Библиотека Берзина

Буддийская библиотека д-ра Александра Берзина

Перейти к текстовой версии страницы. Перейти к разделу навигации.

Историческое взаимодействие буддийской и исламской культур до возникновения Монгольской империи

Александр Берзин, 1996 год
статья редактировалась в январе 2003 и декабре 2006

Часть III. Распространение ислама среди тюрок и самими тюрками (840 – 1206 гг. н.э.)

15. Кампания Караханидов против Хотана

Миссии Караханидов в ханьском Китае

Хотан, располагавшийся восточнее Кашгара – твердыни Караханидов, был богатым буддийским государством. Его шахты служили основным источником нефрита для всех государств на территории Великого шелкового пути, особенно для ханьского Китая. Временами хотанские цари даже посещали ханьский Китай, например в 755 году, чтобы предложить военную помощь в подавлении восстания Аня Лушаня. Тем не менее, после того как Тибет восстановил свою власть над Хотаном в 790 году, все связи между царскими дворами Хотана и ханьского Китая были прекращены. Хотанцы не пытались восстановить эти связи, даже когда в 851 году вернули свою независимость. Торговый путь вдоль южной границы Таримской впадины не использовался на протяжении почти полутора столетий, и тибетские племена, поселившиеся на этой территории, часто нападали на Хотан.

Однако в 938 году, вскоре после того как Сатук Богра-хан узурпировал трон Караханидов, царь Хотана послал дань и торговую миссию в ханьский Китай именно по южному Таримскому пути. Несмотря на слабость ханьского Китая из-за его раздробленности на семь царств в период правления Пяти династий (907 – 960 гг.), Хотан испытывал насущную потребность восстановить отношения. Несомненно, царь предпринял этот шаг, поскольку опасался политической нестабильности на западе, в Кашгаре.

[ См. карту No26: Центральная Азия во времена захвата Хотана Караханидами, приблизительно 1000 г. н.э..]

Хотя на протяжении предыдущих полутора столетий Хотан напрямую не торговал с ханьским Китаем, он по-прежнему активно вел торговлю с другими регионами. При этом все торговые пути из Хотана шли либо через Кашгар и далее в Западный Туркестан или Таримскую впадину, либо через Яркенд, лежащий на пути в Кашгар, через горы Каракорум в Кашмир и далее на равнины Индии. Если бы Кашгар или его окрестности были политически нестабильны и небезопасны для торговых перевозок, Хотану было бы трудно выжить экономически. Это, несомненно, было одной из первых и основных причин восстановления южной таримской ветви Великого шелкового пути в ханьский Китай, чтобы восстановить альтернативный рынок для хотанского нефрита и других товаров.

Кроме того, поскольку Караханиды продолжали следовать политике экспансии, хотанцы, безусловно, чувствовали угрозу своей территории. Поэтому дополнительной причиной восстановления отношений с ханьским Китаем была надежда на возобновление военного союза между двумя странами, как это часто было в прошлом.

С момента возобновления торговли по южному Таримскому пути и до 971 года хотанцы отправили множество миссий с дарами нефрита ко двору ханьского Китая, так как искали защиты своей территориальной целостности. Однако непохоже, чтобы кроме торговой выгоды они когда-либо получили какую-либо военную помощь от своих бывших союзников, даже после объединения ханьского Китая в 960 году и образования династии Северная Сун.

Войска Северной Сун почти постоянно воевали со своими западными соседями – тангутами. Хотя, путешествуя из ханьского Китая в Центральную Азию, можно было обойти этот конфликт, пройдя через юго-восточную часть царства Цонгка и далее на север в коридор Ганьсу, Северная Сун была слишком слаба, чтобы отвлечься от конфликта с тангутами и предпринять прямое военное вторжение в Восточный Туркестан. Хотанцам пришлось бы противостоять любому возможному вторжению без помощи ханьцев.

Положение буддизма в Хотане

Как правило, миссии хотанцев в ханьский Китай, и с данью и торговые, сопровождали буддийские монахи. Это было обычным для буддийских стран, поскольку монахи зачастую были наиболее высокообразованными и грамотными представителями общества. Государства часто вовлекали их в миссии в качестве дипломатов.

В целом, в то время буддисты были очень активны в Хотане. Царь Хотана Виша Шура (годы правления 967 – 977) финансировал перевод множества санскритских буддийских текстов на хотанский язык и отправил много буддийских учителей к уйгурам Кочо. Хотя хотанцы начали переводить буддийские тексты на свой язык к середине VI столетия, почти одновременно с тохарийцами, наибольшие усилия в этой работе предпринимались именно в это время.

Объявление священной войны

Согласно исламским историческим описаниям, местные жители Кашгара, не принадлежавшие к тюркскому народу, отказывались переходить в ислам под началом Караханидов. Их поддерживали их союзники – буддисты Хотана, которые помогли им на время свергнуть правление тюрок-мусульман в 971 году, когда военные силы Караханидов были заняты кампанией в Согдиане против Саманидов.

