Библиотека Берзина

Буддийская библиотека д-ра Александра Берзина

Перейти к текстовой версии страницы. Перейти к разделу навигации.

Историческое взаимодействие буддийской и исламской культур до возникновения Монгольской империи

Александр Берзин, 1996 год
статья редактировалась в январе 2003 и декабре 2006

Часть II. Ранний период Аббасидов (750 – середина IX века н.э.)

11. Политические и религиозные маневры Тибета в конце VIII столетия

Отношения Тибета с Китаем

Тибет и Китай впервые установили дипломатические отношения в 608 году, когда отец императора Сонгцена Гампо – Намри Лонцен (gNam-ri slon-mtshan) отправил первую тибетскую миссию в Китай ко двору династии Суй. В 634 году Сонгцен Гампо в свою очередь отправил миссию ко двору династии Тан, а в 641 году женился на ханьской принцессе Вен Ченг. Четыре года спустя он оплатил строительство первого тибетского храма на священной для китайских буддистов горе Утайшань (Wu-t'ai shan, тиб. Ri-bo rtse-lnga), расположенной к юго-западу от Пекина. С тех пор, несмотря на частые войны между двумя империями, Тибет продолжал периодически направлять послов ко двору династии Тан.

Столетие спустя император Ме Агцом интересовался именно ханьским буддизмом. Несомненно, на него повлияла его следовавшая ханьскому буддизму жена – императрица Джин Ченг. В 751 году, несмотря на ослабленное положение буддизма в танском Китае из-за ограничений, введенных в 740 году императором Сюань Цзуном, Ме Агцом отправил в Китай миссию, чтобы больше узнать об этой религии. Возможно, Ме Агцома также вдохновил интерес к буддизму его юного сына, будущего императора Тибета Три Сонгдецена (Khri Srong-lde-btsan, Трисонг Децен, годы жизни 742 – 797) . Миссию возглавил Ба Сангши (sBa Sang-shi) – сын предыдущего тибетского посла в танском Китае.

В 755 году ксенофобски настроенные оппозиционные министры убили императора Ме Агцома. Они входили во фракцию, которая шестнадцатью годами ранее изгнала из Тибета ханьских и хотанских монахов, приглашенных  императрицей Джин Ченг – этнической ханькой. Убийство произошло в год восстания Ань Лушаня и, возможно, как и ранее, министры опасались, что интерес императора к буддизму и танскому Китаю принесет в Тибет бедствия. Вероятно, на столь смелый шаг их воодушевили свержение Аббасидами Омейядского халифата в 750 году и восстание Ань Лушаня. Продолжавшиеся шесть лет гонения на буддизм в Тибете, начатые ксенофобски настроенными министрами, напоминают меры Ань Лушаня против ханьского буддизма. Между тем, основной целью этих гонений, скорее всего, была протанская фракция тибетского двора, а не сама религия.

Приглашение в Тибет Шантаракшиты

Делегация в Китай, которую возглавил Ба Сангши, вернулась в Тибет в 756 году, принеся с собой буддийские тексты. Из-за антибуддийских настроений того времени Ба Сангши временно спрятал привезенные тексты, но поддерживал интерес Три Сонгдецена, бывшего в то время еще подростком, к буддизму.

В 761 году Три Сонгдецен достиг совершеннолетия и, взойдя на престол, официально объявил себя буддистом. Затем он отправил миссию в недавно основанную империю Пала (750 г. – конец XII века), располагавшуюся на севере Индии. Он поручил этой миссии, которую возглавил Селнанг (gSal-nang), впервые пригласить в Тибет буддийского мастера Шантаракшиту – настоятеля монастыря Наланда.

Вскоре после прибытия индийского настоятеля в Тибете разразилась эпидемия оспы. Ксенофобски настроенная фракция тибетского двора обвинила в эпидемии иностранного монаха и выслала его из страны, как она ранее поступила с ханьскими и хотанскими монахами, когда в 739 году в Тибете случилась похожая эпидемия.

Несмотря на это проиcшествие Три Сонгдецен по-прежнему стремился укрепить положение буддизма в Тибете. Он был очень могущественным и притязательным правителем и проводил захватническую политику по расширению территории Тибета. Воспользовавшись слабостью династии Тан после восстания Ань Лушаня, Три Сонгдецен восстановил свою власть над значительной частью северо-восточного Тибета, ранее захваченной танским Китаем. Кроме того в 763 году, спустя год после обращения в манихейство уйгурского Бегю-кагана, он на короткое время занял танскую столицу Чанъан.

