Библиотека Берзина

Буддийская библиотека д-ра Александра Берзина

Перейти к текстовой версии страницы. Перейти к разделу навигации.

Главная > Основы тибетского буддизма > Уровень 1. Начало > Шесть подготовительных практик и совет по предварительным практикам нгондро > Занятие первое: Личный опыт, советы по предварительным практикам и пример Цонкапы

Шесть подготовительных практик и совет по предварительным практикам нгондро

Александр Берзин
Москва, Россия, ноябрь 2012
русский перевод: Михаил Морозов

Занятие первое: Личный опыт, советы по предварительным практикам и пример Цонкапы

расшифровка аудио
Слушать аудиоверсию этой страницы (1:42)

Введение

This evening we are going to start our seminar about the preliminary practices.

Сегодня вечером мы начнём наш семинар по предварительным практикам.

This is the Tibetan word ngondro (sngon-’gro).

Это тибетский термин «нёндро».

Although that is translated as preliminary practices, Serkong Rinpoche, one of my main teachers (in addition to His Holiness the Dalai Lama), always emphasized that that’s not really the flavor of the word.

Хотя этот термин и переводится как «предварительные практики», мой главный наставник Серконг Ринпоче, главный мой наставник помимо Его Святейшества Далай-ламы, всегда подчёркивал, что не таков оттенок смысла, который передаётся этим словом.

Although literally it means “to go ahead,” so something that goes ahead of what comes next,

Хотя буквально этот термин переводится как «идущее перед», то есть что-то, что идет перед тем, что следует далее,

the primary connotation of it is “preparation.”

основная коннотация этого термина – это «подготовка».

If you think of going on a caravan journey in Tibet,

если вы собираетесь отправиться путешествовать по Тибету в караване,

you need to prepare before you go on the journey.

вам нужно подготовиться, прежде чем вы в это путешествие отправитесь.

You have to get together all your luggage. You have to pack it on the pack animals.

Нужно собрать весь ваш багаж, нужно навьючить это на вьючных животных.

It is impossible to make the journey on the caravan without preparation.

Невозможно осуществить это путешествие в караване, если вы не подготовитесь.

And so this is the main idea of these practices. It's preparation,

И таков основный смысл этих практик: это подготовка,

something that is absolutely necessary in order to make the so-called spiritual journey.

нечто, что совершенно необходимо для того, чтобы осуществить так называемое духовное путешествие.

If you conceive of it as a preliminary, then you might also conceive of not doing it, because “I don’t need to do a preliminary. I just want to get onto the main thing.”

Если вы думаете об этих практиках как о чём-то предварительном, у вас может возникнуть мысль о том, чтобы их не выполнять. Потому что вы подумаете: «Ну, я не хочу заниматься чем-то предварительным, я хочу сразу перейти к основному».

Now, there are many, many things that can be said about how we prepare for our spiritual journey,

Очень многое может быть сказано о том, как мы готовимся к своему духовному путешествию.

but I didn’t think to present sort of a sequential, orderly presentation of the topic,

Но у меня не было намерения предлагать последовательное описание, последовательное изложение этой темы.

but rather I was given a list of questions and points to cover.

Вместо этого я получил список вопросов, или основных пунктов, которые необходимо осветить.

So I think to just go through this list in the order that we have them listed here and see how it turns out.

Поэтому, я думаю, мы просто пройдём по этому списку с тем порядком пунктов, которые в нём приведены, и посмотрим, что у нас из этого получится.

Личный опыт

The first thing that I was asked to do is to explain my own personal experience with these preparation practices.

И первое, что меня попросили сделать, – рассказать о моём собственном опыте выполнения этих подготовительных практик.

So let me tell you a story.

Так что позвольте рассказать вам историю.

I think that everything in my life has been stages of preparation.

Думаю, всё в моей жизни было стадиями подготовки.

Well, we don’t have to go all the way back to my childhood. But in any case, at university I studied Asian languages and philosophy and history.

Возвращаться к самому моему детству нам, наверно, необязательно. Но в любом случае, когда я учился в университете, я изучал азиатские языки и азиатскую историю и философию.

So I started studying Chinese when I was eighteen,

Китайский язык я начал изучать, когда мне было восемнадцать.

the next year I started Japanese,

На следующий год начал изучать японский.

and then – I think it was two years later – Sanskrit, and then the next year Tibetan.

Два года спустя – санскрит, а ещё через год – тибетский.

So I studied all these languages, and actually they were very, very helpful in a progressive order.

Я изучал все эти языки, и последовательное, поэтапное их изучение на самом деле было очень полезным.

When I studied Tibetan at university – I’m talking about 1967 – there really weren’t textbooks available. The only thing that was available explained Tibetan grammar in terms of Latin, which I had studied when I was much younger – I started studying Latin when I was twelve

И когда я изучал тибетский, а это был 1967 год, не было доступно никаких учебников по этому языку, а единственный доступный материал описывал тибетскую грамматику в категориях грамматики латыни. Латынь я, правда, изучал и прежде: её я начал изучать, когда мне было двенадцать лет, когда я был гораздо моложе.

– but Latin grammar has nothing to do with Tibetan grammar.

Но грамматика латыни никак не связанна с грамматикой тибетского.

But the teacher who taught me Tibetan was Japanese, and he taught Tibetan in terms of Japanese grammar. So having studied Japanese before, it was very helpful.

А учитель, который преподавал мне тибетский, был японцем и объяснял грамматику тибетского с точки зрения грамматики японского. Так что тот факт, что я до этого изучал японский, мне очень пригодился.

I went to India on the Fulbright fellowship to do my doctorate dissertation. I was twenty-four,

Я получил грант Фулбрайта и поехал в Индию, для того чтобы работать над своей докторской диссертацией – мне в то время было двадцать четыре года,

and this was in 1969.

это был 1969 год.

Already I had a strong background in Buddhist history. I knew what the major Indian texts were. I had this preparation, this preparation to be able to study there.

У меня уже были хорошие базовые познания в истории буддизма, я знал ключевые индийские буддийские тексты и так далее, то есть у меня уже была подготовка для то, чтобы поехать в Индию и учиться в ней.

But you have to remember that this was a time when there was almost nothing available about Tibetan Buddhism in Western languages. The only things that were available were Evans-Wentz – I don’t know if you have that in Russian – Evans-Wentz and Lama Govinda. And Alexandra David-Neel – that was it.

Но нужно помнить, что в то время никакой информации относительно тибетского буддизма в широкой доступности не было. Единственными книгами, которые тогда были доступны, были книги Эванс-Венца, книги ламы Говинды и книги Александры Дэвид-Нил.

So it was a big adventure. Everything was open to explore and to find out, and no real idea of the extent of what was available in Tibetan studies.

И это было настоящее приключение: всё ожидало, когда кто-нибудь придёт и всё это для себя откроет и изучит, и не было никакого настоящего представления о масштабах того, что можно изучать, изучая Тибет.

And I was the first to have this Fulbright fellowship to go study with the Tibetans. That’s a pattern in my life. I’ve always been a pioneer for many, many things.

И я был первым, кто получил этот грант Фулбрайта, для того чтобы поехать учиться у тибетцев. Этот сюжет в моей жизни проявлялся неоднократно: во многих вещах мне довелось побывать первопроходцем.

My Japanese professor didn’t know how to speak Tibetan. In fact, he had no idea even how to pronounce Tibetan.

Мой японский профессор совершенно не представлял, как по-тибетски говорить; более того, он не представлял, как тибетский произносится, как он звучит.

We had only learned the classical language to compare Sanskrit, Tibetan, and Chinese translations of various Indian Buddhist texts. That was my training.

Мы изучали только классический тибетский язык, для того чтобы сравнивать переводы на тибетский, на санскрит и на китайский, – переводы классических индийских текстов. Такую вот подготовку я прошёл.

So it was like being an anthropologist going to Borneo and trying to figure out a spoken language.

То есть я был подобен антропологу, который приехал на Борнео и пытается разгадать загадки устного языка.

But I had preparation because I had studied many languages already. Chinese was particularly helpful because my ear was already accustomed to tones, so I was able to figure out the sound structure of the language.

Но у меня была подготовка, которая существенным образом мне облегчила эту задачу. И особенно полезным был для меня китайский язык, потому что моё ухо уже было привычно к тоновой системе, благодаря чему мне удалось расшифровать, разгадать фонетическую систему языка.

So everything was building up, more and more preparation, to go onto the next steps.

То есть выстраивалась, накапливалась всё большая подготовка, которая позволяла затем перейти к последующим стадиям.

In India everything happened very quickly. I was able to find a teacher. I was given a house to live in. Everything happened within one week of getting there.

В Индии все разворачивалось очень быстро:

No preparation. No plans before that.

мне удалось найти учителя, удалось получить дом, в котором мне предстояло жить. Всё это в общей сложности произошло примерно за неделю, хотя подготовки, то есть плана относительно того, что должно происходить, у меня не было.

Well, without going into too much detail about how, although I went to study Guhyasamaja, eventually I did my dissertation about the oral tradition of lam-rim. That I explained last week.

Не будем вдаваться в подробности относительно того, как получилось, что я, приехав изучать Гухьясамаджу, в конечном итоге посвятил свою докторскую философию ламриму: об этом я рассказывал на прошлой неделе.

But very early on I met His Holiness the Dalai Lama,

Но очень рано я повстречался с Его Святейшеством Далай-ламой.

and I was overwhelmed by the realization that here was somebody who actually knew what everything meant; it wasn’t a matter of guesswork as it was at the university, where all these texts were like a giant crossword puzzle and you try to figure it out.

И меня глубоко поразил тот факт, что передо мной находился человек, который знал, что всё это означает. Потому что до того, в университете, когда мы разбирали все эти различные тексты, всё это выглядело как огромный кроссворд, в котором нужно было догадаться, что куда вписывать.

I met His Holiness’s teachers and other great lamas there, and I was totally convinced that this was where I wanted to spend the rest of my life and not become a university professor, which was my plan beforehand.

И я встретил наставников Его Святейшества и других великих лам и исполнился глубокой убеждённости в том, что именно здесь хочу провести остаток своих дней, вместо того чтобы становиться профессором в университете – а именно такой план я вынашивал до того.

Basically, I offered myself to His Holiness.

И я, по сути, поднёс, предложил себя Его Святейшеству.

I said, “Please give me the chance to be trained, to learn as much as is possible, and I will serve you as best as I can in the future.”