Позже четыре имама отправили Юсуфа Кадыр-хана, брата кагана Караханидов, на священную войну, с целью вернуть Кашгар. Хан не только преуспел в этом, но и продвинулся дальше на восток, присоединив к империи Караханидов Яркенд и обратив его жителей в ислам. Затем он осадил Хотан на двадцать четыре года. Несмотря на помощь, полученную хотанцами от своих бывших правителей и братьев-буддистов – тибетцев, в 1006 году город-государство пал.

Вскоре после этого хотанцы подняли восстание против ислама и четыре имама были убиты. Но Юсуф Кадыр-хан вернулся из сражения с Газневидами и подавил восстание. После чего Хотан стал частью владений Караханидов, а его жители раз и навсегда были обращены в исламскую веру.

Оценка кашгарского восстания

Такое описание сразу же поднимает важный вопрос. Если буддийское население Кашгара противилось обращению в ислам от рук Караханидов, поскольку они не были тюркским народом, не означает ли это, что причиной их противодействия была не их буддийская религия, а их этническое индо-иранское происхождение? Это описание косвенно говорит о том, что Караханиды-тюрки Кашгара, следовавшие буддийской вере, не противились переходу в ислам. Местные кашгарцы пытались свергнуть правление Караханидов, а не исламскую религию их иноземных захватчиков как таковую.

Даже если мы допустим, что восстание кашгарцев до определенной степени имело религиозные причины и что религиозная принадлежность была влияющим фактором в кампаниях хотанцев и Караханидов в Восточном Туркестане, геополитика и экономика, несомненно, тоже играли важную роль. Основной заботой, всегда имевшей значительный вес в политических решениях почти всех среднеазиатских правителей, было стремление владеть Великим шелковым путем или хотя бы получать выгоду от прибыльной торговли. Восстание хотанцев против кашгарцев и ответный шаг Караханидов необходимо рассматривать в этом контексте.

Оценка использования модели священной войны для описания действий хотанцев в Кашгаре

Религиозные исламские исторические источники описывают эти события так, будто бы Хотан начал буддийский эквивалент джихада – священную войну против мусульман Кашгара, – чтобы защитить в Кашгаре чистую практику буддийской веры. Караханиды, столкнувшись с подавлением буддистами ислама, законно ответили своим собственным джихадом, против Хотана. Однако такое объяснение не только однобоко в том, что не принимает в расчет какие-либо мотивы этих событий, кроме религиозных, но также, похоже, проецирует понятия, относящиеся к исламской культуре, на буддизм, для которого они не свойственны.

[See: Cм. Священные войны буддизма и ислама: миф о Шамбале – полная версия.]

Единственный буддийский священный текст, говорящий о религиозной войне, – это « Тантра Калачакры». В своей милленарной версии будущего этот текст пророчит апокалипсическую битву в XXV веке н.э., когда неиндийские захватчики попытаются уничтожить какие бы то ни было возможности духовной практики. Победа над ними возвестит начало нового золотого века, в том числе для буддизма. Хотя этот текст также рассматривают как призыв к личной духовной битве каждого человеке против внутренних сил тьмы и невежества, он никогда не воспринимался как призыв к внешней битве, когда бы буддийское сообщество ни находилось под угрозой.

Даже если кто-то воспринимал « Тантру Калачакры» таким образом, под неиндийскими силами, возглавляемыми Махди, не имеются в виду мусульмане в целом. Хотя приводимое в тексте описание обычаев этих сил указывает на принадлежность к исламу, например халяльный (разрешенный) забой скота и обрезание, список их пророков включает восемь учителей. Семь составляют традиционный исмаилитский шиитский список, а дополнительная фигура Мани указывает, возможно, на связь с манихеями и манихейскими шиитами, перешедшими в исмаилитский шиизм. Другие шиитские, а также суннитские течения говорят о двадцати пяти пророках, и их список не включает Махди, входящего в исмаилитский список.

С точки зрения западной науки исторические ссылки и по крайней мере несколько моментов в « Тантре Калачакты», скорее всего, были составлены в Кабульском регионе восточного Афганистана и в Уддияне во второй половине X века. Обе территории изначально находились во власти индуистских Шахов, а затем, в 976 году, Кабул был захвачен Газневидами. На то, что тексты « Тантры Калачакры» (прим. пер.: сама тантра и основные комментарии к ней) возникли в Кабульском регионе, указывает факт, что символическая вселенная (мандала), изображаемая в « Тантре Калачакры» повторяет мотивы, характерные для империи Сасанидов, найденные на фресках в одном из храмов в монастыре Субахар, заново отстроенном в Кабуле, после того как в 879 году Саффариды нанесли поражение индуистским Шахам. На всех трех есть круг, представляющий планеты и знаки зодиака, окружающие центральную царскую фигуру, считающуюся, например как во дворце Сасанидов – Такдисе, «Властителем пространства и времени (замин у заман)». « Калачакра» буквально значит «круг времени», где «круг» иногда объясняется как пространство вселенной.

