Библиотека Берзина

Буддийская библиотека д-ра Александра Берзина

Перейти к текстовой версии страницы. Перейти к разделу навигации.

Введение в практики бодхичитты стадии обещания и коренные обеты бодхисаттвы

Александр Берзин
Москва, Россия, октябрь 2009
русский перевод: Евгений Бузятов

Занятие пятое: Обеты с пятого по десятый

расшифровка аудио
Слушать аудиоверсию этой страницы (1:20)
We’ve been speaking about the bodhisattva vows

Мы говорили об обетах бодхисаттвы,

and we have taken a look at their role on the Buddhist path.

мы рассмотрели их роль на буддийском пути.

We’ve seen that in order to take them, we need to have developed ourselves already along the Buddhist way

Мы увидели, что для того, чтобы принять их, нам нужно уже пройти какой-то путь на буддийском духовном пути,

through the various stages of the lam-rim, the graded stages of pathway minds, before this.

пройти по ступеням ламрима, то есть поэтапного пути к просветлению.

We need to have trained ourselves to develop bodhichitta.

Мы должны были потренироваться в развитии бодхичитты,

And with the development of bodhichitta, have first the aspiring state with which we merely wish to attain enlightenment for the benefit of others,

где есть две стадии: сначала устремлённая бодхичитта, когда мы зарождаем «всего лишь желание» достичь просветления на благо других,

which has the merely wishing part; and the pledged part with which we pledge never to give this up.

где также есть две части: «только лишь желание» и вторая часть – это обещание, когда мы обещаем никогда не расставаться с этой устремлённостью.

And we’ve seen the trainings that go together with that pledged state.

Мы рассмотрели те упражнения, которые мы практикуем, вступив на эту стадию обещания.

And then we looked at how we take the bodhisattva vows, very briefly,

Мы вкратце рассмотрели, как мы принимаем обеты бодхисаттвы

and what is the nature of a vow.

и какова природа обета.

And then we started the discussion of the bodhisattva vows themselves, and we covered the first three.

После этого мы приступили к рассмотрению самих обетов бодхисаттвы и успели пройти первые три.

The first was praising ourselves and/or belittling others.

Первый обет – это воздерживаться от восхваления себя и принижения других.

That means either doing both, or doing one or the other by itself.

Здесь имеются в виду или оба этих действия, или какое-то одно из них.

And we saw that what was stipulated here is that the person to whom we speak such words is someone in an inferior position to us.

И что здесь подразумевается – когда мы говорим соответствующие слова человеку, который занимает нижестоящую позицию.

And our motivation, in terms of praising ourselves, would be desire and greed for receiving something from that person in an inferior position –

А наша мотивация – это страстное желание или жадность, желание получить что-то от человека, который находится в этой нижестоящей позиции.

so either receiving material profit or praise or love or respect.

Мы можем хотеть получить деньги или похвалу, уважение.

And the motivation for belittling the other would be jealousy – we’re jealous of that person.

И мотивация, почему мы принижаем другого человека, должна быть ревность или зависть.

And what we say can either be true or false; it doesn’t matter.

И неважно, говорим мы правду или ложь.

And there’s a secondary bodhisattva vow that is similar to this (praising ourselves and/or belittling others), but there the motivation is different.

Также есть вторичный обет бодхисаттвы, который также заключается в том, чтобы избегать возвышения себя и принижения других, но там другая мотивация.

In this case it would be pride: we’re very proud of ourselves and very haughty – putting on airs, in other words. “I’m so wonderful,” like that, and then praising ourselves. So that would be the motivation for praising ourselves,

В этом случае мотивацией будет гордыня, когда мы гордимся, можно сказать, раздуваемся от гордости, и, соответственно, чувствуем себя превосходящими, и вследствие этого себя превозносим.

rather than wanting to get something from the people that we praise ourselves to.

Это другая ситуация, чем когда мы пытаемся получить что-то и ради этого восхваляем себя.

And the motivation for belittling someone is anger (we just don’t like them),

И мотивацией для принижения кого-то в этом случае будет гнев, когда мы просто кого-то не любим,

rather than jealousy of them.

а не ревность-зависть по отношению к этому человеку.

And so we can see that the first one, the one that is a root vow, the first motivation, that if we are praising ourselves because we want to get something from the person that we praise ourselves to, that’s really exploiting the other person, not really trying to help them, but to get something from them.

И если мы посмотрим на первый из этих обетов, коренной обет, когда мы возносим себя из желания получить что-то, то мы просто, вместо того чтобы помогать какому-то человеку, мы им пользуемся для своей собственной выгоды.

So that’s much more damaging to our bodhisattva behavior than just praising ourselves because we are so proud and arrogant.

И это значительно больше вредит нашей практике бодхисаттвы, чем восхвалять себя просто из гордыни.

And also belittling the other person because we’re jealous of the other person – again, that has to do with we’re jealous because we want to get for ourselves something that this other person has, like a lot of followers. So again it’s damaging with respect to other people, people that we possibly could help.

Опять же, когда мы говорим о зависти или ревности, то мы тоже хотим получить что-то для себя, что-то, что принадлежит другим, и поэтому мы завидуем, например, тому, у кого много последователей. То есть в данном случае мы наносим ущерб тому, кому мы на самом деле хотели бы помочь.

Whereas belittling somebody simply because we don’t like them or we’re angry with them doesn’t really involve other people that we’re trying to help.

В то время как если мы принижаем кого-то из гнева, из-за того, что нам этот человек не нравится, то в этой ситуации не замешаны люди, которым мы стараемся помочь.

And so we can see why one would be a root bodhisattva vow and the other would be a secondary one. What is more important is damaging our way of helping others.

Вот почему один из обетов является коренным, а другой второстепенным: потому что в первом случае речь идёт о ситуации, когда мы помогаем другим.

The second one was not sharing the Dharma teachings, or our wealth or possessions, or time.

Второй обет – избегать не делиться учениями Дхармы или богатством, а также временем.

And here the motivation was attachment and miserliness,

Мотивацией здесь должна быть привязанность или скупость.

which means we want to keep it all to ourselves. So that’s very damaging to our ability to help others.

То есть мы хотим сохранить всё, чем мы обладаем, для себя. И, естественно, это приносит вред нашей способности помогать другим.

Whereas there’s a secondary bodhisattva vow which is quite similar,

В то время как есть вторичный обет бодхисаттвы, который похож на этот,

which is called “not giving the Dharma to those who wish to learn it.”

который называется «не давать Дхарму тем, кто хотел бы её изучать».

And there the motivation is not that we want to keep it all to ourselves, but it is “I’m angry or I don’t like this other person, so I don’t want to teach them”;

Здесь мотивацией будет не то, что мы хотим сохранить это для себя, а неприязнь к другому человеку: нам он не нравится, и поэтому мы не хотим его учить.

or out of spite – they did something that I didn’t like and so I’m going to be nasty back to them;

Или если кто-то из вредности сделал что-то, что нам не нравится, то мы хотим также отплатить ему тем, что будем вредными с ним.

or we’re jealous that if I teach this other person then they will develop more and become more famous than me;

Или здесь мотивацией может быть ревность или зависть, когда этот человек изучит больше, чем я, и станет более известным;

or it could be out of laziness,

или это может быть из-за лени;

or out of indifference: I just don’t care.

или безразличия, когда нам всё равно.