Я сказал ему: «Пожалуйста, дайте мне возможность учиться, дайте мне возможность как можно больше различных вещей узнать, и я, насколько хорошо смогу, буду вам служить, служить в будущем».

And His Holiness agreed.

Его Святейшество согласился.

I started early on to do some short translations of texts for His Holiness that would then be published – these were the very early ones – with my teacher Geshe Ngawang Dhargyey.

И довольно рано я начал делать для Его Святейшества краткие переводы текстов, которые затем публиковались. Переводил я совместно со своим наставником геше Нгавангом Даргье.

Mind you, I already had done a great deal of preparation at this point. I had learned the languages. I learned the spoken Tibetan language as well while I was in India. I studied the history. I knew the major texts. So I already had many, many years of Buddhist study behind me.

И нужно учитывать, что я до того осуществил значительную подготовку. Я знал много азиатских языков. Находясь в Индии, я также освоил и устный тибетский. Я знал многое об истории буддизма и об основных ключевых индийских буддийских текстах. То есть я уже осуществил многолетнее изучение буддизма.

His Holiness then suggested at that point that I do 600,000 repetitions of OM MANI PADME HUM to, in a sense, try to improve my motivation for what I was hoping to do,

И тогда Его Святейшество предложил, чтобы я выполнил 600,000 повторений мантры ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ, для того чтобы улучшить свою мотивацию – то, что побуждало меня на занятие всеми этими вещами;

and 600,000 repetitions of the Manjushri practice and the mantra OM A RA PA TSA NA DHIH in order to gain more clarity of mind.

и 600,000 повторений практики и мантры Манджушри ОМ А РА ПА ЦА НА ДхИх, для того чтобы развить, улучшить ясность моего ума.

Mind you, I had already at that point received initiations. I was there in March of 1970 when His Holiness the Dalai Lama gave the Kalachakra initiation for the first time outside of Tibet. So I’d already received highest initiation. And I can’t quite remember when I received Guhyasamaja from His Holiness, but it was also around that time – before His Holiness asking me to do these further preparations.

Нужно также учитывать, что к тому времени я уже получал посвящения. В марте 1970 года я присутствовал на посвящении Калачакры, которое передавал Его Святейшество. Это было первое посвящение Калачакры, которое Его Святейшество даровал за пределами Тибета. Не помню, получал ли я к тому времени уже посвящение Гухьясамаджи от Его Святейшества, но эти посвящения мной были получены, что нужно учитывать, до того, как Его Святейшество предложил мне пройти эту дополнительную подготовку.

And I had already started a daily practice after receiving that empowerment, Kalachakra,

Я уже начал выполнять ежедневную практику, после того как получил это посвящение, посвящение Калачакры.

and I’d already taken the five lay vows.

И я уже принял к тому времени пять обетов мирянина.

His Holiness didn’t call doing these two practices a ngondro,

Его Святейшество не называл выполнение этих двух практик «нёндро»,

but it was further preparation.

это была дальнейшая подготовка.

Then His Holiness built the library, and I wanted to continue to help there, and His Holiness said, “Go back to Harvard, hand in the dissertation, and then come back.”

Его Святейшество затем построил библиотеку, и я хотел продолжать помогать Его Святейшеству, и он предложил мне вернуться в Гарвард, защитить свою диссертацию и затем возвращаться в Дхарамсалу.

So I came back, helped start the translation bureau at the Library of Tibetan Works and Archives, and continued my studies.

Так что я вернулся, помог создать переводческое бюро в «Библиотеке тибетских трудов и архивов» и продолжил свою учёбу.

His Holiness made it possible for me to stay in India for twenty-nine years without any visa problems, because I was invited by His Holiness

И Его Святейшество дал мне возможность продолжать пребывать в Индии на протяжении двадцати девяти лет…

– by the Private Office, I should say.

без каких либо визовых затруднений, потому что меня в Индию приглашал личный офис Его Святейшества.

Eventually I started studying with Serkong Rinpoche,

В конечном итоге я начал учиться у Серконга Ринпоче.

and he prepared me to be able to not only translate for him, but I’ve realized that he was preparing me to be able to translate for His Holiness the Dalai Lama.

И он готовил меня не только для того, чтобы я сумел переводить для него, но, как я понимаю, готовил меня и для того, чтобы я смог переводить для Его Святейшества Далай-ламы.

So I continued with very intensive study, and Serkong Rinpoche trained me, as I said, to be a translator.

И я продолжал очень интенсивную учёбу: как я уже говорил, Серконг Ринпоче готовил меня к тому, чтобы я стал переводчиком.

In fact, it all came from his side. It’s very interesting. I mean, he had this amazing ability to know karmic connections and potentials of people.

Удивительно, что всё это исходило с его собственной стороны. У него была удивительная способность распознавать кармические связи, кармические узы между людьми.

So from his side, from the very beginning he said, “Stay in my room and watch how I interact with others,” and so on, and then he would be teaching me words and things like that as the day went by.

Так что с самого начала он со своей стороны мне сказал: «Оставайся в моей комнате, наблюдай за тем, как я взаимодействую с другими людьми, и затем учил меня каким-то словам по мере того как шли дни».

Anyway, this is not the time to go into detail about how he trained me to be a translator. He also trained me to be a teacher.

Сейчас неподходящее время для того, чтобы говорить о том, как он готовил меня в качестве переводчика; кроме того, он готовил меня и в качестве учителя.

I would be translating for him, and at the end of a lesson to a group of people, he would turn to me and ask me to summarize the whole thing for everybody. In that way he trained me to be able to teach.

В завершении занятий, которые он проводит с какими-то людьми, он обращался ко мне и просил меня обобщить всё, что прежде было сказано. Таким образом он развивал мою способность учить.

And one small part of training me to be a translator was any time of day or night when I was with him, without any warning, he would turn to me and say “Repeat what I just said” or tell me to repeat what I just said. Very, very good training.

Часть той подготовки, которая проходила в качестве переводчика, заключалась в том, что в любой момент дня или ночи, в любое время, когда я был с ним, он без какого-либо предупреждения мог повернуться ко мне и сказать: «А теперь повтори, что я только что сказал, – или: – Повтори, что ты сам только что сказал». И это была очень хорошая подготовка.

Right. Now, about these preliminaries. It came from my initiative that after many years of doing daily practice – and doing a lot of daily practice, because I did the long sadhanas of everything, every deity that I received empowerment to

Если же говорить об этих предварительных практиках, после многих лет выполнения ежедневной практики тех божеств, на которые я получал посвящения, потому что для каждого из этих божеств я каждый день выполнял длинную садхану, –

– I felt that it would be beneficial for me to do Vajrasattva practice, 100,000 Vajrasattvas.

я ощутил, что мне было бы полезно выполнить практику Ваджрасаттвы, начитать 100,000 мантр Ваджрасаттвы.

So that came from my side.

Это исходило с моей стороны.

And as Rinpoche always trained me, the way that you ask a teacher is not “Oh Lama, Lama, tell me what to do.” He says that’s a child’s way of asking and just encourages dependency.

И как всегда меня учил Серконг Ринпоче, настоящий способ обращаться к учителю за советом – это не говорить ему: «Лама, лама скажите, как мне поступить», – потому что это детский способ и он поощряет в нас зависимость.

He said the proper way to ask is that from your own initiative you make a suggestion and you say, “Do you have any objections to that?”

Он говорил, что правильный способ спрашивать таков: вы выдвигаете какую-то собственную инициативу и спрашиваете учителя, нет ли у него каких-либо возражений.

You see, it’s very, very important in terms of striving for enlightenment that you be self-motivated. You can gain inspiration from the teacher, but you shouldn’t be dependent on the teacher in order to get your motivation.

С точки зрения продвижения к просветлению очень важно, чтобы вы сами себя мотивировали. Вы, разумеется, можете вдохновляться примером учителя, но очень важно при этом от него не зависеть – вдохновлять самих себя.

Making any sort of progress on the spiritual path has to come from your own effort, and you have to develop perseverance and energy and willpower. This has to come from your own side,

Любое продвижение на духовном пути должно зависеть от ваших собственных усилий, и оно зависит от вашего упорства, от вашей силы воли и от вашей собственной энергии,

from your own efforts.

от ваших собственных усилий.

And as Tsongkhapa describes in Lam-rim chen-mo with regard to the different persons who develop bodhichitta,

И как объясняет в «Ламриме ченмо» Цонкапа, говоря о разных людях, которые развивают бодхичтту,

he says that the most stable development of bodhichitta is in those who instinctively from birth, as a result of previous life habits, just instinctively want to go in that direction and are self-motivated to follow the path based on compassion and so on and aiming for enlightenment.

самая устойчивая бодхичитта развивается в тех, кто с самого рождения в силу инстинктов, привнесённых из прошлой жизни, испытывает желание продвигаться по этому пути, сам себя мотивирует на то, чтобы продвигаться по пути, подталкиваемый состраданием, устремляясь к просветлению.

So if it seems to you as though there’s nothing else that is worthwhile to do in life and you just sort of instinctively want to go in this direction, this is the most stable way.

Если вам кажется, что в жизни нет ничего иного, что имело бы смысл, что это самое естественное, что вы могли бы делать в этой жизни, – это наилучший способ.

Whereas if you have to be convinced to put this direction in your life and to work on the spiritual path, you’re always going to waver. It’s not going to be very stable.

В то время как если вас нужно убеждать, что вы должны установить в своей жизни такое направление и продвигаться по духовному пути, вы всегда будете колебаться, у вас не будет устойчивости.

That doesn’t mean that it’s impossible, but it’s going to be more difficult. This is what Tsongkhapa said.

Это не означает, что в этом случае это невозможно, просто придётся труднее, – так пишет Цонкапа.

So fortunately from childhood, from early, early childhood, I was self-driven. Nobody ever had to tell me to study or to work to advance myself.

К счастью, я с самого раннего детства, с самых ранних лет сам себя подталкивал, никому не приходилось меня принуждать учиться.

After doing this Vajrasattva practice, then, a few years later – and then I was continuing with my study and with my meditation practice

Завершив эту практику Ваджрасаттвы, через несколько лет, в ходе которых я продолжал свою учёбу и свою практику медитации,

– then I thought to do the long retreats of the various deities that I was practicing.

я решил пройти длительные ретриты по практикам различных божеств, которые осуществлял.