[ См. карту No18: Тибет в начале IX столетия.]

Затем Три Сонгдецен направился в коридор Ганьсу (Ганьсуский проход), перекрыв танскому Китаю прямой доступ к Великому шелковому пути, главная северная ветвь которого пролегала между танскими форпостами в Турфане и Куче. Это вынудило китайских торговцев обходить занятые тибетцами территории севернее, через земли уйгуров во Внутренней Монголии. Затем тибетцы вступили в затяжную войну с уйгурами и танским Китаем за господство над Турфаном и Бешбалыком, где танское правительство сохраняло лишь номинальную власть. Чтобы добраться до главной северной ветви Великого шелкового пути, китайские торговцы, шедшие в обход через Внутреннюю Монголию, были вынуждены проходить через эти два города.

После военных побед власть Три Сонгдецена укрепилась, а его уверенность в себе возросла, и он еще раз отправил Селнанга в Индию, чтобы повторно пригласить в Тибет Шантаракшиту. На этот раз индийский настоятель прибыл вместе с Падмасамбхавой (Гуру Ринпоче), чтобы последний укротил местных вредных духов и демонов Тибета, враждебно настроенных к утверждению буддизма.

Строительство монастыря Самье

Великие индийские буддийские монастыри-университеты Бихара, такие как Наланда – родное учебное заведение Шантаракшиты, на протяжении нескольких столетий пользовались непрерывной государственной поддержкой, даже несмотря на смену правящих династий. Император Харша (годы правления 606 – 647) предшествовавшей династии Гупта содержал при своем дворе тысячу монахов из монастыря Наланда и даже, в знак почтения, коснулся стопы ханьского монаха Сюань Цзана.

Правившая во времена Три Сонгдецена династия Пала оказывала еще большую поддержку буддизму. Ее первый император Гопала (годы правления 750 – 770) основал буддийский монашеский университет Одантапури, а второй император Дхармапала (годы правления 770 – 810) учредил Викрамашилу и Сомапуру. Хотя Дхармапала расширил свою империю на запад до границ Гандхары и на восток до Бенгалии, он никогда не втягивал буддийских монахов в политические или военные перемены в государстве. Кроме того, он не пытался их контролировать. Монастыри северной Индии могли свободно обучать религии.

В 766 году Три Сонгдецен, вдохновленный примером индийского императора Гопалы, повелел основать монастырь Самье и построить его по образцу Одантапури. Самье должен был стать первым в стране монастырем, предназначенным главным образом для тибетцев. Во время возведения Самье монашество приняли первые семь коренных тибетцев, а ко времени окончания строительства в 775 году к ним присоединились более трехсот соотечественников. До этого в Тибете были только буддийские храмы и несколько небольших монастырских построек для иностранных монахов, например для хотанских и ханьских беженцев 720 года.

Хотя тибетцы принимали монашество в соответствии с индийской традицией, Три Сонгдецен настойчиво проводил политику объединения культур. Однако его мотивом могла быть политическая выгода. Ему необходимо было уравновесить требования трех соперничающих фракций двора: коренных тибетцев, проиндийской и прокитайской фракций. Поэтому главный храм монастыря Самье был построен в три яруса, выполненных в архитектурных стилях трех разных культур: тибетской, северо-индийской и ханьской. Это напоминает об основателе его династии – Сонгцене Гампо, который стремился достичь похожего равновесия, по политическим соображениям женившись на принцессах из Шанг-Шунга, Непала и танского Китая.

Культурные связи с Китаем

Хотя Три Сонгдецен сражался с Китаем за власть над западной частью Великого шелкового пути, создается впечатление, что у него не было культурных предрассудков в отношении ханьцев, особенно в отношении ханьского буддизма. В своих военных действиях он руководствовался в первую очередь политическими и экономическими соображениями.

После подавления восстания Ань Лушаня и восстановления имперского правления, последующие танские императоры не только отменили установленные императором Сюань Цзуном ограничения в отношении буддизма, но и покровительствовали этой религии. Однако, в отличие от ситуации в индийской империи Пала, ханьские буддисты в свою очередь поддерживали государство. Неясно, происходило ли это по воле самих буддистов или государство использовало популярность буддизма, чтобы усилить народную поддержку своей власти. Последнее выглядит более вероятным, учитывая, что основатель династии Суй называл себя императором-чакравартином, а танская императрица У провозгласила себя буддой Майтрейей.