So vows to not teach or share the Dharma out of those motivations is basically because of our own disturbing emotions; whereas if we don’t teach because we want to keep it to ourselves, that’s out of selfishness. And so not doing it out of selfishness, keeping it all for ourselves, is what is most against bodhisattva behavior of giving to others.

То есть в случае с вторичным обетом нашей мотивацией являются наши тревожащие эмоции, в то время как в случае с первичным обетом, коренным обетом, у нас присутствует эгоизм, то есть желание сохранить что-то для себя, которое значительно более разрушительно для нашего устремления бодхисаттвы.

Then the third one was not listening to others’ apologies or striking them, hitting them,

Третий обет – я буду говорить не как обет, а как то, от чего нужно воздерживаться – не выслушивать извинений других или бить их.

and the motivation for either of these would be, primarily, anger.

И в данном случае мотивацией будет в первую очередь гнев.

And it refers to the actual occasion when we’re yelling or hitting somebody, and either that person begs, “Please forgive me. Please stop,” or somebody else begs on their behalf, and we don’t do it, we don’t stop.

А это относится непосредственно к той ситуации, когда мы кричим на кого-то или кого-то бьём и, хотя этот человек умоляет нас о пощаде или кто-то другой просит нас остановиться, мы не делаем этого и продолжаем.

Whereas there’s a secondary vow

В то время как есть похожий вторичный обет –

which is to refuse others’ apologies, and that’s referring to afterwards: when we are holding a grudge toward the other person and they beg for forgiveness, or apologize, later.

не принимать чужих извинений – относится к ситуации, когда уже после какого-то происшествия мы затаили на кого-то обиду, затаили гнев, и этот человек приходит и извиняется, но мы не прощаем его.

And the first one is more heavy, as a root bodhisattva vow, because when we’re angry and we’re actually hurting the other person, then of course at that time we have to stop. Later, we’re just holding a grudge; we are not actually hurting the person physically or abusing them verbally at that time, so it’s secondary, it’s less strong, less heavy.

И первый из этих обетов более сильный, потому что он относится к ситуации, когда мы действительно причиняем кому-то вред – кричим на другого человека или бьём его. В то время как второй обет вторичный, он менее сильный, потому что это уже речь идёт о ситуации, которая произошла после, через какое-то время.

In other words, in the first situation we’re actually hurting the other person, in the second situation we’re probably just ignoring them.

И получается, что в первом случае мы реально причиняем вред кому-то, а во втором случае просто игнорируем кого-то, пренебрегаем кем-то.

Okay. The fourth bodhisattva vow is to avoid discarding the Mahayana teachings and propounding made up ones.

Четвёртый обет бодхисаттвы – избегать оставления учений махаяны и выдвижения собственных учений.

And here we are rejecting the correct Mahayana teachings for bodhisattvas, so that’s something,

Речь идёт о том, что мы опровергаем, отклоняем какие-либо правильные учения махаяны

and we make up something false that resembles the Mahayana teachings and we claim that these are the authentic teachings of Buddhism.

и выдвигаем вместо этого свои собственные учения, претендуя на то, что именно это правильные буддийские учения.

And this is not just in terms of ourselves – we’re making up some false understanding that we don’t really know, because we don’t know what it is –

И речь идёт не о том, что мы сами это для себя делаем, то есть что мы неправильно что-то поняли и удерживаем это неправильное понимание.

but it has to do with: we know what the correct teachings are, and we throw that out because I don’t like it, and we make up something else which is more comfortable to us.

В данном случае мы знаем правильное учение, но мы выбрасываем его и при этом выдвигаем какое-то своё, потому что-то то нам просто не нравится.

And it’s not just keeping this to ourselves,

И мы не только придерживаемся его сами,

but we teach this to others in order to get them to follow us as their teacher.

мы учим этому других, чтобы они следовали за нами как за учителем.

Then it’s breaking this bodhisattva vow.

Вот в этом случае это будет нарушением обета бодхисаттвы.

An example:

Например,

We want to be a very popular guru among people with a very liberal attitude toward sex,

мы хотим среди людей, у которых очень свободное воззрение на секс, быть гуру,

so we discard the Buddhist teachings about inappropriate sexual behavior

и мы отклоняем буддийские учения, опровергаем буддийские учения о неправильном половом поведении,

which lists all sorts of commonly practiced sexual activities that most people would not be so happy to give up,

где есть список неуместных способов полового поведения, которые многие люди не хотели бы отбрасывать, не хотели бы отказываться.

and we teach instead that the proper bodhisattva behavior toward sex is just not to hurt anybody by what you do.

И такие учителя могут говорить, что правильное половое поведение – это просто не причинять вреда другим, когда вы занимаетесь сексом.

And we do that in order – I mean, we know what the correct teachings are, but we think, “Well, if I teach that, everybody’s going to leave, nobody is going to accept Buddhism, so I’ll teach a much watered-down version, and say that’s really what Buddha meant” – in order to get more people to follow me.

И мы знаем правильное учение, но просто мы думаем: «Если я буду учить правильным учениям, то тогда просто большинство людей уйдёт и никого не останется, поэтому я дам какие-то более простые учения и скажу, что это то, что на самом деле имел в виду Будда».

The basis of Buddhist ethics is to show us various types of behavior to avoid because they’re motivated by very strong disturbing emotions. In the case of sexual behavior, usually by very, very strong lust and desire.

Основа буддийской этики в том, чтобы избегать действий, которые вызваны сильными тревожащими эмоциями. В случае с неправильным половым поведением речь идёт, как правило, об очень сильной страсти.

So the basis of sexual ethics in Buddhism is all oriented toward helping us to diminish acting out thoughts of lust and desire.

И соответственно, основой буддийского правильного полового поведения будет избегание тех действий, которые базируются на очень сильной страсти.

And so it’s very different from our Western humanitarian liberal view, which is ethics based on not causing harm to others.

И это довольно сильно отличается от нашего западного свободного, либерального взгляда, в основе которого лежит непричинение вреда другим.

So making up teachings like that and claiming that this is what the Buddha actually is teaching, and teaching it to others so that they will follow us, is really deceiving others. It’s not giving them the authentic, real Dharma.

Если мы заявляем, что именно этому учил Будда, при этом отрицая то, чему он учил на самом деле, говоря об этом другим, это и будет оставление учений махаяны.

Now, if you teach, make a difference, as I do, between “Dharma-Lite” and “The Real Thing” Dharma.

Я, например, делаю различие между настоящей Дхармой и Дхармой-лайт, или «облегчённой Дхармой».

And be perfectly clear that Dharma-Lite is not The Real Thing,

При этом совершенно понятно, что Дхарма-лайт отличается от подлинной Дхармы.

but is an easier level to practice just in terms of this lifetime, with thoughts only to benefit this lifetime.

Это просто более простой способ практики, который основан на мыслях о благах этой жизни.

Then to teach, as a first step along the way to Buddhist ethics, not hurting anybody by our sexual behavior – as long as we don’t say that this is the teaching of Buddha, that this is what Buddhism is all about – this is fine.

И в этом смысле совершенно нормально учить половому поведению на основе непричинения вреда другим, но при этом важно понимать, что это только первый шаг к освоению самой буддийской этики и не говорить, что вот этот первый шаг – это вся цель.

Because, of course, Buddhism and Buddha would agree: don’t hurt others by your sexual behavior. But that isn’t the only point of the Mahayana – well here it’s not just Mahayana – the general Buddhist teachings.