That came from my side. It was my suggestion, not Rinpoche’s suggestion or anybody else’s suggestion. I wanted to do it

И эта инициатива исходила от меня, это было моё собственное предложение, а не предложение Ринпоче или кого-то ещё. Я хотел всё это осуществить.

because I saw, based on so many years now of preparation, that this was necessary; this was the next step.

Потому что на основании всех этих лет подготовки я видел, что это необходимо, что таков следующий шаг.

And it was only at that point when I asked Rinpoche’s permission (if he had any objections), then he suggested that it would be good before I do that to do the Tsongkhapa guru-yoga practice, the migtsema (dmigs-brtse-ma), 100,000 times. That was the only particular practice that he recommended that I do.

И только тогда, когда я спросил у Серконга Ринпоче, нет ли у него каких-либо возражений, он сказал, что перед осуществлением этих ретритов по божествам мне хорошо было бы выполнить практику гуру-йоги Цонкапы, начитать 100,000 раз «Мигцему». Это был единственный раз, когда он сделал мне какое-то предложение относительно того, чем мне следует заниматься.

The migtsema practice of Tsongkhapa has a tremendous amount of emphasis on Manjushri type of practice to gain the various types of discriminating awareness (there’s a whole set of them that you do in that practice). So this was again to get my mind more sharp.

Практика Цонкапы, связанная с повторением «Мигцемы», делает особый, очень сильный упор на практики, связанные с Манджушри, – на развитие различных видов различающего осознавания, для того чтобы сделать ум очень острым.

And then I did one after another of the long retreats of all the various major deities that I was practicing,

Затем я последовательно выполнил длительные ретриты по практикам всех божеств, которые осуществлял.

and it was all from my own suggestion because I wanted to do it; I saw that I needed to do it.

И всё это были мои собственные предложения, потому что я хотел этим заниматься и видел, что мне нужно это осуществить.

And now I remember there was one more thing. In this whole series of retreats that I did, Serkong Rinpoche suggested that I do White Tara for long life. That was something that I wouldn’t have thought to do myself.

И кроме того, во всей этой длинной последовательности различных практик, которые я осуществил, была и ещё одна, которую мне порекомендовал выполнить Серконг Ринпоче, – практика Белой Тары для долгой жизни. Самому бы мне не пришло в голову её выполнять.

He never suggested that I do prostration or mandala offering or anything like that. This was sufficient preparation, so-called preliminaries.

Он никогда не предлагал мне выполнять простирания или подношения мандалы, эта подготовка была достаточной.

In fact, I conceived of all the work that I did for Rinpoche as another preliminary practice, another preparation practice, because I would write all his letters, arrange his tours, run around getting the visas for him and the attendants, and so on, and translated for him. So that I saw as, again, preparation to build up a lot of positive force. That was my ngondro.

…что это достаточное количество подготовительных, или предварительных, практик. И опять же, всю работу, которую я осуществлял для Ринпоче, – потому что я писал все его личные письма, организовывал его поездки, добывал визы для него самого и для его помощников и переводил всё, что он делал в поездках, – всё это я также воспринимал в качестве своих предварительных, или подготовительных, практик, и всё это также было моим нёндро, моими подготовительными, предварительными практиками.

Everything is a preparation for the next step.

Таким образом, всё является подготовкой к следующему этапу.

If I look at what I do now:

Глядя на то, чем я занимаюсь сейчас, –

I’m doing this website. I’m working with eighteen languages.

сейчас мы работаем над вебсайтом, я работаю над разделами на восемнадцати языках.

It’s an enormous project in terms of organization and being able to work with many, many languages, not being afraid of languages.

Это невероятный проект с точки зрения того, как все это организовать, и с точки зрения работы с языками, того, чтобы не бояться работать с различными языками.

But I was fully prepared for that. I had traveled around the world – I taught in seventy different countries around the world – so I was very familiar with most of the parts of the world and most of the cultures.

Но я был к этому подготовлен: я посетил большую часть мира, я учил в семидесяти странах, был знаком с большей частью уголков этого мира,

I’d organized some very large projects for His Holiness, international projects.

организовывал очень большие проекты для Его Святейшества, проекты международные.

And so I had all this background, all this experience, so that I could take on something as enormous as the website without any problem.

То есть у меня была основа, у меня был опыт, достаточный для того, чтобы я взялся за такое огромное начинание, как этот вебсайт, не испытывая никаких особых трудностей.

And even moving to Berlin in Germany and living there after India, I was prepared for that. I had studied German for four years when I was a teenager in school.

И даже к переезду в Берлин после двадцати девяти лет жизни в Индии я был готов, потому что когда-то, ещё подростком четыре года я изучал немецкий.

And once you’ve learned Chinese, no alphabet is scary after that. It’s just an alphabet. No big deal to learn the Arabic script, so I learned it. I mean, no problem.

Если вы выучите китайский, то никакой другой алфавит вам не будет казаться затруднительным или страшным. Подумаешь – арабская вязь! Взял и выучил, не проблема.

So I think my entire life is a good example of preparation and why I like so much what I was teaching earlier this week of integrating one’s entire life. I think I have very successfully integrated everything that I’ve learned and studied in my life in order to be able to do what I do now. I use everything.

И думаю, моя жизнь – это очень удачный пример подготовки к тому, что следует дальше. Именно поэтому мне так нравится то, что мы обсуждали на вечерних лекциях на этой неделе, – интеграция нашей жизни. Потому что мне, как мне кажется, удалось очень успешно интегрировать всё, что со мной в жизни происходило, я использую всё.

I’m certainly not as highly developed as my teacher Serkong Rinpoche. I remember so clearly – he was about maybe my age now, in his late sixties – and he said to me once, “I remember everything that I ever studied.” I don’t remember everything that I studied, but that’s a fantastic goal to have. And he wouldn’t lie to me or put on airs.

Я, разумеется, не настолько высоко реализован, как мой учитель Серконг Ринпоче. Но он был примерно в том же возрасте, что и я, в конце шестидесятых [лет своей жизни], и я очень ясно помню, как он мне сказал: «Я помню всё, что изучал в этой жизни». Я, безусловно, не помню всего, что я в этой жизни изучал, но мне кажется, что это фантастическая цель, к которой можно было бы устремляться. И Серконг Ринпоче не стал бы мне в этом вопросе лгать или просто претендовать на что-то, чем не обладал.

He demonstrated that once to me:

Один раз он мне продемонстрировал это.

I was translating for him, and I didn’t understand a word, one word, and so I asked him what that word meant.

Как-то раз я переводил его, и не понял одного слова, и спросил его, каков смысл этого слова.

And most of the time he scolded me. That was his mode of teaching me,

В большинстве случаев он меня критиковал – такой у него был режим обучения меня.

which was very helpful for helping me to deal with arrogance (which I had a great deal of).

Это было очень полезно в том, чтобы я мог справиться с заносчивостью, которая была мне присуща в очень больших количествах.

So he yelled at me: “What do you mean asking me that word? I explained that word to you seven years ago. I remember; why don’t you? What’s wrong with you?”

Он накричал на меня и сказал: «Что, значит, ты не помнишь этого слова? Я это слово тебе объяснял семь лет назад. Я это помню, а ты почему не помнишь? Что с тобой не так?»

In the beginning, I saw the way that Serkong Rinpoche was teaching was like a very, very fast galloping horse, and I needed to prepare and train myself to run quickly enough to be able to get on

Поначалу у меня было такое восприятие Серконга Ринпоче, что стиль его передачи учений очень похож на бегущую галопом лошадь и что мне нужно в достаточной степени подготовиться, чтобы достаточно быстро за этой лошадью бежать, чтобы успеть на неё запрыгнуть.

and then, riding the horse, to be able to go fast enough to catch up to the speeding train of His Holiness the Dalai Lama – to jump on,

И затем, вскочив на эту лошадь, ехать на ней достаточно быстро, для того чтобы угнаться за поездом, который из себя представляет Его Святейшество, и перепрыгнуть уже на него,

to be able to understand the speed and the abbreviation of so many profound points in so many little words of His Holiness. That was the goal,

для того чтобы понять скорость и все сокращения глубочайших пунктов всего в нескольких словах – то, что делает Его Святейшество. Вот такую перед собой я ставил цель.

and with the feeling, the motivation, that “This is too good to just learn for myself. I have to make it available to everybody.” That was a very sincere drive on my part

С чувством, с мотивацией, основанной на понимании того, что это слишком хорошо, чтобы всем этим ограничиваться только для себя, что всем этим я должен поделиться с другими. Вот таким было моё искреннее побуждение,

– and it still is, with my archives and website.

и таковым же оно остаётся с ведением библиотеки и моим вебсайтом.

Как выполнять предварительные практики

To get to the point here about these so-called preliminary practices, it is very important to see them as preparation for going further.

Итак, сущностный момент, связанный с этими предварительными практиками, – очень важно их воспринимать как подготовку, которая позволяет нам продвигаться дальше.

The purpose of course is to build up more positive force and to wear away a little bit of negative force, negative potential, that you have,

И цель, разумеется, в том, чтобы накопить больше благой силы и в какой-то степени ослабить и устранить неблагую силу, неблагие потенциалы, которые в вас присутствуют.

and there are two styles of doing it

И есть два стиля выполнения этого,

(within those subcategories, of course).

а в них, разумеется, ещё дополнительные подкатегории.

That’s the Tibetan way of thinking – all of a sudden, you have a big structure and all the outline and possibilities.

Это тибетский способ мышления: внезапно возникает некая структура со всевозможными схемами и возможностями.

But the division or distinction that I want to make is between doing all of the preliminaries first, all this preparation first, before you really get into your studies and doing it further along on the way:

Но выделить я хотел бы вот какие две категории: в одной вы выполняете предварительные практики, прежде чем приступаете к основной части своего обучения, а во второй вы выполняете их позже, уже по ходу своей учёбы.

  • Now, there are many traditions, Tibetan traditions, and many lamas who recommend doing these preparation practices, these preliminaries, right from the start.

Есть много традиций и много тибетских лам, которые рекомендуют начать выполнять эту подготовку с самого начала.

The point of that is to break through whatever mental blocks you might have and to make you a little bit more receptive to actually progressing beyond that to the next steps.

И смысл этого в том, чтобы прорваться сквозь умственные блоки, которые в вас могут присутствовать, и сделать вас чуть более восприимчивыми, для того чтобы продвигаться к последующим шагам.