В 766 году император Дай Цзун (годы правления 763 – 780) заложил на горе Утайшань новый монастырь, названный «Золотой храм-павильон, охраняющий от демонических сил и защищающий народ». Новый ханьский буддийский текст « Сутра о царе-бодхисаттве, защищающем народ» стал широко известен среди монахов и монахинь. В 768 и 771 годах танский император возобновлял преследование манихеев, чтобы защитить «чистоту» буддизма от ложных имитаций этой религии.

Такое развитие событий соответствовало модели северо-китайского буддизма эпохи Шести династий (280 – 589 гг.), когда неханьские правители северного Китая строго контролировали буддийские монастыри и оказывали им финансовую поддержку, чтобы те совершали ритуалы для военного успеха. Монахи, которым в свою очередь требовалась имперская защита, чтобы выжить в опасные времена, были обязаны считать своих правителей буддами, служить государственной власти и жертвовать чистотой буддийских учений, одобряя даже самые жестокие решения правителей.

Так как Три Сонгдецен проводил политику культурного объединения тибетской, индийской и китайской традиций, его интересовали недавние события в Китае. Поэтому в конце шестидесятых годов VIII века он снарядил вторую миссию в танский Китай, отправив не только Ба Сангши, но также и Селнанга. Когда они вернулись, император построил буддийский храм Нанг Лхакханг (Nang Lha-khang) в Драгмаре (Brag-dmar, Дагмар). Место для возведения храма было выбрано недалеко от императорского двора, рядом с монастырем Самье, строительство которого к тому времени еще не было завершено. Нанг Лхакханг строился по образцу «Золотого храма-павильона, охраняющего от демонических сил и защищающего народ». Подразумевалось, что буддизм в Тибете, как и в Китае, не будет независимым, а будет обязан служить интересам все возрастающей тибетской императорской власти.

Завершение строительства монастыря Самье

Строительство монастыря Самье завершилось в 775 году, и император назначил Шантаракшиту его первым настоятелем. Падмасамбхава покинул Тибет незадолго до завершения строительства. Он считал, что тибетцы пока еще не готовы для самых глубоких буддийских учений – в особенности это касалось учения дзогчен (rdzogs-chen, великая завершенность). Поэтому он скрывал тексты на эту тему в стенах и колоннах монастыря, чтобы позже, в подходящее время, их извлечь.

В этот период в Самье были приглашены учителя как с севера Индии, так и из ханьского Китая, чтобы помогать переводить буддийские тексты и обучать по ним тибетцев. Однако изначально монастырь Самье не был предназначен исключительно для буддизма. Его деятельность охватывала широкий культурный спектр. В монастыре были мастера исконной пантибетской традиции, переводившие тексты с языка Шанг-Шунга на тибетский. Происходящее в Самье также отражало императорскую политику объединения культур.

В 779 году император объявил буддизм государственной религией Тибета. Он освободил несколько богатых семей от уплаты налогов и поручил им вместо этого финансировать быстрорастущую монашескую общину. Двести семей предоставляли средства для подношений в главном храме Лхасы; кроме того, за каждым монахом были закреплены по три семьи, обеспечивавшие его продовольствием.

Возможно, на этот шаг Три Сонгдецена вдохновил пример непальского царя Шивадевы II (годы правления 704 – 750) династии Личчави. Хотя он и не объявлял буддизм государственной религией, в 749 году Шивадева назначил целую деревню поддерживать свой личный монастырь – Шивадева Вихара. Несмотря на то что в Саураштре цари династий Майтраков и Раштракутов следовали похожей политике, поддеривая монастыри Валабхи, маловероятно, что Три Сонгдецен знал об этом.

Мир с Китаем и учреждение тибетского религиозного совета

В 781 году, все еще стремясь к объединению культур, тибетский император обратился к танскому императору Дэ Цзуну (годы правления 780 – 805) с просьбой каждые два года отправлять в монастырь Самье двух монахов из танского Китая, чтобы они учили тибетцев. Спустя два года, в 783 году, после десятилетий войны за Турфан и Бешбалык танский Китай и Тибет заключили мирное соглашение, согласно которому контроль над этими двумя городами в Восточном Туркестане оставался за танскими войсками.