Да, конечно, Будда согласился бы с этим – что не следует причинять другим вред своим половым поведением, и поэтому это не противоречит учениям махаяны, и не только махаяны, а всем буддийским учениям.

Buddhist teachings are intended to lead others to liberation and enlightenment and, for that, one has to overcome lust and longing desire.

Буддийское учение предназначено для того, чтобы помочь другим достичь освобождения и просветления, и для этого нам нужно преодолеть страсть и желание.

The fifth bodhisattva vow is taking offerings intended for the Triple Gem (for the Buddha, Dharma, and Sangha),

Следующий обет – избегать присвоения подношений, предназначенных для Трёх Драгоценностей: Будды, Дхармы и Сангхи.

and this is something that we vow to avoid.

Это то, чего мы должны избегать, принимая этот обет.

And this means to either steal or embezzle – which means to use it for our own profit, either personally, or getting somebody else to do it for us – anything that’s offered or belongs to the Buddha, Dharma, and Sangha,

Это означает, что нам не следует красть или использовать на свои собственные нужды, присваивать то, что было поднесено Будде, Дхарме и Сангхе, – как лично, так и прося сделать это кого-то другого,

and then to consider it to be ours.

когда мы считаем, что то, что раньше принадлежало Трём Драгоценностям, теперь наше.

So if someone makes an offering to Buddha, Dharma, and Sangha, for instance to a Buddhist center, or to making a statue, or to printing Dharma books or translating them,

Например, если кто-то делает подношение, например подношение светильников или делает подношение для центра, подношение на печать книг или на их перевод,

or for feeding a group of monks or nuns,

или подношение на пищу для монахов и монахинь,

and we take that money or offering for ourselves, that is inappropriate. That’s transgressing this vow.

если мы присваиваем это подношение или эти деньги, то это неподходящее поведение: это нарушает или преступает этот обет.

In this context, Sangha refers to any group of four or more monks or nuns.

Под Сангхой в данном случае понимается группа из четырёх или более монахов или монахинь.

We’re not referring here to the arya Sangha.

В данном случае речь не идёт об арья-Сангхе.

Now of course if we are working, let’s say we’re working on translating or publishing Dharma texts, then if an offering is given and it is used for our salary, that’s something else because we’re actually working to further the Buddha, Dharma, and Sangha –

Другое дело – если мы работаем для Будды, Дхармы и Сангхи, например переводим какие-то тексты, и нам за это платят зарплату, то это другое дело –

if it is a standard procedure that we’re getting paid for our work.

если речь идёт о стандартной процедуре, когда нам платят зарплату за работу.

But here we’re talking about when we’re not involved specifically in Buddhist work

Здесь речь идёт о людях, которые не вовлечены в работу для буддизма,

and we just take offerings and donations for ourselves.

когда они просто забирают какие-то подношения, пожертвования себе.

And why is this a root bodhisattva vow?

Почему это коренной обет бодхисаттвы?

Because when offerings are made to further the Buddha, Dharma, and Sangha, this is to further make Buddhist teachings available for helping others to reach liberation and enlightenment,

Потому что, когда кто-то делает подношения Будде, Дхарме и Сангхе, они предназначены для распространения буддийских учений, для того чтобы таким образом была оказана помощь другим.

which as a bodhisattva this is what we’re trying to do, is to make these methods available. That doesn’t mean to be a missionary, but to make these methods available to help others. And we are preventing that by stealing.

А нам как бодхисаттвам именно этим и следует заниматься, то есть распространением учения, распространением буддийских методов; при этом речь идёт не о миссионерстве. Соответственно, если мы крадём то, что предназначено для этих целей, то это противоречит поведению бодхисаттвы.

Okay, that’s the fifth bodhisattva vow.

Это был пятый обет бодхисаттвы.

The sixth vow is to avoid forsaking the holy Dharma.

Шестой обет – оставлять святую Дхарму.

And this is referring to, we repudiate – “repudiate” means to not just deny, but to angrily try to refute something –

И здесь речь идёт об опровержении Дхармы, то есть когда мы не только отрицаем, но и опровергаем [в гневе].

so we repudiate or, by voicing our opinion, we cause others to repudiate.

Мы делаем это, высказывая своё мнение или вынуждая других отрицать.

And what is it that we’re talking about here? What is it that we’re repudiating?

О чём здесь идёт речь? Об опровержении чего?

It’s that the textual teachings of either the shravaka, pratyekabuddha – those are the two divisions of Hinayana – or the Mahayana vehicles, that any of these teachings are Buddha’s words. So we’re trying to disprove that these were the words of the Buddha.

О том, что те или иные тексты одной из двух колесниц, то есть или колесницы шраваков и пратьекабудд (хинаяны), или махаяны, – что они не были, не являются словами Будды.

So here we are denying and going to argue very strongly that either all of the texts of one of these classes, either Hinayana or Mahayana, are the teachings of the Buddha – either all of them or just some of these texts.

Мы здесь отрицаем, опровергаем то, что какие-либо из учений Будды хинаяны или махаяны, все или только некоторые отдельные тексты, являются словами Будды.

The point is that all the various texts, all the various vehicles, that were taught by Buddha are intended to help people to achieve either liberation or enlightenment – not just people, all beings

Все учения Будды всех колесниц предназначены для принесения пользы людям и всем другим существам, для того чтобы принести им освобождение и просветление.

– and by saying they were not taught by Buddha, then we are saying, well, this isn’t Buddhist, and so we are discouraging others to follow certain teachings that might be very beneficial and suited for them.

И если мы говорим, что те или иные учения не были преподаны Буддой, что они не буддийские, то мы можем заставить разочароваться других в этих учениях, которые, возможно, подходят для них лучше всего.

Now we have to look at this a little bit more carefully,

Нам важно очень осторожно относиться к этому пункту.

because if we look at it from a so-called scientific Buddhalogical, historical point of view,

И если мы посмотрим на это с научного – буддологического, исторического – ракурса,

on the basis of the language of various texts and so on, then scholars trained in Western methodology would argue that many texts, like Mahayana and tantra, just on the basis of language, were written much, much later than the time of the Buddha. So they couldn’t possibly have been taught by the historical Buddha.

современные учёные на основе тех методов, которые у нас сейчас доступны, исследуя тексты, в частности махаяны и тантры, могут прийти к выводу, что эти учения были записаны значительно, значительно позже времени жизни Будды.

But the point is that none of the teachings were written down at the time of the Buddha and all of them were passed on orally,

Но здесь важный момент в том, что ни одно учение буддизма не было записано во времена Будды: сначала они передавались устно.

which implies that people had phenomenal memories at that time and could memorize all the various teachings of the Buddha – not necessarily one person memorizing them all – and that from generation to generation it was passed on and memorized.

Что подразумевает, что у людей в прошлом была уникальная, выдающаяся память и они запоминали учение Будды – необязательно один человек запоминал всё, конечно, – и передавали из поколения в поколение все эти тексты – то, что потом стало текстами.

Actually this is not so far-fetched or preposterous if you think about the modern custom in Tibetan monasteries.

И если мы посмотрим на то, что происходит в современных буддийских монастырях, это не такое уж абсурдное предположение, или невероятное.

It’s not so unbelievable, because in the monasteries now, each division of a monastery – I’m thinking of the main Gelugpa monasteries – is responsible for a certain tantra text and its rituals and so on. And so all the monks are required to memorize all the texts of that particular set of texts, so if you take all the Buddha’s teachings and you have each small division of each monastery be responsible for one sutra or another, then it’s quite believable that you could have had an oral transmission of all the Buddha’s teachings that way, without anything having been written down.