Although you may get some basic teachings during the process, the main emphasis is to do your 100,000 prostrations and 100,000 this and 100,000 that.

И хотя при этом, выполняя эти практики, вы можете получить какие-то базовые учения, основной упор делается на том, чтобы сделать сто тысяч простираний, сто тысяч того и сто тысяч этого.

  • In the Gelugpa tradition, then, that’s not the style that is done. The preparatory practices are done along the way, not as a start.

В традиции гелуг, в гелугпинской традиции применяется не этот стиль, а подготовительные практики выполняются по ходу обучения, а не с самого его начала.

In other words, you have to know what you’re doing, you have to really have a sincere motivation for doing these practices,

Другими словами, вам нужно по-настоящему знать, что вы делаете, и иметь искреннюю мотивацию для выполнения этих практик.

and you fit it in along the way. That’s the way that the retreats are done as well. You don’t do a big three-year retreat of a little bit of this practice, a little bit of that practice, a little bit of that practice – which is the way it’s done in the Kagyu, Nyingma, and Sakya traditions.

То есть вы встраиваете их по ходу дела. И точно такой же подход касается и долгосрочных ретритов: не выполняется один длительный трёхлетний ретрит, в ходе которого вы немножко занимаетесь этой практикой, немножко этой и немножко той – так, как это делается в традициях кагью, ньингма и сакья.

But rather, when it fits into your schedule, you would do one of the deity retreats for three months, or however long it takes, and then at another time you would do another one – have it fit into your schedule.

Когда это вписывается в ваше расписание, вы выполняете ретрит по одной практике божества, например трёхмесячный или настолько длительный, насколько это необходимо, затем вы выполняете другой ретрит и так далее: вы вписываете их в своё расписание.

And if you are doing the geshe studies in the monasteries, you’re not supposed to do any of that until you’ve finished, although obviously some people do some of it before.

Если вы проходите подготовку в качестве геше в тибетском монастыре, то вы, вообще-то, не должны выполнять ничего из этого до того, как завершите всю свою учёбу. Хотя, очевидно, некоторые люди выполняют что-то из этого до того, как доучатся.

There are advantages and disadvantages to both methods.

И у обоих методов есть свои преимущества и недостатки.

Предварительные практики с начала обучения

Now, let me speak from experience.

Позвольте говорить на основании собственного опыта.

I was there in India starting these types of practices, doing a daily meditation practice from 1970, every day since then.

Я находился в Индии, когда начал свою ежедневную практику, начал выполнять подобные практики, и выполняю их ежедневно с 1970 [года].

There were very, very few people who were around and interested in Tibetan Buddhism at that time in India.

В то время в Индии было очень немного людей, которые находились бы в Индии и интересовались бы при этом тибетским буддизмом.

This was before the wave of hippies came.

Всё это происходило до того, как нахлынула волна хиппи.

The people who were around where I was living were the ex-girlfriend of Bob Dylan, one of the ex-managers of the Rolling Stones… I mean, it was sort of the vanguard people that were there at the time.

Вокруг меня жили такие люди, как бывшая подружка Боба Дилана, бывший менеджер группы Роллинг Стоунс и так далее – вот подобная продвинутая публика.

And we had no idea of really what was going on because nothing was translated,

И у нас совершенно не было представления о том, что там вообще в тибетском буддизме происходит, потому что ничего ещё не было переведено

and nothing was explained because hardly any of the Tibetans spoke English.

и ничего не объяснялось, потому что почти никто из тибетцев не говорил по-английски.

And I’d studied the classical language, so I was ahead of most people. I had an advantage but still no idea really what was going on.

Я до того изучал классический тибетский язык, так что я опередил большинство остальных, у меня было преимущество, но и при этом у меня совершенно не было представления о том, что там происходит.

The few of us who were at these early ceremonies and rituals that were done had no idea what was going on, no idea at all.

И мы, немногие из тех, кому довелось побывать на этом раннем этапе на каких-то ритуалах и церемониях, совершенно не представляли, что в ходе них происходило.

I was there in Kathmandu – it was December 1969 – for the first time the Karmapa did the black hat ceremony in public. That was this famous thing that Ole Nydahl went to. Well, anyway, there were only ten Westerners, and most everybody was completely stoned and had no idea what was going on, just sort of “Wow. Far out!” You have to get the flavor of the times.

В декабре 1969 года мне довелось побывать на церемонии чёрной шапки, в первый раз, когда Кармапа провел её публично, открыто. Это была знаменитая церемония, на которой также побывал Оле Нидал. Но не будем вдаваться в это, а там присутствовало всего около десяти выходцев с Запада, и большинство из них были под сильным наркотическим дурманом и говорили: «Вау, вот это отьезд». Это просто чтобы вы немножко ощутили аромат тех времён.

These were the vanguards of the hippies. The characters I remember – Three-Finger Eddie, Acid Arthur. These were the characters that were there. It was like out of some comic book.

Это были первые из числа хиппи, которые потом туда нахлынули, и там такие персоны были, как, например, Трёхпалый Эдди,

Acid Arthur, that’s LSD.

Кислотный Артур и тому подобные люди – все как будто-то из какого-то комикса.

So I started doing these practices in Tibetan, having no idea of what I was saying. I think that this is what a lot of people do nowadays as well.

Я начал выполнять эти практики на тибетском, совершенно не представляя, что я в них произношу. Я думаю, многие люди и сейчас именно так начинают.

Mind you, I came there… I was a little bit different from the rest of them. I was the top student at Harvard, right? So I was arrogant like you can’t believe.

Но учтите, что я немножко от них отличался: я был лучшим студентом в Гарварде и был высокомерным настолько, что не поверите.

And the way that I approached these texts that I was reciting every day was that “I have to overcome this arrogance which says that I’m not going to do this unless I understand it,

И походил я к этому так: думал о том, что я читаю все эти тексты и свою ежедневную практику для того, чтобы преодолеть своё высокомерие, которое говорит: «Я не буду этим заниматься, если не понимаю этого».

as if I’m so important that of course they have to explain it to me before I will deign to practice it for them.” You know, this arrogance.

Когда мне кажется, что я настолько важен, что они обязаны мне всё это объяснить, прежде чем я снизойду до того, чтобы это практиковать.

So based on admiration for my teachers, that “Hey, the Dalai Lama does this, and his teachers do this, and there must be something to it,” and confidence that it must mean something, then I saw that reciting these things and trying to do the practice – well, I didn’t try to do the practice, because I had no idea what the practice was, so just reciting it – that this would prepare me eventually to be able to study and know what’s in it.

На основании восхищения, которое я испытывал к своим учителям, думая: «Ну, Далай-лама это выполняет, его наставники это выполняют, так что там должно быть в этих практиках что-то сокрыто», – и уверенности в том, что практики обладают действительно каким-то смыслом, я выполнял. Хотя нельзя сказать, что выполнял, потому что я не понимал, что они значили, но хотя бы начитывал эти практики с уверенностью, что затем, позже я смогу разобраться в том, что они на самом деле означают.

But remember this was a very different time, so there was no idea really what was in there. It was a big unknown that lay ahead.

Это была совсем другая эпоха, и тогда совсем не было представления о том, что во всём этом сокрыто, что во всём этом объясняется, это была огромная неизвестная, которая нас ожидала впереди.

So the flavor of it was that it was a great adventure. It was exciting to try to go forward with this and discover something new – new to the West, I should say.

И ощущение, которое возникало, – то, что это огромное приключение, что радостно во всё это погружаться и открывать что-то новое – для себя что-то новое и для Запада, следует сказать.

This is my experience with doing what some people do now, of just immediately doing the prostrations and so on. However, there was a big difference. I had already studied all the languages and the history and the major texts that were available in the West in Sanskrit, and so on. I had done that for many years already.

И таков мой опыт, который объединяет меня с теми, кто и сейчас сразу немедленно бросается совершать простирания. Но есть значительное отличие, которое состоит в том, что к тому времени, когда я начал этим заниматься, я уже изучил азиатские языки, уже много лет изучал историю буддизма и все ключевые буддийские тексты, которые были доступны на Западе в переводе. Этим всем я занимался перед началом много лет.

So I wasn’t approaching this like the original hippie few people who were there – who were doing it basically completely stoned

Так что подход к этому всему у меня немножко отличался от подхода тех первопроходцев-хиппи, тех нескольких человек, которые там в то время находились и которые большую часть времени пребывали под кайфом;

– who would look at it maybe like some sort of magic.

которые, возможно всё это воспринимали как какую-то магию.

But as I said, I found it very helpful in the beginning to start to deal with my arrogance.

Но как я уже говорил, мне поначалу казалось очень полезным начать работать над моим высокомерием.

And then Serkong Rinpoche was the best teacher to do that because his only name for me was idiot, durak in Russian. He never called me anything else.

И Серконг Ринпоче был наилучшим учителем для меня в этом смысле, потому что единственное обращение, которое у него для меня было, было «идиот» или, как сказал д-р Берзин, «дурак», по-русски. Он никогда иначе меня не называл.

Very, very helpful.

Это было очень-очень полезно.

So those are the advantages. The disadvantages of course of doing these preliminaries straight off the street type of thing is that if you have the attitude that this is sort of the magic pill and you do this and then all your troubles are going to go away. Well, you’re going to be sorely disappointed.

Таковы преимущества. Недостатки же того подхода, при котором вы бросаетесь в выполнение всех этих практик, стоит вам прийти с улицы, буквально сразу начинаете всё это выполнять, – заключается в том, что, если вам кажется, что это волшебная пилюля, благодаря которой все ваши проблемы чудесным образом исчезнут, стоит вам это практики осуществить, – вас ожидает горькое разочарование.

There are many people that I know who after doing 100,000 prostrations and 100,000 repetitions of the refuge formula, and so on – at that point, after doing that, then they’re questioning “Do I really want to follow the Buddhist path?” And then I think “What in the world was going on in their minds while they were doing these 100,000 repetitions?”

Я знаю много людей, которые, после того как выполнили 100,000 простираний, начитали 100,000 раз формулу прибежища, начинают задаваться вопросом о том, хотят ли они вообще идти по буддийскому пути. И я себя спрашиваю: «Что же у них происходило в уме, когда они выполняли эти сотни тысяч повторений».

Supposedly you have already developed these states of mind that you’re going to strengthen in these preparatory practices, these preliminaries. You already have a good idea of refuge, of safe direction, and now you’re just strengthening it, making it more firm by repetition. It’s not the time when you first think about it or don’t even think about it.