Вскоре после этого, в 783 году, умер Шантаракшита – индийский настоятель монастыря Самье. Перед смертью он предупредил Три Сонгдецена о грядущем ослаблении буддийских учений в Тибете под влиянием ханьцев. Он посоветовал императору, когда наступит это время, пригласить из Индии своего ученика Камалашилу, чтобы тот решил эту проблему.

После Шантаракшиты Три Сонгдецен назначил настоятелем Селнанга, ставшего таким образом первым тибетским настоятелем монастыря Самье. В том же 783 году император учредил религиозный совет, возглавленный настоятелем монастыря Самье, для решения религиозных вопросов. Так началось формирование тибетской формы правительства, в состав которого со временем вошли как мирские министры, так и имеющие духовный сан. Понимание эволюции правительства с учетом политических событий того времени может помочь нам понять, почему ислам не получил распространения в Тибете и его вассальных государствах, после того как тридцать лет спустя кабульский шах и тибетский военачальник сдались Аббасидам.

Анализ политики тибетского религиозного совета

В то время при тибетском дворе было три основных фракции – проиндийская фракция, фракция, поддерживавшая танский Китай, и ксенофобски настроенная фракция, – за каждой из которых стоял определенный клан. Селнанг был членом клана, поддерживавшего проиндийскую фракцию. Возглавив императорские миссии в индийскую империю Пала и танский Китай, он знал, насколько более выгодным было положение буддизма в империи Пала по сравнению с танским Китаем. В индийской империи Пала монастыри получали государственную поддержку и были полностью независимыми, не имея каких-либо обязательств по отношению к государству. Монастыри не вмешивались в государственные дела, тогда как государство не вмешивалось в дела монастырей. Кроме того, после визита Селнанга император династии Пала стал отсылать тибетскому двору «дань», хотя это определение вполне могло быть эвфемизмом для торговых делегаций империи Пала. Как бы там ни было, тибетцы могли надеяться на то, что империя Пала станет поддерживать и тибетские буддийские учреждения. В танском Китае, с другой стороны, буддийские монастыри получали государственную поддержку только ценой правительственного контроля.

Буддизм в ханьском Китае зачастую одновременно получал государственную поддержку и находился под контролем правительства, особенно это было характерно для северной части страны. Однако, поскольку правящие дома часто воевали и свергали друг друга, положение религии зачастую было неустойчивым. Например, династия Северная Вэй, или Тоба Вэй, (годы правления 386 – 535) управляла буддийскими монастырями в своих владениях посредством особого правительственного бюро; кроме того, главный монах выбирался императором. Это бюро было наделено властью изгонять из монастырей недостойных монахов, пренебрегших монашеской дисциплиной и злоупотребивших своим положением. В своей регулирующей деятельности бюро зачастую следовало светскому закону. Тем не менее, когда правительство оказалось под контролем министров, завидовавших государственной поддержке буддийских монастырей, бюро распустили и буддистов начали всестороннее преследовать, как, например, это было в 446 году.

Возможно, учреждая религиозный совет, Три Сонгдецен следовал ханьской модели, однако он добавил в нее некоторые индийские и тибетские элементы. В соответствии с индийско-непальской моделью, государство поддерживало бы монастыри, освобождая определенные семьи от уплаты налогов и назначая их вместо этого обеспечивать монастыри и монахов продовольствием. Как и в ханьском Китае, монастыри, в свою очередь, совершали бы ритуалы ради благополучия государства – это соответствовало давней тибетской традиции, когда при императорском дворе находились священнослужители исконной тибетской добуддийской традиции, которые совершали ритуалы. Как в ханьской модели, бюро регулировало бы внутренние буддийские дела, но, как в индийской модели, оно не управлялось бы государством.

Селнанг, будучи членом главного проиндийского клана при тибетском дворе и главой религиозного совета, естественным образом способствовал укреплению отношений с Индией и ослаблению связей с танским Китаем. Более того, он всячески старался избежать правительственного контроля в ханьском стиле или преследования буддизма. Однако Три Сонгдецен только что проиграл танскому Китаю на политическом фронте, что усилило положение прокитайской фракции тибетского двора. Прокитайская фракция получила возможность оказывать давление на императора, с целью воплотить политику правительственного контроля над монастырями в ханьском стиле. Кроме того, это было на руку ксенофобски настроенной фракции двора, которая выступила против усилившейся связи с танским Китаем и противодействовала иностранному влиянию, включая влияние со стороны буддизма.

