Исторический очерк о мусульманах Тибета

Тибетские мусульмане

До 1959 года в Центральном Тибете проживало приблизительно три тысячи тибетских мусульман. Они были потомками мусульман-торговцев, прибывших в Тибет из Кашмира, Ладакха, Непала и Китая в основном в период между XIV и XVII столетиями, женившихся на тибетских женщинах и осевших в Тибете. Они говорили на тибетском языке и следовали большинству тибетских обычаев. В Лхасе у них было четыре мечети, в Шигадзе – две, а в Цетанге – одна. Все эти мечети были построены в тибетском архитектурном стиле. Кроме того у них были две исламские школы в Лхасе и одна в Шигадзе. В этих школах изучали Коран и язык урду. В Индии, в изгнании, тибетцы – мусульмане и буддисты – также живут в согласии, в обстановке религиозной терпимости.

Переселенцы из Кашмира и Ладакха

Кашмир, Ладакх и Тибет имеют давнюю историю торговых взаимоотношений, на протяжении которой купцы из Кашмира и Ладакха селились в Западном и Центральном Тибете. После того как благодаря суфийским мастерам в конце XIV века Кашмир и Ладакх познакомился с исламом, среди переселенцев стали встречаться мусульмане. Однако основной поток иммигрантов-мусульман из Кашмира и Ладакха пришелся на середину XVII столетия – период правления Пятого Далай-ламы. Они уходили в Тибет в основном из-за массового голода в Кашмире и селились в Лхасе.

Особые привилегии, дарованные Пятым Далай-ламой

В рамках политики терпимости ко всем религиозным течениям, Пятый Далай-лама даровал членам мусульманского сообщества особые привилегии. Они могли избирать комитет из пяти человек, чтобы контролировать свои внутренние дела, проводить собственные независимые диспуты в соответствии с шариатом, открывать магазины и вести торговлю в других городах Тибета, а также были освобождены от всех налогов. В дополнение, они могли есть мясо во время буддийского священного месяца сага дава и могли не снимать головных уборов перед монахами, следящими за порядком во время молитвенного фестиваля Монлам. Более того, Пятый Далай-лама предоставил мусульманскому сообществу землю в Лхасе для строительства мечети и устройства кладбища, а также приглашал мусульманских лидеров на все основные государственные праздники.

Торговые делегации из Ладакха

В рамках тибетско-ладакхского мирного договора 1684 года, тибетское правительство позволило торговой делегации из Ладакха посещать Лхасу каждые три года. Это продолжалось даже тогда, когда Тибет был закрыт для остальных иностранцев. Многие из сопровождавших эти делегации мусульман-торговцев из Кашмира и Ладакха оставались в Тибете, присоединяясь к уже живущим здесь членам своего сообщества.

Кроме того, кашмирские мусульмане-торговцы селились в Непале, откуда они вели торговлю с кашмирскими мусульманами Тибета. Когда, завоевывая долину Катманду в 1769 году, Притви Нарайян Шах изгнал их из Непала, многие бежали в Тибет. После заключения в 1856 году тибетско-непальского договора они возобновили свою торговлю с Непалом и Индией.

Армия правивших Кашмиром догров напала на Тибет в 1841 году. Потерпев поражение, многие из попавших в плен солдатов-мусульман из Кашмира и Ладакха  остались в Тибете. Некоторые из пленных индуистов-догра также селились в Тибете и переходили в ислам. Они познакомили страну с техникой выращивания абрикосов и яблок.

Переселенцы мусульмане народности хуэй

Еще с XVII века китайские мусульмане-торговцы народности хуэй из Нинся селились в Силинге, находящемся в провинции Амдо на северо-востоке Тибета. Они женились на местных тибетских женщинах и вели торговлю между Китаем и Центральным Тибетом. Некоторые из них позже поселились в Лхасу, где сформировали отдельное мусульманское сообщество, с собственной мечетью и кладбищем.

Ситуация заметно изменилась после того, как Тибет вошел в состав Китайской Народной Республики. Тибетские мусульмане столкнулись с теми же гонениями, которым подверглись буддисты. Большинство городов в Амдо теперь в основном населены китайскими мусульманами народности хуэй, а местные тибетцы изолированы в высокогорных пастбищных степях. Кроме того, многие торговцы народности хуэй поселились в Центральном Тибете. В отличие от тибетских мусульман они не перенимают образ жизни местного населения, а сохраняют китайский язык и свои обычаи.