Подразумевается, что у вас уже есть хорошее представление о тех состояниях ума, которые вы будете затем лишь усиливать, выполняя эти предварительные, эти подготовительные практики. То есть, например, у вас должно быть уже хорошее понимание прибежища, надёжного направления, и вы не должны впервые задумываться о нём, когда начинаете эту подготовку, или вообще даже о нём не задумываться, как бывает.

Предварительные практики после начала обучения

The model in the Gelug tradition is Tsongkhapa himself. So I wanted to tell you a little bit, if you’re not aware, of Tsongkhapa’s experience.

Модель, пример, которому следует традиция гелуг, – это сам Цонкапа, так что я хотел бы вам рассказать немного о его примере, если вы не слишком хорошо с ним знакомы, о его собственном опыте выполнения этих предварительных практик.

Tsongkhapa obviously had a tremendous amount of strong instincts from previous lives.

У Цонкапы, очевидным образом, было большое количество сильных инстинктов, привнесённых из прошлых жизней.

When he was in his twenties, he’d studied the entire Kangyur and Tengyur – all the translated texts of the Buddha’s teachings and the Indian commentaries. He went through the whole thing. Of course he had a super photographic memory, so he remembered them.

Когда ему было за двадцать, он изучил весь Кангьюр и Тенгьюр, то есть все учения Будды и комментарии на учения Будды, которые он изучил, используя свою фотографическую память.

And he’d already started teaching when he was in his twenties. He first taught abhidharma, these “special topics of knowledge,” the classification schemes.

Когда ему было за двадцать, он уже начал учить. Первое учение, которое он даровал, он даровал об абхидхарме – по «особым сферам познания», по классификации явлений.

When he was thirty-two, after all this study, he wrote The Golden Rosary of Excellent Explanations (Legs-bshad gser-’phreng). This is his huge commentary on Abhisamayalamkara, Filigree of Realizations – this text that goes through all the different stages along the path – quoting from everywhere in the Kangyur and Tengyur.

Когда ему было тридцать два, он написал «Золотые чётки превосходного разъяснения». Это его огромный комментарий на «Абхисамаяламкару», то есть на «Филигрань реализаций», и в этом комментарии он приводит всевозможные цитаты из Кангьюра и Тенгьюра.

And he gave tantric empowerments already, particularly Sarasvati. That is the female counterpart of Manjushri that is mostly practiced to gain elegance of your words – so for teaching, for writing, composing.

И он уже к тому времени давал тантрические посвящения, в частности посвящение Сарасвати, которое является женским образом, дополняющим Манджушри, и способствующим обретению красноречия, то есть для того, чтобы даровать учения, для того, чтобы писать, для того, чтобы сочинять – сочинять стихи, например.

And he continued his study of tantra, especially Kalachakra.

И продолжал своё изучение тантры, в особенности Калачакры.

He did his first major retreat – before doing any of these prostrations and so on – which was Chakrasamvara.

И первый свой большой ретрит он выполнил прежде, чем приступать ко всем этим простираниям; это был ретрит по Чакрасамваре.

During that retreat, he also practiced and mastered the six yogas of Naropa and the six yogas of Niguma.

В ходе этого ретрита он также практиковал и освоил шесть йог Наропы и шесть йог Нигумы.

Then at the age of thirty-four, he did intensive study of the four classes of tantra,

В возрасте тридцати четырёх лет он осуществил интенсивное изучение четырёх классов тантры,

especially the complete stage of Guhyasamaja and Kalachakra.

и в особенности завершённых стадий Гухьясамаджи и Калачакры.

Then he went to study Madhyamaka further with a great Karma Kagyu lama, Lama Umapa.

И затем приступил к глубинному изучению мадхьямаки под руководством великого ламы традиции карма-кагью, ламы Умапы.

This lama had daily visions of Manjushri

Этот лама каждый день получал видения Манджушри.

– I’ve no idea really what that means – but anyway he had daily visions of Manjushri, and Tsongkhapa would ask questions of Manjushri through Lama Umapa about Madhyamaka.

Я совершенно не представляю, как это происходило, но Цонкапа задавал вопросы Манджушри через ламу Умапу.

Then the two of them, Tsongkhapa and Lama Umapa – they sort of had a student-disciple mutual back-and-forth relationship – did a retreat on Manjushri.

Затем оба они, Цонкапа и лама Умапа, которые друг для друга являлись и учителем, и учеником, вместе прошли ретрит по практике Манджушри.

Tsongkhapa had then started to receive direct instruction from Manjushri himself.

И тогда Цонкапа сам начал напрямую получать наставления от Манджушри.

So Tsongkhapa at this point felt that he still didn’t have a correct understanding of Madhyamaka and Guhyasamaja,

И в этот момент Цонкапа решил, что у него всё ещё нет полного понимания мадхьямаки и Гухьясамаджи.

and Manjushri advised him what to do.

И Манджушри дал ему совет относительно того, как поступить.

Manjushri advised him to do a long retreat of these preparatory practices. It’s at this point that Tsongkhapa did them.

Манджушри посоветовал ему выполнить длительный ретрит по этим подготовительным практикам, то есть вот в этот момент Цонкапа их стал выполнять.

He said, “If you do this long retreat, then you will understand the notes that you’ve taken from my instructions.”

Манджушри сказал: «Если ты выполнишь этот длительный ретрит, то поймёшь все те заметки, которые сделал на основе моих наставлений».

And so at that point, Tsongkhapa did a four-year retreat with eight of his disciples.

И тогда, в этот период Цонкапа выполнил четырёхлетний ретрит в сопровождении восьми своих учеников.

They did thirty-five sets of 100,000 prostrations

Они выполнили тридцать пять раз по 100,000 простираний –

– one each to the thirty-five so-called confession Buddhas

по 100,000 простираний перед каждым из так называемых тридцати пяти Будд Исповеди

– and eighteen sets of 100,000 mandala offerings.

и восемнадцать раз по 100,000 подношений мандалы.

(Tsongkhapa did this on a rock that he would rub his hand on. Serkong Rinpoche said that that rock, which still had the bloodstains from Tsongkhapa’s wrist, was in the area where he was born. It’s like a pilgrimage place.)

И выполнял подношения мандалы Цонкапа, используя в качестве основы камень, который он протирал собственным запястьем. И Серконг Ринпоче говорил, что на этом камне всё ещё видны отпечатки крови Цонкапы. Это место расположено неподалёку от того, где родился сам Серконг Ринпоче; это место паломничества.

And every day they did the Yamantaka self-initiation, which is not at all a short ritual.

Каждый день они выполняли самопосвящение Ямантаки, а это совсем не краткий ритуал.

That renews the vows.

Он обновляет обеты.

And they studied the Avatamsaka Sutra,

И изучали «Аватамсака-сутру».

which is this enormous, enormous sutra which delineates all the various deeds of bodhisattvas.

Это огромная сутра, которая описывает, категоризирует все различные деяния бодхисаттв.

This is one of the few sutras that was translated into Tibetan from Chinese. The original Sanskrit had been lost.

Это одна из немногих сутр, которые были переведены на тибетский с китайского, потому что санскритский оригинал бы утерян.

Tsongkhapa said that it was because of this sutra that the full teachings on bodhisattva activity were preserved and available. Without this, we wouldn’t have it.

Цонкапа говорил, что именно благодаря этой сутре сохранились полные учения по деяниям бодхисаттвы: по этой причине они были поняты. Без неё этих учений бы не было.

Then after this four-year retreat – and actually I think that the precedent for His Holiness suggesting that I do Manjushri and Avalokiteshvara practice as a preparation is this model of super practice of Manjushri and Avatamsaka (so compassion, Avalokiteshvara)

Думаю, именно это стало прецедентом, на основании которого Его Святейшество порекомендовал мне выполнить по 600,000 повторений мантр Манджушри и Авалокитешвары: это невероятная практика, посвящённая Манджушри и «Аватамсака-сутре», практике сострадания, – это выступило в качестве модели.

– at the end of this retreat, Tsongkhapa had a vision of Maitreya.

В конце этого ретрита Цонкапа получил видение Майтреи.

When they left retreat, he restored the Maitreya statue – this huge Maitreya statue in the main temple in Lhasa – which is considered his first great deed.

И когда они вышли из этого ретрита, Цонкапа восстановил статую Майтреи, большую статую Майтреи в главном храме в Лхасе, и именно это деяние считается его первым великим деянием.

Why is that considered a great deed? Because Maitreya is the next Buddha, the future Buddha, and so building up some positive force – through all that positive force that he’d built up in retreat, to bring the coming of the next Buddha more quickly and help people to make that connection with Maitreya.

Почему это считается великим деянием? Потому что Майтрея – это будда грядущего, грядущий будда, и Цонкапа создал всю эту благую силу с помощью всей той благой силы, которую накопил в ретрите, для того, чтобы ускорить приход Майтреи в будущем, и для того, чтобы помочь людям установить связь с буддой грядущего.

Then he went back into another five months of retreat with these eight disciples to continue.

А после этого он с этими восемью учениками ушёл в ретрит ещё на пять месяцев, для того чтобы продолжить процесс.

Then after that, he did a retreat on the Kalachakra complete stage

После этого он выполнил ретрит по завершённой стадии Калачакры,

and then another retreat, a one-year-long retreat, on Madhyamaka,

а потом ещё один ретрит, годичный ретрит по мадхьямаке.

and it was in that retreat that he finally got nonconceptual cognition of voidness

И именно в этом ретрите он наконец обрёл неконцептуальное постижение пустотности

and completely revolutionized the teachings and way of explaining voidness.

и произвёл совершенную революцию в том, как подаются учения, как объясняется тема пустотности.

This is very illustrative. I mean, it’s very inspiring and very illustrative.

И это очень хорошая иллюстрация, хороший источник вдохновения и прекрасная иллюстрация.

Tsongkhapa was no dummy. He was very intelligent.

Цонкапа не был дурачком, он был очень умным.

He was the most learned and most advanced and had done all these retreats already.

Он был предельно образованным, невероятно умным и уже выполнил все эти ретриты, до того.

He wasn’t satisfied with his understanding. He certainly wasn’t satisfied with everybody else’s understanding.

Он не был удовлетворён своим пониманием, безусловно, не был также удовлетворён пониманием всех остальных.