Если мы посмотрим на то, что происходит сейчас в буддийских монастырях, в частности в монастырях школы гелуг, то каждый монастырь отвечает за какие-то линии передачи учения, например тантрических учений. То есть монахи в этом монастыре должны это учение освоить, они должны знать наизусть соответствующие тексты. И поэтому нет ничего невероятного в том, что и в прошлом множество разных [групп монахов] были ответственными за передачу тех или иных сутр.

Even now, Tibetan monastics memorize thousands of pages of texts,

Даже сейчас монахи и монахини тибетские запоминают тысячи и тысячи страниц текста.

because they start memorizing when they are small children around the age of seven or eight and the human brain is most capable of memorizing and retaining for the rest of your life things that you learn at such a small age.

Они начинают запоминать их в возрасте семи-восьми лет, когда как раз мозг наиболее способен к запоминанию. И таким образом, на всю жизнь у них это отпечатывается в памяти.

So, according to the tradition, the Hinayana texts were recited more openly than Mahayana, and the Mahayana even was more open than the tantra texts; but nevertheless they were all transmitted orally like this.

Все эти учения передавались устно, таким образом. При этом учения хинаяны были более доступны, чем учения махаяны, а учения махаяны более доступны, чем учения тантры.

And when the texts were finally written down, then one of Buddha’s injunctions as well was to give the teachings in all different languages, so put it in your own language. So there is no contradiction in the fact that the language in which the text first appeared would be the language of a particular historical period when it appeared.

И перед буддизмом тогда, когда эти тексты были записаны, встала задача ещё и распространить их на разных языках. Соответственно, нет ничего удивительного в том, что, когда мы смотрим на какой-то текст, он записан именно в той языковой традиции, которая присутствовала в ту эпоху, когда он распространялся.

And so some texts were written down in Pali, some texts were (eventually, when they were written down) in Sanskrit, some were written down in a later style of Sanskrit. And this is consistent with the methodology that Buddha himself recommended, so that doesn’t necessarily prove that the text didn’t come from Buddha.

Некоторые тексты записаны на пали, некоторые на санскрите, некоторые на более позднем санскрите, и в этом нет ничего удивительного. Будда сам рекомендовал таким образом распространять, записывать учения. Это не означает, что все эти учения, записанные разным способом, не идут от Будды.

And Shantideva himself gave a very excellent refutation here

И сам Шантидева приводит здесь очень хорошее отрицание такого подхода,

toward those who would argue that the Hinayana texts are valid or authentic but not the Mahayana.

позиции тех, кто утверждает, что учение хинаяны является словами Будды, а учение махаяны нет.

He said that any reason that you use to disprove or try to disprove that the Mahayana texts are authentic words of the Buddha, I could use that same argument to try to prove that your texts, the Hinayana texts, are not the authentic words of the Buddha, because also it relied on oral tradition and was not written down until centuries later.

Шантидева сказал: «Все те аргументы, которые вы используете для доказательства того, что учения махаяны не являются словами Будды, мы можем точно так же использовать для того, чтобы доказать, что и учения хинаяны тогда тоже не являются словами Будды. Потому что и то и другое было записано уже после ухода Будды.

And, likewise, any argument that you use to prove that your texts are the authentic words of the Buddha, I can use the same arguments to prove that the Mahayana texts are the texts of the Buddha.

И точно так же как те же самые аргументы, которые вы используете для того, чтобы доказать, что учения хинаяны являются словами Будды, точно так же можно использовать их же для того, чтобы доказать, что учения махаяны являются подлинными словами Будды».

So this is obviously a very valid line of reasoning.

Да, конечно, это довольно правдоподобное рассуждение, цепочка доказательств.

Also, if we analyze what it means for a text to have been taught by Buddha,

И если мы исследуем те цели, исходя из которых Будда давал эти тексты, эти учения,

then we have to look at what type of being is the Buddha in the Hinayana texts. Who is teaching them? What kind of being is the Buddha who in the Mahayana texts is teaching the Mahayana texts? And what kind of Buddha is the Buddha in the tantra texts that is teaching the tantra vehicle? And these reveal three very, very different descriptions of a Buddha. And so the Buddha who is giving a teaching, the Hinayana teaching, is described in the Hinayana teaching what kind of Buddha it is. And in the Mahayana sutra there’s another description of – who the Buddha is, who’s teaching. And yet a third one in tantra. And these are three very different pictures of what a Buddha is.

если мы исследуем, как Будда описан в этих видах учений… В учениях хинаяны, махаяны и тантры есть описания Будды, который давал эти учения. И если мы сравним их, то это очень разные описания Будды.

So the Buddha who is teaching the Hinayana scriptures is the historical Buddha who became enlightened in that lifetime as Shakyamuni Buddha, and after he passed away, in parinirvana, that was the end of him, the end of his mental continuum.

В учениях хинаяны Будда представлен как историческая личность, как человек, который достиг просветления. И потом, когда он ушёл в паринирвану, его сознание прекратилось.

And so when we say Mahayana sutra and Mahayana tantra were taught by Buddha, that doesn’t necessarily mean that it was taught by the historical Buddha –

И когда мы говорим о том, что учения махаяны – сутры и тантры – были переданы Буддой, мы необязательно должны считать, что это был исторический Будда.

or a view of Buddha that limits Buddha to merely the historical Buddha, to be more accurate.

То есть, если быть более точным, необязательно их дал тот Будда, который соответствует описанию Будды как исторической личности.

The Buddha who’s teaching the Mahayana sutras is somebody who not only manifested as the historical Buddha, but became enlightened eons ago and can manifest in millions of different emanations at all times, throughout eternity,

Будда, который описан в махаяне, – это не только тот Будда, который жил в наше историческое время. Это, кроме того, и многочисленные другие проявления Будды. Считается, что это существо, которое достигло просветления множество, множество, множество эонов назад и которое может испускать многочисленные проявления, миллионы различных проявлений, в бесчисленные миры и так далее;

with all sorts of Nirmanakaya forms and Sambhoghakaya forms, and teaching in Buddha-fields, and all this sort of stuff. The Buddha in Mahayana is not just limited to the historical Shakyamuni Buddha.

у которого есть формы нирманакаи, самбхогакаи. Таким образом, Будда в махаяне не ограничен только историческим Буддой.

So you have to apply dependent arising here to see that the teacher of the Mahayana sutras is the Buddha described in the Mahayana sutras,

То есть важно применять здесь понимание взаимозависимого происхождения и понимать, что речь идёт о разных описаниях Будды.

and so there’s no contradiction here in terms of Buddha teaching Mahayana,

И здесь нет противоречий в том смысле, что Будда учил махаяне,

even if it was Buddha appearing at a different time.

даже если этот Будда появлялся в разные времена.

In any case, we have in the sutras (Mahayana, I’m not quite sure if it’s in Hinayana sutras), Buddha inspiring others to give the teachings, and Buddha is present, like in the Heart Sutra, and then just confirms at the end that these are the authentic teachings. There are many different types of teachings that are included as the words of the Buddha. It doesn’t mean that the Buddha himself had to have spoken them.

