Библиотека Берзина

Буддийская библиотека д-ра Александра Берзина

Перейти к текстовой версии страницы. Перейти к разделу навигации.

Историческое взаимодействие буддийской и исламской культур до возникновения Монгольской империи

Александр Берзин, 1996 год
статья редактировалась в январе 2003 и декабре 2006

Часть III. Распространение ислама среди тюрок и самими тюрками (840 – 1206 гг. н.э.)

14. Основание первых двух тюркских исламских государств

Обращение Караханидов в ислам

В тридцатых годах X века Наср ибн Мансур, видный представитель царской семьи Саманидов, перешел на сторону Западных Караханидов и был назначен наместником Артуча – небольшого района к северу от Кашгара. Несомненно, он пытался проникнуть на территорию Караханидов, чтобы содействовать дальнейшему расширению империи Саманидов. Саманиды, будучи искренними мусульманами, приказали построить в Артуче первую в окрестностях Таримской впадины мечеть. Сатук – племянник Огхулчака, правителя Западных Караханидов, – посетив этот регион, заинтересовался новой религией и перешел в ислам.

Согласно исламским историческим описаниям, когда Сатук попытался убедить своего дядю сменить религию, последний отказался, что привело к длительному конфликту между ними. В конце концов племянник сверг своего дядю и взял титул Сатук Богра-хан. Он объявил суннитский ислам государственной религией, и Западные Караханиды Кашгара стали первым тюркским народом, официально принявшим мусульманскую веру. Это произошло в конце тридцатых годов X века.

Оценка мотивов этой смены религии

Хотя действия Сатука могли быть мотивированы религиозным рвением, несомненно, у него была и другая причина – стремление к власти. Чтобы стать правителем Караханидов, он заключил союз с лазутчиком Саманидов, преследовавшим похожие цели. Чтобы добиться его доверия, Сатуку необходимо было бы выработать некую стратегию.

Иранские Саманиды следовали арабской традиции обращения тюрок в рабов и мобилизации их на военную службу в свою армию. Хотя Саманиды были очень терпимы к другим религиям, они стали предлагать условную свободу своим рабам только в случае их добровольного перехода в иcлам. Больше тысячи Караханидов, живших во владениях Саманидов, сменили религию именно таким образом. Если бы Сатук и его последователи добровольно приняли ислам, ему было бы несложно завоевать доверие Саманидов и заключить военный союз.

Более того, если Сатук стремился вернуть Западным Караханидам потерянные ими земли и установить власть тюрок в регионе, ему помогло бы объединение его народа вокруг новой религии. Это была проверенная временем схема успеха, которой ранее воспользовались тибетцы, восточные тюрки и уйгуры. Смесь буддизма с шаманизмом оказалась несостоятельной в предоставлении сверхъестественной поддержки его дяде для сохранения власти над территорией, лежащей за горами Тянь-Шань; тогда как пользуясь поддержкой ислама, Саманиды смогли одержать победу. Выбор новой религии был очевиден.

Уйгуры Кочо в то время процветали, будучи приверженцами буддизма и правителями северной ветви Великого шелкового пути, огибавшей Таримскую впадину. Их этнические братья – желтые уйгуры, тоже убежденные буддисты, владели коридором Ганьсу, где Великий шелковый путь, после того как его северная и южная ветви сливались в Дуньхуане, шел в ханьский Китай. Чтобы сплотить тюркские племена вокруг себя и отвратить их от уйгуров, Сатуку нужна было религия, которая будет не только отличаться от буддизма, но и позволит ему вернуть к жизни альтернативную южную ветвь Великого шелкового пути и сместить центр торговли и контроль над ней с восточных в западные участки торгового пути.

Поскольку западная часть Великого шелкового пути в Согдиане находилась во власти последователей ислама, складывается впечатление, что Сатук планировал захватить Согдиану. Затем, двигаясь на запад от Кашгара, он смог бы использовать ислам, чтобы постепенно добиться культурного единства вдоль южной ветви торгового пути и далее через коридор Ганьсу; при этом сам он стал бы защитником мусульман и властелином. Подобно тому как под флагом буддизма уйгуры одержали победу и укрепили свою власть вдоль северной таримской ветви Великого шелкового пути, Сатук, несомненно, надеялся добиться того же для Караханидов вдоль южной ветви под флагом ислама. Однако сначала, чтобы повести за собой тюркские народы, ему нужна была священная тюркская гора, чтобы заручиться сверхъестественной поддержкой.