Селнанг и религиозный совет вынуждены были действовать быстро и решительно. Решением могло стать усиление положения совета настолько, чтобы он не только был независим, но и имел сильное влияние на само правительство. Поэтому Селнанг убедил Три Сонгдецена позволить членам религиозного совета присутствовать на встречах всех министров и наделить их властью отклонять решения министров. Изначально руководимый тибетским настоятелем, религиозный совет вскоре стал могущественнее императорского совета министров.

Избавление от ксенофобски настроенной фракции

В качестве первого шага в 784 году религиозный совет начал избавляться от консервативно и ксенофобски настроенной фракции, отправляя ее лидеров в изгнание в Гилгит и Наньчжао (Nan-chao) – в наши дни это северо-запад провинции Юньнань в Китайской Народной Республике. Поскольку за двадцать девять лет до этого эта фракция убила отца императора и спровоцировала продолжавшиеся шесть лет преследования буддизма, несомненно, она представляла угрозу.

Исторические хроники тибетского буддизма XII века описывают это событие как гонения на бонских священнослужителей, оппозиционно настроенных по отношению к буддизму. Хотя в это время некоторые последователи организованной традиции бон действительно жили в Гилгите и Наньчжао, и это говорит о том, что многие из отправленных в изгнание придерживались добуддийской тибетской традиции, упомянутая чистка преимущественно была политической. Она не была основана на различиях в религиозных доктринах. Как-никак, в конце XI века традиция бон еще не была организованной религией, и термином бон называли оппозиционную, ксенофобски настроенную фракцию императорского двора.

Вплоть до этого момента мастера буддизма и исконной тибетской традиции работали бок о бок в монастыре Самье над переводом текстов своих религий. Однако, в силу того что политическая ситуация того времени была нестабильна, Дренпа Намкха (Dran-pa nam-mkha') – главный духовный лидер исконной традиции в Самье – спрятал для сохранности копии большинства текстов своей школы в щелях стен монастыря. Позже тибетские историки традиции бон, поддерживавшие мнение о религиозном преследовании, заявили, что он притворился, будто принимает буддизм, чтобы остаться в монастыре Самье и охранять эти тексты. Тем не менее, безотносительно к его мотивам, ясно то, что этот мастер исконной традиции остался в монастыре. После гонений он давал учения, которые представляли собой смесь его бонской школы и буддизма, таким знаменитым тибетским мастерам, как переводчик Вайрочана.

Религиозная история тибетской традиции бон и тибетского буддизма часто описывают это событие с точки зрения их политических намерений. Тем ни менее, ни один тибетский источник не утверждает, что Дренпа Намкху или кого-либо из его собратьев, практикующих исконную традицию, заставили отказаться от их обычаев и веры и принять буддизм. Гораздо более вероятно, что тибетская исконная традиция и буддизм перемешались друг с другом по крайней мере со времен императора Сонгцена Гампо. Первый тибетский император распорядился проводить ритуалы обоих традиций, а Дренпа Намкха просто продолжил эту тенденцию и, возможно, даже способствовал ей. В любом случае каждая из этих религиозных систем влияла на другую, и это взаимное влияние усилилось благодаря тому, что в монастыре Самье жили духовные мастера обоих традиций.

Большинство, если не все члены ксенофобски настроенной фракции, изгнанной из императорского двора, вероятно, следовали исконной тибетской традиции. Тем не менее, это вовсе не обязательно означает, что все, кто совершал ритуалы этой системы, были изгнаны из Тибета или что запрещались бонские практики, как нас пытается в том убедить религиозная история. В 821 году подписание второго мирного договора с танским Китаем завершилось совершением полных ритуалов исконной тибетской традиции, включавших жертвоприношение животных. Основатели организованной религии бон и эклектичные мастера бона и буддизма в начале XI века извлекли тексты, сокрытые Дренпой Намкхой. Эти два факта ясно указывают на то, что тибетский религиозный совет не вел политику насильственного обращения в буддизм. Они также говорят о том, что исконная вера была по-прежнему дозволена в центральном Тибете даже после гонений 784 года.

Если это было справедливо по отношению к местной тибетской вере и к самим коренным тибетцам, мы можем с уверенностью заключить, что религиозный совет не оказывал давления на тибетское правительство в последующие десятилетия и не требовал поддерживать восстания в Согдиане, чтобы преследовать иноземную религию, то есть ислам, и обратить нетибетцев в буддизм.