Есть разные виды учений, которые считаются буддийскими, – необязательно именно сам Будда их произнёс. Например, в махаяне есть сутры, когда Будда вдохновляет кого-то другого давать учения. Например, в «Сутре сердца» учение даёт не сам Будда, а Будда только в конце подтверждает, что это подлинное учение.

And if we look at the description of Buddha in the tantra texts, then we have an even broader description of who and what Buddha is.

И если мы посмотрим на описание Будды в тантрических учениях, которое ещё более обширно в отношении того, чем или кем является Будда,

Then we have Buddha as Vajradhara or Samantabhadra, the primordial purity of the subtlest level of consciousness in everybody’s mind, and so on. And so there is no contradiction that Buddha Vajradhara is going to reveal teachings, in pure visions and all sorts of things, to others who write it down, and you get the tantras.

там мы увидим Будду Ваджрадхару и Самантабхадру, а также изначально чистый уровень ума всех существ, то есть наиболее тонкого уровня ума, и учения тантр были переданы этими Буддами тем, кто их записал, в чистых видениях.

There’s no contradiction that somebody can get from pure Dharmakaya level of Buddha – the clarity of the subtlest mind, and so on – that someone gets revealed teachings, either in a pure vision or in some other way, because this is the way that the tantras originate. Vajradhara told it to somebody in some way and then they wrote it down, in a pure land, usually.

Поэтому в этом нет противоречия – то, что кто-то в этих чистых видениях получал учения от Ваджрадхары, и записывал их, и передавал. Таким образом передавались тантры, с помощью вот этого чистого видения.

We have a description in some of the tantras

В описании некоторых тантр,

that at the same time as Buddha was teaching the Prajnaparamita Sutras on Vulture’s Peak,

когда Будда преподавал учение праджняпарамиты на пике Грифа,

simultaneously Buddha appeared at the Dhanyakataka Stupa in South India

одновременно он появился в Дханьякатака ступе в Южной Индии

as Heruka Chakrasamvara, with four faces,

в виде Херуки Чакрасамвары с четырьмя лицами,

and from each face of his four faces he taught a different class of tantra simultaneously.

одновременно из каждого из которых он учил различным классам тантры.

So this is the Buddha that is teaching tantra, that’s quite different from the historical Shakyamuni Buddha.

Вот это описание Будды, который учил тантрам, довольно сильно отличается от исторического описания Будды Шакьямуни.

And so it is all dependent. What kind of Buddha taught each of these classes of Buddhist teachings – Hinayana, Mahayana sutra and Mahayana tantra – has to be relative to the description of the Buddha given in each of these texts.

И поэтому очень многое [в том, какой Будда передавал разные классы учений,] зависит от описаний Будды в различных учениях.

In order to say in a fair way who is the Buddha that taught a text,

Чтобы на самом деле честно сказать, кем же был Будда, который учил тому или иному тексту,

it has to be dependent on the description of Buddha in that text itself.

мы должны соотносить это, то есть брать это в зависимости от описания Будды в самом этом тексте.

It’s not fair

Было бы нечестно, неправильно

to consider Buddha as a truly existent – by his own power, as one thing – historical Buddha and teaching all the different vehicles.

считать, что у нас есть абсолютно реально существующий исторический Будда и что именно он учил всем колесницам.

The way in which one conceives of Buddha

То, как мы видим Будду,

has to be dependent on the description in the text

это должно зависеть от того, что написано в тексте, от его описания в тексте,

of the Buddha who is teaching it.

от описания Будды, который этому тексту учил.

So we have the most broad understanding and depiction of Buddha in the tantras;

То есть в тантрах у нас значительно более обширное описание Будды.

and it includes within that description of Buddha in the tantras, the Mahayana sutra description of the Buddha;

И в тантрические описания Будды включается и описание Будды в махаяне, в сутре махаяны.

and within the Mahayana sutra description of a Buddha, it would include the historical Buddha because Buddha manifested as that as well.

А описания в сутрах махаяны будут включать в себя описания Будды как исторического Будды, потому что он проявлялся и таким образом.

And so when we say that Mahayana is a vast vehicle,

И когда мы говорим о том, что махаяна – это обширная колесница,

it is also vast in terms of its description of a Buddha,

она также обширна с точки зрения описания Будды.

much vaster than the description of a Buddha we would find in the Hinayana texts.

Это описание значительно более обширно, чем то, которое мы найдём в текстах хинаяны.

Now someone asked how do we know that a teaching that somebody claims they got in a pure vision is an authentic teaching that was revealed to them by Vajradhara, Samantabhadra or whoever?

Вы спросили: «Откуда нам знать, что те учения, которые были открыты в чистом видении и записаны как тантры, были переданы Ваджрадхарой или Самантабхарой?»

For that, the guidelines are given quite clearly.

По этому поводу есть довольно чёткие руководства.

The teaching in a pure vision or a terma (gter-ma) revealed text, a buried text, have to be consistent with the main points of Buddhist teachings, not contradictory to it.

Учения, полученные в чистых видениях, открытые таким образом, должны быть последовательны, если сравнить их с другими учениями Будды.

In terms of refuge, and renunciation, and bodhichitta, and liberation, enlightenment – you know, these major themes of Buddha.

То есть основные темы учения Будды: прибежище, отречение, достижение освобождения и просветления,

Bodhichitta, four noble truths,

бодхичитта, четыре благородные истины,

all conditioned phenomena are impermanent, and suffering – the basic teachings. It has to be consistent with that.

то, что все обусловленные явления непостоянны, то, что существуют страдания, – все основные позиции положения учений должны присутствовать.

And of course it can have slightly different philosophical interpretations of different points, but the main themes are consistent;

Да, конечно, могут быть различные интерпретации отдельных положений учения на тонком философском уровне, но основные положения должны быть одни и те же.

and well-qualified yogis and practitioners can attain the realizations and attainments that are described in that texts by means of following the methods described in those texts.

И высокореализованные йоги, практикующие, практикуя то, что в этих текстах содержится, должны получить соответствующие знаки, постижения и так далее.

So it is validated as an authentic teaching of the Buddha in terms of inference. If it has all the major themes, then one infers that it is a teaching of the Buddha,

То есть мы должны полагаться на умозаключения, сопоставляя эти учения с другими учениями, которые преподал Будда.

and by valid straightforward cognition of those who practice it and gained realizations that are described in it.

И благодаря прямому постижению тех, кто практиковал это учение, кто уже имеет высокий уровень духовного развития и может, практикуя их, достичь результата.

So those are the criteria.

Таковы критерии.

Any further questions on this?

Есть ли ещё какие-либо вопросы по этому поводу?

There’s a secondary bodhisattva vow that is similar,

Есть похожий вторичный обет бодхисаттвы,

which is called “forsaking Mahayana,”

а именно «оставлять махаяну».

and here we accept that Mahayana are the authentic teachings of Buddha, the secondary vow. We, unlike the root vow, we accept that Mahayana teachings are the words of the Buddha,

В отличие от коренного обета, вторичное падение заключается в том, что мы, хотя и признаём, что то или иное учение является учением Будды,

but we criticize certain aspects that we don’t like.

но мы критикуем некоторые аспекты этого учения, которые нам не нравятся.

And that’s referring specifically to all these extensive deeds of Buddha described in Mahayana texts,

В частности, это относится к этим всевозможным деяниям Будды, описанным в текстах махаяны, –

like Buddha can multiply into countless different forms simultaneously and be everywhere at the same time;

то, что он может одновременно проявлять бесчисленное количество форм и появляться во множестве мест одновременно,

and Buddha can understand all languages; and when Buddha speaks everybody understands it in their own language.