Most of his life he went around and checked with everybody to see what their understanding was. He debated with them.

Большую часть жизни он разъезжал по Тибету и проверял понимание других людей, вёл с ними дебаты.

And Manjushri is the wisdom – whether you take that as actually Manjushri as a being or some inner voice, or who knows what it means that Manjushri advised him – but intelligence, if you think in terms of that, intelligence advised him that at that point, being so super-advanced, he had to build up more positive force to be able to break through and get this nonconceptual cognition of voidness. That’s when he did the practices.

И Манджушри – сама мудрость, если об этом подумать, – Манджушри как отдельное существо и Манджушри как нечто внешнее – потому что, кто знает, что это на самом деле подразумевает, – но, по большому счёту, сам интеллект посоветовал ему выполнить все эти практики и накопить благую силу для того, чтобы прорваться к неконцептуальному постижению пустотности. И вот тогда-то он и выполнил все эти практики.

Подведение итогов

So we can see these preparatory practices, these preliminaries, can be done at various stages in our progress, and they are not done just once.

И мы видим, что эти подготовительные практики могут выполняться на разных этапах нашего продвижения и выполняются они не единожды.

  • We can do it at the very beginning, when we really have no background. That for some people can be very helpful. For other people, you might as well be doing 100,000 pushups – it doesn’t have very much effect.

Мы можем выполнять эти практики в самом начале и до того, как придём к чему-то ещё. И для некоторых людей это может оказаться полезным, а другие люди с таким же успехом могли бы выполнять 100,000 отжиманий: особой пользы им это не приносит.

But it can help very much to overcome arrogance and to basically open up (in a sense, you almost surrender).

Это очень хорошо помогает в преодолении высокомерия и в том, чтобы раскрыться: вы в каком-то смысле сдаётесь.

  • But much more forceful is if you already have a strong background and you do these further preparation practices in order to make that more firm.

Но будет гораздо мощнее, если у вас уже будет какая-то прочная основа и вы выполните все эти подготовительные практики для того, чтобы эту основу сделать ещё прочнее, ещё устойчивее.

  • Or if you are really very advanced on the path, like Tsongkhapa, and you still have a certain mental block that is preventing you from going up to the next stage, then because you see that it’s absolutely necessary to build up more positive force, you do it again.

И если мы по-настоящему продвинуты на пути, как Цонкапа, и чувствуем, что в нас всё ещё остаётся какой-то умственный блок, который не позволяет нам перейти к следующему этапу, для того чтобы создать необходимую благую силу, мы выполняем эти практики вновь.

I found that when I was living in India (I lived there for twenty-nine years as my base) that I would be writing something or working on something and I was experiencing a block – it wasn’t really going anywhere – and I would take what I called a “bodhichitta retreat.” This was going on a teaching tour

Когда я жил в Индии – я двадцать девять лет прожил в Индии, это был мой основной дом, – я заметил, что иногда, когда я работал над чем-то или писал что-то, во мне проявлялся некий блок, то есть процесс никуда не двигался, и в таком случае я выполнял то, что назвал для себя «ретритом по бодхичитте», то есть отправлялся куда-то учить.

– in other words, going around teaching, sharing, trying to help people, and so on. After doing a tour, I would come back and my mind would be much more fresh, and I’d usually be able to get through whatever it was that was blocking me before. This is how I conceived of my lecture tours over all those years.

То есть отправлялся куда-то с циклом учений, для того чтобы учить, делиться, стараться помочь другим. И обычно после этого, когда я возвращался, мой ум был достаточно свеж и мне удавалось преодолеть то препятствие, которое возникало прежде. Вот таким образом я и воспринимал свои лекционные туры.

Now as well when I am writing or translating and I can’t get the correct expression, I can’t figure out how can I say this in a simple clear way, I stop and I do some Manjushri mantra and Sarasvati mantra for a little while, and then usually my mind is clear enough to be able to come up with a solution.

И сейчас, когда я пишу или перевожу и мне не удаётся подобрать какое-то идеальное выражение, которое в точности передало бы задуманный смысл, тогда я останавливаюсь на какое-то время и немного начитываю мантру Манджушри, немного начитываю мантру Сарасвати. И тогда, обычно, после этого моему уму удаётся найти верное решение.

And I’m not thinking of that in terms of “Say the magic words, and then all of a sudden it’s going to come from heaven and I get the solution.” I certainly don’t look at it like that.

Я не думаю, что здесь речь идёт о том, чтобы повторить какие-то волшебные слова, благодаря чему решение снизойдёт с небес, – безусловно, я это воспринимаю не так.

But I see this as… I mean, first of all there’s some really super forceful visualizations that go with it, which are very, very sharp, and the whole idea is to get your mind extremely sharp, and it works.

Воспринимаю это так: во-первых, с этими практиками сопряжены очень мощные визуализации, смысл которых в том, чтобы придать уму невероятную остроту, и действительно этот метод работает.

With any of these practices, it’s not just an exercise in visualization; it’s what you do with your mind, with your understanding, that gives power to the visualization.

Все эти практики – это не просто упражнения на визуализацию: визуализации силу придаёт то, что вы делаете со своим умом, со своим пониманием.

Заключение

So, anyway, that is a little bit of an introduction to our theme

Словом, это небольшое введение в нашу тему

and a little bit of my experience working with and doing preparation, always preparation for the next step.

и краткий рассказ о моём опыте выполнения, осуществления этой подготовки; это всегда подготовка к следующему этапу.

You have to look at the whole spiritual path as a great adventure.

Весь духовный путь нужно воспринимать как великое приключение.

Of course it’s going to be rough – if you take a caravan and walk from one part of Tibet to another, it’s going to be rough – but it’s an adventure.

Разумеется, приключение это будет непростое. Если вы соберёте караван и с ним двинетесь из одной части Тибета в другую, вас ждут трудности, но это приключение.

Those of you who have gone to India, you know it’s a challenging adventure,

Те из вас, кто ездил в Индию, знают, что это непростое приключение,

difficult. Bodhgaya, for example, is not an easy place.

там трудно. Бодхгая, например, – место не простое.

But if you view all of this and all the practice as an adventure that’s something exciting, this helps you to develop joyful perseverance. Perseverance isn’t just hard work; it’s taking joy in it even in the difficult parts.

Но если вы воспринимаете всё это как приключение, как нечто радостное, то сможете применять радостное упорство. Упорство – это не просто тяжёлая работа: это радость, которую вы от неё получаете, даже от самых трудных её частей.

It’s interesting how you can do that.

Интересно, как вам удаётся это осуществить.

I go to a fitness club and I do very strenuous physical exercise

Я, например, хожу в фитнес-клуб, где выполняю очень утомительные упражнения

with a trainer,

с тренером.

and it is rough – I mean, I really do very, very strenuous things – and it’s difficult, and it hurts, but I love it. I enjoy it – not as a masochist but because I see how beneficial it is for me.

Это действительно очень тяжело: я выполняю очень утомительные упражнения, упражнения очень изнурительные, но я всё равно получаю от этого очень большую радость, я всем этим наслаждаюсь – наслаждаюсь не как мазохист, но потому, что знаю, что это для меня полезно.

So the same thing with training our minds, training ourselves, our emotions, and so on, as we do with Dharma.

То же и с тренировкой наших умов, наших эмоций и нас самих – то, что мы осуществляем в Дхарме.

Вопросы и ответы

We have a few minutes for some questions.

У нас осталось несколько минут, возможно, для каких-то вопросов.

Yes, you always have a question.

У вас всегда есть вопросы.

Участник: Простой вопрос: почему вы переехали в Берлин после двадцати девяти лет житья в Индии? И второе – семинар, который будет завтра и послезавтра, какой примерно план, чем мы там будем заниматься?

Participant: It’s a simple question. First, why did you move to Berlin after having lived in India for twenty-nine years? Second, what will we be doing tomorrow and the day after tomorrow? What’s the plan? What will we be doing throughout the weekend?
Alex: Well, first I should say that when you talk about karma, karma is a certain compulsion, a certain drive. You might experience at various phases in your life that the energy that is keeping you in a relationship, or keeping you in a job, or keeping you in a place, is finished. There was a certain energy or compulsion that kept you there, and then that karma is spent,

Алекс: Хорошо, для начала нужно сказать, что карма – это своего рода понуждение, или побуждение, – что-то, что вас подталкивает. И в разные фазы своей жизни вы будете замечать, что энергия, которая подпитывала ваши отношения, или удерживала вас на какой-то работе, или удерживала вас в каком-то месте исчерпывается, она истрачена.

and you need to have the courage to change.

И нужно мужество, для того чтобы суметь измениться.

This has happened twice in my life.

Такое в моей жизни происходило дважды.

I was at Harvard. I loved Harvard. I was one of the best students at Harvard. I was on the track – my dream – to become a Harvard professor.

Я был в Гарварде, я обожал Гарвард, был одним из лучших студентов там и продвигался по этому пути, стремился к достижению своей мечты – стать гарвардским профессором.

But that energy finished

Но эта энергия исчерпалась,

because I also saw that if I stayed there I wouldn’t grow any further.

потому что я увидел, что если останусь там, то больше не вырасту.

It was one dimensional, intellectual.

Там было только одно измерение – только интеллектуальное измерение.

But in terms of social skills and relating to others, and so on, these professors were really very lacking.

Но навыков социальных, умения общаться с другими и тому подобного всем этим профессорам очень сильно не доставало.

So although I could have stayed very comfortably in the Harvard type of atmosphere, and my professor had even set up an initial teaching job for me (not at Harvard, but you always start at another place and then come back), I said “No, thank you.”

И хотя я с очень большими удобствами мог бы оставаться в этой Гарвардской атмосфере и один из моих профессоров даже подобрал для меня позицию преподавателя, в другом, правда, колледже, потому что вы всегда сначала преподаёте где-то в другом месте, а потом уже возвращаетесь в Гарвард, – я на это предложение ответил: «Нет, спасибо».

So I felt I had learned enough, as much as I could, and gained as much as I could from the academic atmosphere – especially Harvard, the best – and if I wanted to grow more, I needed to go to India. So I moved to India with the Tibetans, with His Holiness and his teachers.

Я почувствовал, что извлёк всё, что мог, и научился всему, чему мог, в этой академической атмосфере, в Гарварде, который является лучшим её примером, и решил, что пришла пора для меня переехать и учиться где-то ещё – переехать в Индию и учиться у Его Святейшества, у тибетцев, у наставников Его Святейшества.

