мы не делаем это, давая взятку, смысл не в этом. Будды не нуждаются в нашей палочке с благовониями.

Это знак уважения, который мы демонстрируем.

Это напоминает приглашение Будды принять пищу, то есть на обед, например.

То есть все вот эти стандартные чаши для подношения – аргхам, падьям, пушпе, дхупе и так далее…

Это модель нашего реального поведения: как бы мы себя вели, что бы мы делали, если бы Будда по-настоящему пришёл к нам. А Будда действительно ходил по домам, его приглашали в разные дома, он приходил с монахами, его там угощали обедом и после этого испрашивали учения, которые потом и были записаны как сутры.

Когда Будда только что вошёл, поскольку жарко, речь идёт об Индии, то мы предлагаем ему пить.

То есть мы можем предлагать Будде воду в разных смыслах. Мы можем предлагать ему смочить горло, или умыться, или протереть ноги, потому что, естественно, пыльно, грязно – речь идёт об Индии. И, соответственно, может быть несколько подношений воды, не одно, не два, а несколько, в зависимости от того, насколько развёрнута наша практика.

Далее, мы подносим гирлянду цветов – это индийский обычай.

Далее, мы зажигаем свечи, благовония.

Я не говорю в каком-то определённом порядке, потому что в разных практиках порядок разный. Далее мы преподносим ароматизированную воду, то есть нечто вроде одеколона, с помощью которого можно освежиться с учётом того, что в Индии жарко.

И на нашем столе стоит свеча, какое-то приятное освещение, какое-то благовоние. Соответственно, это хорошая пища, может играть красивая музыка, то есть всё, что реально могло бы быть, если бы мы приглашали Будду к нам домой.

То есть мы стремимся доставить Будде удовольствие, принести ему счастье, хотя, конечно, Будда и так счастлив и без всего этого. Но, тем не менее, мы стремимся сделать всё хорошо, потому что мы выражаем таким образом уважение Будде. И, конечно, Будда будет также этим наслаждаться. Он не скажет: «О, какая ужасная еда».

И чем более это будет сложная ритуальная практика, тем более сложными будут и подношения. Это может быть для музыки, например, целый оркестр: такие барабаны, цимбалы, другой вид барабанов и так далее.

Или в некоторых практиках мы можем предлагать Будде принять душ, потом вытереться чистым полотенцем, то есть сделать то, что мы бы реально сделали в условиях Индии, если бы это с нами произошло.

И когда мы делаем подношения существам, то мы подносим им то, что им нужно, и в конечном счёте мы подносим им освобождение и просветление.

Это может быть в очень развёрнутом виде, то есть мы можем сначала делать подношения тем, кто нам хорошо знаком, тем с кем у нас хорошие отношения; потом тем, с кем у нас плохие отношения, например, кто принёс нам вред в предыдущих жизнях; мы можем делать подношения тем, кто находится в особой нужде.

И когда мы визуализируем подношения, которые мы подносим сами себе, будучи буддой, мы визуализируем, мы представляем, что мы наслаждаемся этими подношениями в такой незагрязнённой, чистой манере. То есть мы получаем некое удовольствие, и мы также понимаем пустотность всего этого.

Мы не делаем из этого объекта привязанности.

И точно так же, перед тем как подносить обычные внешние подношения, мы делаем особый ритуал их очищения, то есть мы очищаем их от препятствующих сил. Например, понюхав цветок, мы можем чихать, а выпив воды, мы можем подхватить диарею – мы как раз всё это очищаем.

Точно так же мы очищаем весь тот мусор, который может появиться в нашем уме. Например, размышления о том, что мы такие прекрасные, что мы делаем это подношение, или где-то там, наверху есть такие чудесные, необыкновенные существа, будды, и всё это так чудесно, замечательно и так далее – всё это мы очищаем.

При этом мы визуализируем эти подношения в некой фантастической, необыкновенной форме – не просто в той форме, в какой они стоят на вашем алтаре.

И мы представляем, что они бесконечны, они умножаются до бесконечного количества, так что они не иссякают никогда.

И это является противоядием против скупости, когда мы думаем, что нам чего-то не хватит, поэтому нам нужно поскорее взять свой кусок, для того чтобы потом не оказалось, что мы без него остались. И мы поэтому преумножаем все эти подношения до бесчисленных количеств.

Таким образом, практика совершения подношений – это очень развёрнутая и полноценная практика.

И она является частью любой садханы. Даже если у нас есть короткая садхана и там есть короткие подношения, тем не менее, смысл в том, чтобы делать их максимально развёрнутым образом.

В тексте длинных садхан это подношение мы выполняем много-много раз, то есть мы снова и снова делаем подношения, просто в разных контекстах, в разные моменты нашей практики.

Некоторые садханы очень длинные, сто – сто пятьдесят страниц.

Участник: У меня вопрос вот такой. При визуализации, ну, к примеру, Будды, образ начинает опускаться. Вот, как с этим быть?