В 968 году исмаилитское царство Мултан (северный Синд) стало вассальным государством исмаилитской империи Фатимидов (годы правления 910 – 1171 н.э.), основанной в Северной Африке. В 969 году Фатимиды захватили Египет и вскоре из своей новой столицы Каира расширили империю вплоть до западного Ирана. Мессианские исмаилиты Фатимиды угрожали захватить исламский мир до ожидавшегося в начале XII века – спустя пятьсот лет после Пророка – апокалипсиса и конца света. Вассальные государства Аббасидов, включая окрестности Кабула, где правили Газневиды, опасались вторжения Фатимидов и их союзников.

Манихеи, манихейские шииты и манихеи, перешедшие в исмаилитский шиизм, после того как они были объявлены еретиками и угрозой правлению Аббасидов, бежали из империи Аббасидов. Разумно предположить, что многие искали приют в Мултане. Поскольку первое время переход в исмаилитский шиизм позволял синкретизм, новообращенным разрешили бы добавить Мани к списку исмаилитских пророков. Таким образом, предупреждение Калачакры о вторжении, скорее всего, относится к исмаилитам Мултана, ставшим еретиками и еще более опасными из-за того, что они включили элементы манихейства в свою веру. Афганские буддийские ученые, несомненно, могли встречаться с манихейскими шиитами Аббасидского двора, когда работали в Багдаде в конце VIII века. Как наследие того времени, буддисты могли путать всех исмаилитов с манихейскими шиитскими, перешедшими в исмаилитский шиизм.

[See: См. Взгляд Калачакры на пророков неиндийских захватчиков.]

В любом случае, « Тантра Калачакры» изображает захватчиков как врагов всей духовной практики – не только чистой практики буддизма или индуизма, но также и ислама, поскольку этот текст призывает последователей всех религий оставить различия и объединиться, чтобы противостоять угрозе. Во время правления индуистских Шахов население Кабульской долины состояло из буддистов, индуистов и мусульман обоих течений, сунны и шии.

Даже если кто-либо воспринимал « Тантру Калачакры» как призыв к внешней борьбе против всех мусульман, а не с фанатичными мессианскими течениями, было бы ошибкой утверждать, что Хотанцы были вдохновлены этими учениями на объявление буддийского джихада против Караханидов Кашгара. Самые ранние упоминания о присутствии учений Калачакры на полуострове Индостан говорят, что они появились в Кашмире в конце X – начале XI столетия. Индуистская критика медитативной системы Калачакры в XVI главе кашмирского шиваистского тантрического текста « Освещение тантр» (санскр. Тантралока), написана кашмирским пандитом Абхинавагуптой. Согласно некоторым ученым, Абхинавагупта написал этот текст между 990 и 1014 годами, а умер в 1025 году. Однако нет свидетельств того, что полная система Калачакры, включая учение о вторжении, была доступны в Кашмире в то время или ранее, в 971 году, когда Хотан оказал военную поддержку кашгарскому восстанию. Даже если этот аспект учения Калачакры был доступен в Кашмире в то время, ничто не указывает на то, что « Тантра Калачакры» когда-либо достигла Хотана, несмотря на географическую близость Кашмира и Хотана и значительный культурный и экономический обмен между странами.

Поэтому, поскольку в буддизме нет обычаев или традиций ведения священных войн в том смысле, как это понимается в исламе, вероятнее всего, Хотан использовал кашгарское восстание как удобный повод, чтобы начать наступление с целью свержения Караханидов. Это было сделано, чтобы обеспечить более стабильное политическое пространство для торговли в западной части Великого шелкового пути. Поскольку у хотанцев не было проблем с их товарами на исламском рынке в Западном Туркестане, маловероятно, чтобы они чувствовали религиозную угрозу со стороны Сатука Богра-хана, объявившего ислам государственной религией Кашгара.

[See: Cм. Священные войны буддизма и ислама: миф о Шамбале – полная версия.]

Могли ли действия Караханидов быть священной войной

Что касается Караханидов, четыре имама, определенно, были историческими фигурами: гробницы этих мучеников почитались в Хотане даже в XX веке. Более того, они могли провозгласить джихад, восприняв помощь хотанцев кашгарскому восстанию как буддийскую священную войну. Тем не менее, маловероятно, что четыре исламских священнослужителя имели власть самостоятельно начинать военные миссии, имеющие исключительно религиозные причины.

Каганы и генералы Караханидов сами были могущественными военными лидерами и, имея сильное стремление расширить империю за счет мусульманских и немусульманских государств, они лично разрабатывали кампании своих войск и руководили ими. Они начали священную войну не против всех своих буддийских соседей, например против уйгуров Кочо, а только против Хотана. Давайте исследуем обстановку в соседних царствах, чтобы понять геополитические условия, которые могли влиять на военные решения кагана.