The same thing happened in India after twenty-nine years.

Двадцать девять лет спустя то же самое произошло и в Индии.

I was there maybe half the time. The rest of the time, I traveled around the world teaching or doing various projects for His Holiness.

Половину своего времени я проводил в Индии, а половину времени разъезжал по миру, давая учения или выполняя какие-то проекты по поручению Его Святейшества.

But I felt that I wasn’t progressing further

Я ощутил, что больше не продвигаюсь,

and that if I really wanted to develop myself further, I wanted to have the experience of long-term students – not just like here in Moscow, where I come… I mean, now I come once or twice a year. But in those days, I’d come maybe once every year and a half, every two years, and I’d come for a few days and then “Bye bye. See you again in a few years.” That wasn’t enough. I wanted to have the experience of long-term students that I work with every week,

И я почувствовал, что, для того чтобы развиваться, мне необходим опыт работы с постоянными, долговременными учениками. То есть не как в Москве – сейчас-то я приезжаю один раз в год, два раза в год, а тогда я приезжал раз в полтора года, раз в два года, приезжал на несколько дней, а потом – «до свидания, всего хорошего», – и виделся с ними очень редко. А мне нужен был опыт долговременной, постоянной работы с учениками, работы с ними, например, каждую неделю.

and I couldn’t do that in Dharamsala – too many other great teachers there; they don’t need yet another one (not that I’m great, but that’s not the place).

И заниматься в Индии этим я не мог: там и так полно великих учителей, так что ещё один им не нужен. Не в том смысле, что я великий учитель, а в смысле, что место там было неподходящее.

And also I wanted to share more of what I had learned, and it was very difficult communicating with my publisher at that time, and I had the idea eventually to make a website, and it’s too inefficient to try to do that from India.

И я хотел также делиться теми познаниями, которые я получил. У меня были трудные отношения с моим издателем, и я вынашивал идею в конечном итоге создать вебсайт, а пытаться это сделать в Индии было бы слишком неэффективно.

So I took a year of trying out many different places that offered me situations, and Berlin was the best.

Так что я посвятил год тому, что попробовать жить в разных местах, которые мне предлагали, и наилучшим из этих мест оказался Берлин.

Also, in terms of my own development and challenge, and so on: In India I lived in a very quiet part of Dharamsala. In Berlin I live on a very, very busy, noisy corner (both streets quite noisy). So that became quite an interesting challenge.

Кроме того, с точки зрения моего личного развития и тех вызовов, которые передо мной вставали, в Дхарамсале я жил в очень тихом, спокойном месте, в то время как в Берлине я живу на очень шумном углу, на пересечении двух очень шумных улиц, и это также довольно интересный опыт.

Also, I was getting older, and I lived very primitively in India.

Кроме того, я старел, а в Индии у меня была жизнь очень примитивная,

I had no toilet, I had no water in my house,

в очень примитивных условиях: у меня не было туалета, в доме моём не было воды.

I lived in just a regular Indian hut – stone, mud, tin roof, no glass on the windows

Жил я в обычной индийской хижине – камни, глина, крыша из жестянки и окна без стёкол, –

– and enough already.

и с меня было довольно.

I did it, and I’m very happy that I did it, but I needed a more efficient atmosphere in order to really be able to share what I had learned.

Я это осуществил, я был очень рад, что я всё это осуществил, но мне была нужна какая-то более продуктивная атмосфера, для того чтобы я мог делиться тем, чему научился.

And I already knew German, so it was easy.

И немецкий я уже знал, так что всё оказалось просто.

What are we going to do the rest of this weekend?

Чем же мы будем заниматься в оставшуюся часть этих выходных?

Basically go through these questions. I don’t know that I’ll be able to do all of them. One thing was to speak about the six preparatory practices, the so-called jorcho (sbyor-chos, sbyor-ba’i chos-drug),

Мы пойдём по списку этих вопросов. Не уверен, смогу ли я осветить все из них. Один из моментов, который подразумевается, – это разбор так называемых шести подготовительных практик, так называемых джорчо.

and then various questions that are here: Why are we doing these practices? How do you do them? What about the different traditions? and so on.

И затем различные вопросы, которые здесь представлены и которые посвящены тому, почему мы выполняем эти практики, как мы их выполняем, как быть с разными традициями их выполнения и так далее.

We’ll see what people’s interests are. I don’t have a fixed program – that this session we do this and that session we do that, and so on. That’s not the way that I teach.

И также посмотрим, что людям в целом будет интересно. У меня нет жёстких, фиксированных программ: «Мы вот в эту сессию этим занимаемся, в эту сессию этим», – учу я не в таком стиле.

But what I didn’t plan to do was to speak about the specific visualizations that you do with specific preliminary practices. That I don’t think you need me for.

Чего я не собирался делать – так это описывать конкретные визуализации, которые выполняются в конкретных практиках. Думаю, для этого я вам не нужен.

What I always like to emphasize in my teachings is a practical, down-to-earth, realistic approach.

На чём я люблю в своих учениях делать упор – так это практический, прагматический, приземлённый подход ко всему этому.

So how can we approach these types of practices in a realistic type of way?

Как реалистично подходить к выполнению подобных практик?

Anything else?

Ещё что-нибудь?

Участник: Вопрос о том, с точки зрения биологии мы можем устанавливать нейронные связи в мозгу двумя способами: либо выполнять само действие, либо представлять, что мы выполняем само действие, и тогда нейронная связь в мозгу точно так же возникает. Вопрос в том, почему мы не можем с самого начала выполнять эти практики, так чтобы понимание пришло по ходу выполнения самого действия? По идее, оно ведь так и должно прийти?

Participant: From a biological point of view, we can establish neuron connections in two ways – we can do the action itself, or we can imagine that we are doing the action – and it will affect our neurons in the same way (the connections will be established pretty much the same). Why then can’t we do these practices from the onset, from the very beginning, and expect the understanding of them to appear through the process while we’re doing that? Because ideally that is what’s supposed to happen.

Alex: I think that in general it certainly does build up a certain habit, to do these practices from the very beginning without an understanding,

Алекс: Думаю, выполнение этих практик с самого начала, без понимания, создаёт какую-то привычку.

and based on study from previous lifetimes – because there’s no other way of explaining it – some people may be able to understand, gain some understanding. It has to come from a cause, so there has to be a seed, and the prostrations and so on would just be the circumstance for uncovering it and stimulating it to grow.

И какие-то люди на основании той учёбы, которой они занимались в прошлых жизнях, – потому что иначе это объяснить нельзя – могут по ходу выполнения практик проявить какое-то понимание. Но у этого понимания должна быть какая-то причина: беcпричинно оно возникнуть не может. И в этом случае простирания выступают только в качестве условия, которое позволяет проявить то, что уже существует.

Now, you could of course say that everybody has the seed because everybody has Buddha-nature. However, that could be buried pretty deep.

Вы, конечно, можете сказать, что у всех есть семя, потому что у всех есть природа будды, но это семя может быть очень глубоко сокрыто.

So if without any study in this lifetime, just doing some preliminaries, you get some insight and realization that is valid, not something that is just a crazy idea, then I think that you’d have to say that you have worked on the Buddha-nature factors in previous lifetimes, so it’s ready; it’s almost ripe.

И если в ходе практики, при этом не проходя никакого обучения в этой жизни, вы обретаете какое-то прозрение – прозрение, которое достоверно, а не является какими-то попросту безумными домыслами, то из этого следует заключить, что вы работали над этими качествами природы будды в прошлых жизнях и в силу этого они уже были готовы, уже были приведены к созреванию.

There are certainly examples of that.

И разумеется, есть примеры таких людей.

Serkong Rinpoche was one of the teachers of His Holiness and so went to all his lessons with him. He said that you only had to explain something to His Holiness once, you never had to repeat it, he always got it immediately,

Серконг Ринпоче был [одним из учителей] Его Святейшества, и поэтому посещал все те же занятия, которые посещал Его Святейшество. И Серконг Ринпоче говорил, что Его Святейшеству всё приходилось объяснять только один раз, никогда не нужно было повторять что-то дважды: он немедленно всё понимал.

so it was just reminding His Holiness.

То есть Его Святейшеству просто напоминали.

But for others – you can do all these practices, and you have built up a certain habit, but you have built up a habit just of the physical act, not necessarily of the state of mind that we’re aiming through these practices to strengthen and develop (well, not just develop; strengthen, basically).

В других случаях, выполнив эти практики, вы может развить определённую привычку, но эта привычка только к свершению самого физического действия, а не тому состоянию ума, которое мы посредством этих практик стремимся лишь усилить.

So like that. I mean, I think it’s very important to get instructions, not just technical instructions of what you visualize and how you actually offer the mandala, and so on, but you really need instructions in terms of what you need to do with your mind. What state of mind do you need to be in in order to do these practices successfully?

Таким образом, я думаю, что важно получать не только технические наставления относительно деталей визуализации или того, скажем, как на самом деле подносить мандалу, а относительно того, что должно происходить в вашем уме, какое состояние должно присутствовать в вашем уме, для того чтобы практики эти были успешными.

If you don’t know what Buddha, Dharma, and Sangha are, how does refuge make any sense, for example?

Если вы не знаете, что такое Будда, Дхарма и Сангха, какой смысл будет в прибежище, например?

Participant: Even though you said that ngondro is not really a preliminary, why isn’t it enough to just do that? I’m very underdeveloped, so maybe it is more than enough for me. Teachers actually do say that, like Patrul Rinpoche. So why isn’t this enough?
Alex: The question is: Can’t we do ngondro for the rest of our life as our main practice? Isn’t that enough? Because as Patrul Rinpoche says, just visualizing the tree of refuge is enough; everything is included in that. Do we need to do anything more? Particularly you were pointing out tantra practice.

Участник: Если сократить вопрос, почему мы не можем всю оставшуюся часть жизни выполнять нёндро в качестве своей основной практики? Потому что, как отмечает Патрул Ринпоче, визуализация поля прибежища достаточна: нам необязательно переходить к каким-то другим, продвинутым тантрическим практикам.

I think that it’s not necessary for everyone to go on to tantra practice.

Алекс: Я думаю, что не для всех обязательно переходить к тантрическим практикам.

Most people enter into it prematurely anyway and get very confused because of it.

Большинство людей в любом случае преждевременно приступают к этим практикам и в силу этого путаются, впадают в замешательство.