и то, что Будда понимает все языки и когда он говорит, то все понимают его речь на своём языке.

And we say, “This is ridiculous. I like the Mahayana, I like the whole concept of bodhichitta and love and compassion but, excuse me, this is too much.”

И если мы говорим, что «это вообще очень странно», что «мне нравится и махаяна, мне нравится бодхичитта, любовь, сострадание, но, извините, вот конкретно эти вещи – это просто невероятно».

So if we criticize that, or criticize the profound teachings of voidness – you know, this is too complicated, who needs that? – this type of thing, that’s this secondary vow.

Если мы критикуем эти учения или, например, глубокие учения о пустотности, говоря, что они слишком сложны и кому вообще они нужны, то это относится к этому вторичному падению.

And we could criticize it in one of four different ways.

Есть четыре разных способа критиковать эти учения.

The first is that their content is inferior, in other words they’re talking complete nonsense that Buddha can multiply into so many different forms.

Например, что содержание этих учений не слишком важно или…

Translator: Inferior means not important or sheer nonsense?
Alex: Inferior means just not good, stupid.

то, что это плохое, глупое учение – то, что он может проявляться в бесчисленном количестве форм и так далее.

Like Milarepa being able to shrink and go into the tip of a yak’s horn. “This is ridiculous,” we would say. “This is an inferior teaching, not for sophisticated people, maybe for nomads or something like that.” Very arrogant.

Например, то, что Миларепа мог поместиться в ячьем роге. И мы говорим: «Ну, это не для таких умных людей, как мы. Может быть, для каких-то кочевников эти учения ещё подходят». То есть у нас высокомерный подход.

And the second is that their manner of expression is inferior – inferior means bad quality, low quality.

Или что стиль их изложения недостаточно хорош –

Saying that this is bad writing, the way that it’s written makes no sense.

что они плохо написаны и поэтому бессмысленны.

And then the third one is that the author is inferior.

Третье – то, что их автор плох.

So there are many commentaries and things like that. It’s saying, well, this author was no good.

Мы, например, говорим, что автор тех или иных комментариев недостаточно хорош.

And the fourth one is that their use is inferior, that this is of no benefit to anyone. To say that Milarepa walked into the tip of a yak’s horn, this is of no use to anyone.

И четвёртое – что их применение не имеет смысла, что оно ни для кого не подходит. Например: «Как можно применять учение о том, что Миларепа вошёл в рог яка?»

So this a secondary bodhisattva vow; we promise not to do this.

Это вторичный обет бодхисаттвы, то есть мы обещаем не делать этого.

That’s actually quite common, to break that one, to have this attitude that certain aspects of the teachings are ridiculous and we just want to ignore them.

Это довольно распространённый случай – когда мы говорим, что тот или иной аспект учения странен, и мы просто его игнорируем.

We just want the nice pieces of the teachings, and those that we don’t really like, like about the hells or sexual ethics, we ignore.

Нам нравятся только какие-то отдельные положения учения, какие-то куски, а другие мы игнорируем, например о половом поведении и об адах.

The Tibetans have a saying:

У тибетцев есть высказывание, пословица:

“Don’t be like an old man with no teeth trying to eat,

«Не пытайтесь быть как старик, у которого нет зубов, но он пытается есть,

only eating the boiled potatoes and spitting out the meat.”

который ест только варёный картофель и выплёвывает мясо».

In other words, only taking the things that are easy to chew, and the things that are difficult to chew, we spit out.

То есть мы проглатываем только то, что легко проглотить, а то, что мы разжевать не можем, мы выплёвываем.

Then the next one, the seventh bodhisattva vow,

Седьмой обет бодхисаттвы:

what we want to do is to avoid disrobing monastics, such as stealing their robes.

мы избегаем забирать у монахов их одеяния, например красть.

Here we do something damaging to one, two, or three Buddhist monks or nuns.

Если мы делаем что-либо, что причиняет вред одному, двум, трём буддийским монахам или монахиням.

Remember we had taking offerings for the Triple Gem? That was for four monastics or more. Here it’s one, two, or three.

У нас был обет, когда мы забираем что-то у Трёх Драгоценностей. Там речь идёт, соответственно, о четырёх и более монахах, а здесь речь идёт об одном, о двух и о трёх.

It doesn’t matter whether they have degenerated their morality or not –

При этом неважно, преступают ли они свои нравственные обеты или нет,

you know, they don’t wear their robes properly, or stuff like that –

носят ли они свои одежды правильно или нет

and it doesn’t matter whether they do a lot of study and practice or not.

и много ли они практикуют и изучают или мало.

In any case, what it’s referring to here is because of ill-will, we don’t like them,

Здесь речь идёт о том, что из-за недоброжелательности к ним, они нам не нравятся, мы разозлились на них,

we’re angry with them, that we hit them or verbally abuse them out of anger or confiscate their goods.

мы бьём их, или оскорбляем, или изымаем, крадём их вещи.

A modern example would be confiscating or stealing the radio from our monastic neighbor living next door because their radio is disturbing our meditation. So we smash the radio or steal it from them.

Среди современных примеров может быть, например, когда мы крадём радио у монаха, который живёт в комнате рядом с нами. Это радио мешает нам медитировать, и мы крадём его или разбиваем.

If a monk or a nun has broken one of the four major vows, then they are no longer a monk or a nun, and they are expelled from the monastery.

Если монах или монахиня нарушают один из четырёх основных обетов, то его или её следует выгнать из монастыря, потому что они теряют монашеские обеты полностью.

We’re not talking about that case.

И в данном случае речь не идёт об этом.

But if they haven’t broken one of these, their four major vows,

Но если они не нарушили один из этих четырёх основных обетов,

but we just don’t like them or they are difficult to get along with, and so on – to kick them out or take their robes away from them and say you can no longer be here – this is breaking this vow.

если они нам просто не нравятся, нам кажется, что с ними трудно общаться, то если мы их будем выгонять или похищать их одежды, то это относится к этому падению.

So obviously the point being that we respect the monastic Sangha, and we try to help those who have at least made a step in the right direction of becoming a monk or a nun, even if they’re not following this discipline very well.

Здесь речь идёт о том, что нам важно уважительно относиться к монашеской сангхе, даже если этот человек не хранит очень хорошо все свои обеты.

The eighth bodhisattva vow

Восьмой обет бодхисаттвы:

is to avoid committing any of the five heinous crimes. It’s not a very good translation, “heinous crimes,”

избегать любого из пяти тягчайших преступлений. «Тягчайшие преступления» – может быть, не очень хороший перевод.

but these are very strong destructive actions that, without interruption, one immediately upon dying would go to a terrible rebirth. So these are the strongest negative actions.

Это самые сильные разрушительные поступки, потому что, совершая их, мы попадём в ад, не проходя через состояние бардо.

So this is killing our father,

Речь идёт об убийстве нашего отца,

killing our mother,

матери,

killing an arhat (that’s a liberated being),

архата, то есть освобождённого существа,

and with bad intentions drawing blood from a Buddha.

с злонамеренной мотивацией проливать кровь будды.

We’re not talking about a Buddha giving a blood donation or something like that. We’re talking about trying to hurt the Buddha.

Речь идёт о причинении вреда будде, а не о том, что мы просим будду выступить в качестве донора.