Укрепление исламского государства Караханидов

В 942 году Сатук Богра-хан, при поддержке союзников – Саманидов, попытался завоевать Восточных Караханидов и получить власть над горой Баласагун. Не добившись успеха, он восстал против Саманидов, помогая местным оппозиционно настроенным группам подорвать власть Саманидов в Содиане. Это еще одно свидетельство того, что его политические амбиции перевешивали любые чувства религиозного братства, которые он мог питать к своим братьям-мусульманам.

На протяжении последующих десятилетий преемники Сатука не только завоевали Баласагун и объединили Караханидов, но и отвоевали у Саманидов Самарканд и Бухару. Как правители и защитники священной тюркской горы к концу столетия они приняли титул каганов. Теперь они могли заняться главным – завоеванием южной таримской ветви Великого шелкового пути.

Подъем Газневидов и упадок Саманидов

В 962 году Алп-тегин, плененный Саманидами тюркский военачальник, получивший условную свободу в обмен на обращение в суннитское течение ислама, вытеснил своих владык из Газны – района на юго-востоке современного Афганистана. Его зять Себук-тегин (годы правления 976 – 997) основал здесь независимую от Саманидов династию Газневидов (976 – 1186 гг.), находившуюся в подданстве лишь у Аббасидов. Его государство стало вторым в Центральной Азии исламским государством тюрок. Он отвоевал у правителя индуистских Шахов Джайяпалы (годы правления 964 – 1001) Кабульскую долину, оттеснив индуистских Шахов назад в Гандхару и Уддияну, и распространил свою власть до северо-восточного Ирана. Он также вторгся на территорию Синда, принадлежавшего Мукрану (Балочистану) и аннексировал некоторые из его западных территорий.

Власть персидских Саманидов в дальнейшем слабела, и в конце концов в 999 году они были свергнуты. Тюркские рабы-солдаты, состоявшие у них на службе, предпочли свой собственный этнический образ жизни и помогли Газневидам и Караханидам сместить Саманидов. Сын Себук-тегина и его преемник Махмуд Газневи (годы правления 998 – 1030) поделил с каганом Караханидов оставшиеся земли в Cогдиане и Бактерии, ранее принадлежавшие Саманидам. Кроме того, он занял Хорезм – регион, соответствующий современной северо-западной Туркмении и западному Узбекистану – и большую часть Ирана.

[ См. карту No25: ранние империи Караханидов и Газневидов, середина X века.]

Хотя Махмуд был тюрком, он прославлял империю иранских Сасанидов и покровительствовал их культурным традициям, как и Саманиды до него. Он призвал в Газну персидских ученых и писателей из Хорезма. Например, он пригласил к себе на службу в качестве дворцового астролога Абу Райхан Мухаммада ибн Ахмада аль-Бируни (годы жизни 973 – 1048). Он поощрял использование персидского языка на завоеванных им территориях и, несомненно, оценил бы по достоинству изображения планет и знаков зодиака, выполненные в иранском стиле Сасанидов на стенах монастыря Субахар, который был найден в Кабуле его отцом.

Итак, хотя исламские царства тюрок теперь впервые в истории владели Согдианой и Бактерией, они имели характерные отличия. Караханиды были сторонниками тюркских традиций, тогда как Газневиды отдавали предпочтение иранской культуре. Правители первых добровольно перешли в ислам, главным образом преследуя экономические и политические цели, тогда как правители вторых приняли ислам, чтобы получить условную свободу, будучи рабами-военачальниками, служащими иноземному мусульманскому правителю. И те и другие распространили ислам за пределы Западного Туркестана, когда расширяли свои империи военным путем: Караханиды принесли ислам на территорию Восточного Туркестана, тогда как Газневиды – на север Индии. Давайте подробнее исследуем их мотивы, чтобы понять, действительно ли их усилия были частью священной войны против других религий или же их действия только формально были джихадом, фактически же являясь скорее политическими и экономическими по своей природе.