But is doing preliminary practices enough just by itself? I would say no.

Однако достаточно ли одного только выполнения предварительных практик, только его, самого по себе? Я бы сказал, нет.

His Holiness the Dalai Lama emphasizes everywhere, repeatedly, over and over again, the necessity to study.

Его Святейшество Далай-лама везде снова и снова неустанно подчёркивает необходимость учиться.

If we’re going to practice Buddhism, we have to learn what the Buddha’s teaching are. If you don’t know what the Buddha’s teachings are, to just say “I take refuge in them” has no basis.

Мы должны учиться, для того чтобы знать, что такое буддийское учение. И если мы не знаем, что такое буддийское учение, но говорим, что принимаем в нём прибежище, у этого нет основы.

So everywhere that he goes, he emphasizes to people: don’t just leave your Buddhist practice on the level of devotional prayers and ritual. He says that you have to study. Now, if you supplement your study with the prayers and ritual, that’s something else.

Куда бы Его Святейшество ни приехал, он везде людям говорит: «Не оставляйте свою буддийскую практику на уровне молитв и ритуалов». Если вы дополняете свою учёбу молитвами и ритуалами – это, разумеется, нечто иное».

Obviously we need a balance between the two.

Нам, разумеется, нужно равновесие между двумя этими аспектами.

Either of them without the other is not as effective.

Любой из них без другого не будет столь эффективным.

In order to be able to see the entire path within the refuge tree, you have to have studied the entire path,

И для того чтобы суметь разглядеть весь путь в дереве прибежища, вам нужно изучить весь этот путь.

and then the refuge tree of the gurus incorporates everything. That’s fine.

И тогда поле прибежища или гуру будут вмещать всё остальное. Это прекрасно.

But I think that it’s very important, despite all the initiations that all these lamas give as they travel around, not to feel it imperative that “I have to practice tantra,” that “This is the only thing.” I think that is quite a misconception.

Но, думаю, очень важно, несмотря на все эти посвящения, которые ламы передают, когда путешествуют по миру, не думать, что мы обязаны вступать на путь тантры, что это единственный путь.

Tantra is extremely effective, extremely fantastic. However, to do it when you’re not prepared just causes a lot of confusion and problems.
Это заблуждение. Тантра невероятно эффективна, это нечто фантастическое, однако, приступая к ней прежде, чем мы будем к этому готовы, мы лишь создаём большинство проблем.
One more question and then we go.

Ещё один вопрос, и затем мы разойдёмся.

Someone else had their hand up.

Кто-то ещё поднимал руку?

Участник: Скажите, пожалуйста, на каком языке вы преподаёте в Берлине и можно ли принять участие в этих семинарах?

Participant: In what language do you give teachings in Berlin? And is it possible to participate in your classes?
Alex: I teach in English.

Алекс: Я учу по-английски.

I don’t have a German translator.

У меня нет немецкого переводчика.

I used to have someone translate for me when I was teaching the voidness chapter of Bodhicharyavatara, Shantideva’s text,

Раньше меня переводили, когда я давал учения по главе «Бодхичарья-аватары» Шантидевы, которая посвящена пустотности.

but since then I’ve been doing my classes just in English, and there are enough people who understand it without need for translation.

Но с тех пор я все занятия провожу просто на английском, и достаточное количество людей понимает меня, для того чтобы не было необходимости в переводе.

I teach a weekly class – once a week – actually in my apartment.

Я каждую неделю провожу занятия, по сути дела, в своей собственной квартире.

It’s very small; generally about ten, twelve people come.

Группа очень небольшая, обычно приходит десять-двенадцать человек.

Most of them have been my students for years.

Большинство из них долгие годы являются моими учениками.

It is very interactive, very informal. Everybody knows everybody else. We’re all friends outside of the class as well.

И у нас очень интерактивный и очень неформальный формат занятий. Все мы также являемся друзьями и знаем друг друга где-то за пределами этих занятий.

Most of us go out to the nearby Tibetan restaurant after class.

Большинство из нас после занятий идёт в ближайший тибетский ресторан.

It’s a lovely, lovely time.

Так что время это совершенно замечательное.

And what I’m doing is going through the lam-rim, the graded stages of the path, these days. We’ve been on it I think for, I don’t know, two and a half, three years? Something like that.

И на занятиях этих мы занимаемся вот чем: мы проходим по всем этапам ламрима, поэтапного пути к пробуждению, и разбираем мы ламрим уже около двух с половиной – трёх лет, кажется.

We are doing it extremely slowly, analytically, questioning every single point in it,

И делаем мы это очень медленно, с очень глубоким анализом, задаёмся вопросами относительно каждого пункта в ламриме,

examining in ourselves: Why would we believe this. Why would we do this?

проверяем самих себя: почему мы стали бы в это верить, почему мы стали бы этим заниматься?

Just to give you an example: In terms of ethics,

Просто в качестве примера, с точки зрения этики:

why don’t you rob and cheat personally?

почему бы мы не стали грабить и обманывать, с личной точки зрения?

Why?

Почему?

And so then people respond. Nobody is going to say the lam-rim reason: “Well, because I don’t want to get a worse rebirth and so on.” Who are you kidding? Nobody thinks like that.

И люди начинают отвечать, и никто не говорит о тех причинах, которые заложены в самом ламриме. Никто не говорит: «Потому что я боюсь обретения дурного перерождения», – обманывать никого не нужно, никто так не думает.

So the answer that most people come up with is that it just doesn’t feel right to do that.

Ответ, который даёт большинство людей: «Просто это не кажется правильным».

Then we examine why doesn’t it feel right. What’s behind that? What is the reason why it doesn’t feel right?

И затем мы изучаем, почему это не кажется правильным, какая причина сокрыта за этим ощущением того, что поступать так было бы неверно?

So it’s not really your standard way of teaching lam-rim, but it is going into every little point and questioning it, questioning it in ourselves.

То есть это не обычный способ преподавания ламрима. Мы проходим через каждый пункт и относительно каждого пункта задаёмся вопросами, вопросами применительно к самим себе.

It’s all on the website – every class gets put on the website – and it’s podcast.

Всё это опубликовано на сайте, каждое занятие публикуется на сайте в качестве файла, в качестве подкаста.

It’s being transcribed.

Всё это подвергается расшифровке.

I think we’ve had, I don’t know, let’s say roughly 130 classes so far, and I would say probably around 60-70% of it has been transcribed already.

В общей сложности у нас было, грубо говоря, занятий 130, и примерно 60 – 70% всего этого материала уже расшифровано.

That will have to be proofread, and eventually it will go online so that people can read it as well, and eventually, if the English gets improved, it will be translated into other languages. This we’re doing with all the long courses that I’ve taught.

Всё это подвергнется корректуре и затем будет опубликовано на сайте. А когда и английский этих учений будет отшлифован, тогда их можно будет перевести и на другие языки. Так мы поступаем со всеми длительными курсами, которые я преподавал.

For example, Shantideva – Bodhicharyavatara, Engaging in Bodhisattva Behavior – I taught it in I think it was something like 278 classes. Except for eleven, we have the recordings of all of them.

Например, текст Шантидевы «Бодхичарья-аватара», «Вступление в деяния бодтисаттвы»: кажется, на то, чтобы весь этот текст разобрать, у меня ушло 278 занятий, и, за исключением одиннадцати из них, записи всех их сохранились.

A lot of it has been transcribed, we’ve edited the audio, and so on. Eventually all of that will go on the website.

Многие из них уже были расшифрованы, многие файлы подверглись редактированию – в конечном итоге всё это окажется на сайте.

People listen to these classes all over the world. I get emails from people saying that they feel that they are there, in a sense, because some of the people who are in class are very distinctive – you can hear their voice, and they come from different countries, and so on – and so they feel as though they know the people in the class as well. So it’s very nice.

Люди слушают эти записи по всему миру, и я получаю от них письма со словами о том, что им кажется, что они всех нас знают, что они как будто бы присутствуют с нами. Потому что некоторые из тех, кто присутствует на занятиях вживую, – люди весь примечательные, в записях вы слышите их голос, узнаёте, что они все происходят из разных стран и так далее. И у людей, которые слушают запись, возникает ощущение того, что они знакомы с присутствующими на занятиях вживую, это весьма интересно.

I mean, it’s very nice teaching large groups like this, but you don’t really have the personal interaction that you have in a small group in which everybody knows everybody and they know their background, what they do, and what their family is doing, and it’s like family.

Очень хорошо давать учения в таких больших группах, как наша, но это не то же самое, что заниматься в группе небольшой, где друг друга знают, все знают, кто чем занимается, у кого какое происхождение и так далее.

But what I don’t do is go on what I call the “great white guru” trip

Однако чего я не делаю, так это не пускаюсь в путешествие великого белого гуру –

– that I’m the great guru and on a throne, and I dress in some strange clothes and call myself lama, you know? Come on!

не играю в великого белого гуру, то есть не сажусь на большой трон, не одеваюсь в странные одеяния и не называю себя ламой.

People respect me, but we’re all friends. It’s very informal.

Люди уважают меня, но мы все друзья, всё это очень неформально.

And actually I don’t instruct people in terms of “You should do this type of prostration (or do this practice or do that practice).” Absolutely none of that whatsoever.

И я не даю людям наставления типа: «Тебе нужно выполнить простирания. А ты сделай такую практику, а потом вот эту практику». Ничего подобного я не делаю.

It has to come from their side.

Это всё должно исходить со стороны самих людей.

So that’s how I teach,

Так вот я учу,

but that’s not my main activity.

но это не главное, чем я занимаюсь.

You can’t believe how much work the website is, so that’s what I do most of the time – and then I go to the fitness club in order to keep some sort of balance.

Вы не поверите, какое количество трудов требует вебсайт, так что большую часть времени я посвящаю именно ему. Ну, и ещё хожу в фитнес-клуб, для того чтобы поддерживать хоть какой-то баланс.

It’s very important to have balance.

Очень важно сохранять равновесие.

So let’s end with a dedication.

Давайте завершим посвящением.

We think whatever understanding, whatever positive force has come from this, may it go deeper and deeper and act as a cause to reach enlightenment for the benefit of all.

Мы думаем: пусть всё понимание, пусть любая позитивная сила, которая была зарождена посредством этого, углубляется, становится всё глубже и глубже и действует в качестве причины для просветления всех существ.

Thank you.

Спасибо.