Алекс: Да, это довольно распространённое препятствие – когда мы визуализируем какой-то образ, но он не остаётся на месте или у него изменяется размер.

На наиболее базовом уровне здесь проблема в том, что энергии, которые создают эту визуализацию, благодаря которым появляется этот образ, они нестабильные, они немного расстроены, и в результате образ движется.

Это не совсем то препятствие, которое мы называем подвижностью ума, потому что подвижность ума – это когда ум начинает блуждать из-за привязанности или страстного желания. Но в данном случае это просто как, в целом мы говорим, блуждание ума, и наша цель в данном случае – вернуть ум обратно, не давать ему блуждать по всем местам.

И также есть довольно продвинутые практики визуализации, когда мы, например, представляем что-либо очень-очень маленького размера или, наоборот, огромного. И нам нужно уметь делать и то, и другое.

Во время работы с тонкими каналами нам нужно уметь не только удерживать в уме огромное количество этих каналов, причём очень чётко, но и наша концентрация должна быть подобна лазеру, благодаря которому мы будем удерживать маленькие вещи, маленькие субстанции, которые по этим каналам перемещаются.

Точно так же как мы не пользуемся кухонным ножом, когда делаем сложную операцию на мозге, потому что таким образом мы причиним огромный ущерб, точно так же и при выполнении этих практик у нас должна быть действительно микроскопическая концентрация, для того чтобы их выполнять. То есть это действительно очень продвинутые практики.

И поэтому очень важно не обманывать себя выполнением практик с чакрами, энергиями и так далее до тех пор, пока вы не достигли необходимого уровня, потому что, выполняя эти практики неправильно, можно очень просто расстроить свои энергии.

Есть ли время для ещё одного вопроса?

Участник: Что происходит с нашим сознанием, когда мы находимся под действием общего наркоза?

Алекс: Это более глубокое состояние, чем сон.

Когда мы засыпаем, наше внимание уходит из сознаний органов чувств.

У нас действует только сознание ума.

И когда мы находимся под действием наркоза, происходит то же самое, но при этом на ещё более тонком уровне.

Но это общее объяснение.

Более тонкое объяснение,

есть объяснение о том, как мы познаём вещи. И в этом контексте важно, что, когда мы воспринимаем что-либо с помощью сознания глаза, мы при этом воспринимаем это как «я вижу». Когда мы воспринимаем что-либо с помощью сознания уха, то нам кажется «я слышу».

И было бы недостаточно сказать, что когда сознание глаза видит объект, то объект видит именно сознание глаза, потому что всё равно на это будет нацеплен ярлык «я» – «я вижу».

У меня был термин для обозначения, что-то вроде «очень-очень тонкое осознавание», но я сейчас не помню точно этот термин.

Но неважно, как это называется, я могу это объяснить.

В этом случае сознание осознаёт объект, но в этом случае «я» при этом не присутствует. Нет такого, что «я осознаю объект».

То есть двадцать пятый кадр, когда мы, например, смотрим какой-то фильм и там мелькает какой-то двадцать пятый кадр с кока-колой. Мы на самом деле при этом не осознаём этот двадцать пятый кадр.

Это используется для пропаганды, чтобы продавать что-то.

И то же самое, когда вы засыпаете, то сознание уха, например, слышит, что происходит, но при этом «я» при этом не присутствует – я не слышу ничего.

Потому что если бы сознание уха полностью прекратило функционировать, мы бы никогда не услышали будильник.

Если бы сознание тела, активное сознание, было бы отключено, мы бы никогда не почувствовали, когда нас во сне кто-то щекочет.

Это более тонкое объяснение того, что происходит, когда мы засыпаем.

И то же самое происходит и под анестезией, под наркозом, но только на более, ещё более глубоком уровне. Если бы наши сознания органов чувств полностью останавливались в это время, то мы бы никогда потом и не проснулись.

И хотя во время анестезии вам в организм вводят химические вещества, это можно объяснить примерно так же, вот, на примере с этими часами и со сном.

Участник: А что же тогда спит, если сознание уха бодрствует, сознание ума тоже…

Алекс: Я сплю.

Не существует какого-то «я», которое было бы отдельно от этого сознания или от ума. Мы не можем сказать, что наше сознание проснулось, а я продолжаю спать. Это был бы дуалистический способ.

Это просто общие рамки, когда я это объясняю. То есть, например, мы слышим будильник, но мы не слышим тикание часов.

Я думаю, что в науке существуют и другие способы объяснения этого явления, но вот таково буддийское объяснение.

Давайте закончим посвящением.

Мы думаем, что, какая бы положительная сила не возникла из того, что мы слушали эти учения, и какое бы понимание у нас не возникло, какая бы энергия из этого не возникла, пусть всё это становится всё более и более глубоким.

И выступает в виде причины для того, чтобы не только я, но и все существа достигли просветления для всеобщей пользы.

Спасибо.