And the fifth one is causing a split in the Sangha monastic community.

И пятое – это вызывать раскол в монашеском сообществе.

We need to understand what causing a split or a schism in the Sangha actually means.

Нам важно понимать, что такое раскол в сангхе.

It doesn’t mean breaking off from our Dharma center and starting another Dharma center, that’s not the point.

Речь не идёт о случае, когда мы откалываемся от какого-то Дхарма-центра и основываем свой собственный.

And it is not referring to just stipulating further rules of discipline for monks or nuns.

И это не относится к дальнейшей разработке, к изменению правил дисциплины для монахов и монахинь.

But it refers to doing this with ill-will. That you form another monastic group out of the Buddhist Sangha and you are very, very negative toward the Buddha’s monastic group

Речь идёт о том, что мы очень отрицательно относимся, недоброжелательно относимся к какой-либо общине буддийских монашеских практикующих

and are very negative toward the Buddha, the Buddhist Sangha.

и к сангхе Будды в целом.

Because we do have an example of a more strict form of monastic practice within Buddhism.

У нас есть примеры более жёсткой монашеской практики внутри буддизма.

There are the thirteen – the Sanskrit and Pali word is “dhutanga,” which means branches of observed or followed practice.

Есть тринадцать правил, которые на санскрите называются «дхутанга». Это «правила дисциплины, которые следует соблюдать», – дословный перевод.

And it’s on the basis of following these thirteen that we have, for instance, the forest tradition in Thailand.

Например, мы можем найти эти тринадцать правил в тайской лесной традиции.

And some of these are practiced by those who are in three-year retreats in the Tibetan tradition.

В тибетской традиции некоторые практикуют эти правила в трёхлетнем ретрите.

And these were first proposed by Devadatta, the cousin of Buddha, who was so negative toward Buddha.

И изначально они были установлены Девадаттой, двоюродным братом Будды, который относился к нему отрицательно.

So forming a tradition that follows these thirteen is not causing a schism in the Dharma. It’s when you do that and say the Buddha’s Sangha is no good and do it with anger and malice toward the Buddha’s Sangha, that’s a schism.

И если мы, например, следуем этим правилам, но делаем это с гневом и недоброжелательностью по отношению к буддийской сангхе и к Будде, то вот в этом случае это будет расколом.

So what are these thirteen?

Что это за тринадцать правил?

(1) The first of these thirteen is to wear – we’re talking about monks and nuns – wearing robes patched from rags (sewn together just out of rags).

Мы говорим здесь о монахах и монахинях. (1) Первое – это носить одежды, состоящие из лоскутков.

(2) Wearing only three robes,

(2) Второе – носить только три одежды, одеяния –

so no sweaters or anything like that.

никакого свитера или чего-то в этом роде.

(3) Going for alms, in other words begging for your food and never accepting an invitation to a meal; in other words, you just go around with your bowl, but you don’t accept an invitation to go inside and sit down and have a meal.

(3) Принимать подношение пищи только в свою монашескую чашу – то есть монах или монахиня ходят и собирает подношения – и не принимать приглашения в гости, когда нас приглашают сесть за стол и отобедать там вместе с другими людьми.

(4) The fourth one is not skipping any house when we go around begging for alms.

(4) Четвёртое – когда мы просим подаяния, не пропускать ни одного дома.

Sometimes there can be houses that they don’t give you nice food or they yell at you or they’re very nasty or stuff like that, and we might say, “Well, I’m not going to stop at that house today.”

Потому что бывают дома, где дают плохую пищу или где ругаются, или люди, которые кажутся нам неприятными. И мы думаем: «Ну, пожалуй, сегодня я туда не пойду».

(5) The fifth one is eating at one sitting whatever alms we receive. In other words you don’t put some away to eat later or save it, put it in a plastic container in your refrigerator, so that you can have it tomorrow in case you don’t get enough.

(5) Пятое – съедать за раз всю ту пищу, то есть сесть и съедать всю пищу, которую мы получили в качестве пожертвований, подаяний. А это означает, что мы не можем отложить что-то на следующий раз, например положить в какой-то пластиковый контейнер и убрать в холодильник.

(6) The next one is eating only from your alms bowl and (7) refusing extra food

(6) Следующее – есть только из своей чаши для подаяний и (7) отказываться от всей остальной еды.

So unless we have an enormous, enormous alms bowl, that sort of limits the amount that we’re going to eat.

Это ограничивает количество еды, которую мы съедим, конечно, если у нас чаша не огромного размера.

(8) The next one is living only in forests or jungles.

(8) Следующее – это жить только в лесу или в джунглях.

(9) Living under trees is the next one.

(9) Следующее – жить под деревьями.

(10) The next one is living in the open air, not in a house or a shelter.

(10) Следующее – только на открытом воздухе, не в доме, то есть без крыши.

(11) The next one is staying mostly in charnel grounds. Charnel grounds are the type of cemetery where they either burn the bodies or they chop them up and feed them to the dogs and the vultures.

(11) Далее, жить только на кладбищах, причём на тех кладбищах, которые тогда были, где тела разрубали на куски и скармливали собакам или грифам.

So this is much stronger teaching of death and impermanence, to be in that sort of place rather than in a cemetery which is a nice clean park with flowers and bushes and trees and benches and only grave stones which are artistically done.

В таких местах значительно сильнее мысли о смерти и непостоянстве, чем в наших кладбищах, где парки, цветы и надгробия, которые ещё выполнены в артистичном, красивом стиле.

(12) The next one is being satisfied with whatever place to stay that we find

(12) Следующее – удовлетворяться любым местом, которое мы находим, в смысле там оставаться,

while continuing to wander from place to place.

когда мы путешествуем из места на место.

So we don’t just stay in one place, like a nice tree that we find to live under. We move from place to place.

То есть мы не находим какое-то приятное дерево, под которым всё время живём, а мы ходим с места на место.

(13) And then the last one is – this is the one that we have in the three-year retreat – sleeping in a sitting position, never sleeping lying down.

(13) И последнее – как раз то, что мы можем найти, когда некоторые делают трёхлетний ретрит, – спать только в сидячей позиции и никогда не спать лёжа.

Sleeping in the meditation posture.

Спать в медитативной позе.

Actually, Serkong Rinpoche told me that in the Lower Tantric College where he was in Tibet,

Серконг Ринпоче говорил, что в Нижнем тантрическом колледже в Тибете, где он учился,

that they had to sleep in the sitting position like this

они также должны были спать в сидячей позиции, как здесь,

in the large temple hall,

в большом храмовом зале.

all of the monks sitting directly next to each other in this crowd.

Все монахи собирались там и сидели очень близко друг к другу, то есть там было очень тесно.

So that when the bell rang for them to wake up, that all they did was open their eyes and then start their prayers, meditation.

И когда утром звонил колокол, который возвещал о том, что пора вставать, всё, что им оставалось сделать, – это только открыть глаза и начать молиться.

And he said that the monks used to sleep leaning on each other, resting their head on their neighbor.

И он говорил, что некоторые монахи ложились друг на друга, клали плечо на голову другому монаху.

So, obviously, unbelievably difficult discipline. If you’re sitting up and you don’t have a wall to lean on or something like that, naturally you’re going to fall over; well there wasn’t any room, so they would lean on each other.

Потому что просто, если нет рядом стены, на которую можно облокотиться, то в обратном случае человек бы упал. И Серконг Ринпоче говорит, что это вообще было очень сложно.

To follow this type of discipline as you have in the forest tradition – I don’t know if they follow it absolutely strictly, all of this – but as a special division within the monastic Sangha, that’s not the problem. The problem is, you know, “Arrgh, those other monks are no good and…” Like that.

Нет проблемы в том, чтобы, подобно тому как это делается в тайской традиции, следовать такому виду обетов – хотя я не знаю, насколько идеально действительно им следуют. Нарушение обета заключается в том, чтобы действительно злонамеренно считать других монахов плохими.

Okay, so that is causing a split or a schism in the Sangha.

Вот что касается раскола в сангхе.

Then the next one is holding a distorted antagonistic outlook.

Следующий пункт – придерживаться искажённых враждебных воззрений.

This is not only denying what is true and what is of value.

То есть это не только отрицание того, что верно, того, что имеет определённую ценность.

Like the laws of karma,

Например, закон кармы,

safe direction in life, so refuge (Buddha, Dharma, Sangha),

надёжное направление в жизни, или прибежище в Будде, Дхарме и Сангхе,

rebirth, liberation, enlightenment,

перерождение, освобождение, просветление,

being kind to others, helping others.

доброта к другим и помощь им.

It’s not only denying that this is either true or this is of value and of benefit,

Здесь речь идёт не только об отрицании того, что это правильно и что это полезно,

but we are antagonistic toward

а ещё и некая враждебность по отношению к этому.

it and we want to prove that this is (and argue that this is) no good.

И мы пытаемся оспаривать это, мы пытаемся доказать, что это неверно, нехорошо.

So it’s a very closed-minded ignorant state of mind

То есть у нас закостенелое состояние ума, неведение.

in which we’re very stubborn and we want to repudiate, try to argue and disprove something which is true or of value.

И мы очень упрямо стараемся доказать свою правоту и то, что то, что мы отрицаем, неправильно.

So the object of this has to be something that exists or is true,

Объектом отрицания в данном случае будет то, что существует, то, что верно.

and we must fully believe that our own denial of it is correct,

И мы должны верить, что то, что мы отрицаем, это наше отрицание верно.

and we have to actually want to fight against the correct view.

Мы в этом случае сражаемся, противодействуем правильному воззрению.

And this has to include – Tsongkhapa elaborates on distorted antagonistic thinking – that the motivation has to include five other disturbing attitudes.

И Цонкапа говорит в комментариях на это враждебное мышление, что при этом должно присутствовать пять состояний ума.

We’re referring here to a way of thinking; it doesn’t mean that we have to actually go out and go to court over something,

И здесь имеется в виду именно способ мышления: необязательно, что мы делаем это в суде или где-то ещё,

but we’re planning it, thinking it.

но мы размышляем об этом.

First is blindness from not knowing how some noble phenomenon exists or is the case. We just don’t know. We’re blind.

Первое – «слепота», когда мы не знаем, каким образом существуют все явления.

We don’t accept that something is true.

Мы не приемлем то, что что-то верно.

Second one is contentiousness. That means a perverse sense of enjoying being negative. “I like to fight. It’s great fun to argue against you. It doesn’t matter what you say.” There are people like that; that’s an attitude, isn’t it?

Второе – это состояние ума, когда мы извращённо получаем удовольствие от этого отрицания, то есть что нам нравится отрицать это.

There are people who just like being negative, and like arguing against anything that you say, aren’t there?

Есть, например, люди, которым нравится быть «плохими парнями», например.

They like to give other people a hard time.

И им нравится всё время спорить, что бы мы ни сказали, им нравится доставлять людям неудобства.

Then the third one is being thoroughly imbued – so completely convinced of our distortion – of what’s true or reality

Третье – это полная убеждённость в своём неправильном понимании реальности,

from having decisively analyzed some phenomenon but with incorrect consideration.

после того как мы исследовали что-либо, но исследовали неправильно.

So we’re completely convinced that – based on our incorrect analysis – that our view is correct and we stubbornly hold onto it.

На основе нашего неправильного понимания мы начинаем, то есть на основе нашего неправильного анализа этого,

We are totally convinced that our view is correct

Мы убеждены в том, что наш взгляд, наша позиция правильна,

and we are very stubborn about it.

и мы очень упрямы в этом.

And then the fourth one is with a complete meanness, that’s being just a nasty attitude, being nasty, because we say that there’s no point in charity, there’s no point in helping others, there’s no point in any spiritual practice or anything like that.

Четвёртое – это когда мы ещё с вредностью это делаем и нам кажется, что нет вообще никакого смысла ни в благотворительности, ни в хороших поступках, ни в духовной практике.

And then the fifth one is a headstrong attitude of: we want to get the better of others without feeling the least bit of shame about being antagonistic and trying to refute their beliefs.

Пятое – когда мы чувствуем [упрямство и хотим победить, переспорить других].

“I want to beat you in this discussion.” We’re having a discussion. You say that it is of benefit to help others, and I say that – I have this distorted attitude – and I say, “I don’t care what you say, but I’m going to argue with you

То есть, когда нам кажется, что мы лучше других и нам вообще всё равно даже, что другие говорят, просто нам интересно с ними спорить

and I want to beat you in the debate,

или даже побить их в дебатах.

in fact I take great delight in destroying your beliefs.

Нам хочется уничтожить их веру, их убеждения.

And I’m not in the least bit ashamed of the fact that I’m trying to destroy your belief in something positive,

И при этом нас вообще совершенно не смущает, мы не стыдимся того, что мы хотим уничтожить чью-то веру во что-то хорошее.

and I don’t think there’s anything wrong with that,

«Мне кажется, что в этом ничего плохого нет,

in fact I think it’s great fun.”

более того, мне кажется, что это хорошее развлечение».

That’s distorted antagonistic thinking.

Вот что такое искажённое враждебное мышление.

So when you usually hear this translated as “wrong view,” please understand that it’s much more complex than just having an incorrect understanding of something.

И когда вы слышите перевод этого как «ложное воззрение», пожалуйста, поймите, что это значительно более сложная вещь, чем просто неправильное понимание.

This is from all points of view very, very heavy negative action.

И со всех точек зрения это, конечно, очень серьёзное, тяжёлое, разрушительное действие.

Then the next one, the tenth vow, is destroying places

Следующее – это разрушать «места»,

such as a town.

например города.

This is basically damaging the environment

То есть нанесение ущерба окружающей среде

of a city, a town, countryside,

города или деревни, загорода,

or throwing a bomb and destroying it.

если мы бросаем бомбу и разрушаем поселение.

But basically making some place harmful or difficult or unhealthy for humans or animals to live in it.

[В целом, обет нарушен, если] место становится неудобным, опасным для жизни людей и животных.

We obviously want to provide for the welfare of others, not destroy the places where they live. We want to provide houses. We want to give everything to others. We don’t want to destroy where they live.

Наоборот, мы хотели бы предоставлять места для жизни людям, предоставлять им кров, дома и так далее, а не разрушать это всё.

I think we’re ready to take our break for lunch, so we’ll stop here.

Мы здесь остановимся: наверно, нам уже пора прерваться на обед.

We’ve covered the first ten of the eighteen bodhisattva vows and we’ll cover the rest after lunch.

Мы рассмотрели первые десять из восемнадцати обетов бодхисаттвы и здесь прервёмся на обед.

Thank you.

Спасибо. Остальные мы рассмотрим после обеда.