Подавление прокитайской фракции

После гонений 784 года в тибетском правительстве осталось две оппозиционные фракции. Некоторые министры были выходцами из могущественного клана с северо-востока Тибета, поддерживавшего танский Китай. Из этого клана происходила вдовствующая императрица Трима Ло. Другая фракция, к которой относился Селнанг, происходила из центрально-тибетского клана, соперничавшего с первым. Этот клан недоверчиво относился к танскому двору, выступал за продолжение войны с танским Китаем, добивался близких связей с индийской империей Пала, а также сильного религиозного совета.

В 786 году закончился продолжавшийся три года мир с танским Китаем. Уйгуры поддержали восстание (783 – 784 гг.), возглавленное Джуку, против танского правящего дома, а тибетцы помогли танским войскам подавить это восстание. В качестве благодарности за помощь танский двор обещал передать тибетцам Турфан и Бешбалык. Но танский император пренебрег этим соглашением, и тибетцы напали на Китай.

В следующие пять лет тибетцы отвоевали у танского Китая Дуньхуан, добились того, что танские войска перестали соперничать с уйгурами за Турфан и Бешбалык и подтвердили свое прочное положение в южных государствах Таримской впадины, особенно в Хотане. Воспользовались сложившейся ситуацией уйгуры: выведя своих номинальных вассалов карлуков из Джунгарии и с севера Западного Туркестана, они также отвоевали у танского Китая Кучу. Тем не менее, танские войска продолжили притязать на находящийся во власти тибетцев коридор Ганьсу.

Таковы были китайско-тибетские отношения, когда тибетский император Три Сонгдецен созвал знаменитые дебаты в Самье (792 – 794 гг.), на которых представители буддизма северной Индии нанесли поражение ханьским буддийским монахам. Это раз и навсегда определило то, что основной формой буддизма, практикуемого в Тибете, станет северо-индийская, а не ханьская. С таким же итогом закончились подобные дебаты относительно того, какую медицинскую систему примет Тибет. Однако эти события были также и политическим триумфом фракции, настроенной против танского Китая, поскольку ее члены были последователями принципов индийской буддийской философии и медицинской практики. Религиозный совет, несомненно, поддерживал проиндийскую фракцию в борьбе с прокитайской. Более того, так как большую часть дебатов переводил Селнанг, он мог повлиять на их исход.

Краткий итог тибетской политики в Согдиане

Император Три Сонгдецен умер в 797 году, и на трон взошел его сын Муне Ценпо (Mu-ne btsan-po, годы правления 797 – 800). Ему, в свою очередь, наследовал Три Десонгцен (Khri lDe-srong-btsan, годы правления 800 – 815) также известный как Сеналег (Sad-na-legs, Садналег). В конце периода своего правления халиф аль-Мамун совершенно оправданно считал Тибет могущественной державой, представляющей угрозу, особенно когда Тибет и его союзники угрожали Согдиане и поддерживали мятеж. Тем не менее, его оценка мотивов Тибета и последующее объявление конфликта священной войной были ошибочными.

Восстановив позиции в Восточном Туркестане, Тибет, конечно, стремился расширить свою территорию за счет Западного Туркестана и поэтому, несомненно, пытался ослабить власть своих противников. При этом Тибет не стремился подорвать религию своих врагов. Религиозный совет монахов был одержим получением неоспоримой внутренней власти в самом Тибете, чтобы обеспечить развитие буддизма в стране. После искоренения правительственных фракций, которые могли препятствовать религиозному совету или пытаться его контролировать, совет главным образом был занят составлением словаря для стандартизации переводов с санскрита на тибетский язык, а также принимал решения о том, какие из текстов переводить, чтобы буддизм был понятнее и оставался чистым. Совет не интересовали другие религии или распространение буддизма как в пределах, так и за пределами Тибета.

Более того, поддерживая восстания согдийских последователей исламских течений мусалемийя и манихейского шиизма против Аббасидов, Тибет ни в коем случае не выказывал поддержку этим религиозным течениям. Указы императора Три Сонгдецена о выборе индийского буддизма в качестве основы для тибетского однозначно отвергают и манихейство. Они повторяют критический отзыв танского императора Сюань Цзуна о том, что манихейство – это лишь поверхностное подражание буддизму, основанное на лжи.

Император Три Релпачен

Несомненно, смерть Три Десонгцена в 815 году была одной из основных причин того, что в этом году Аббасиды нанесли поражение тибетскому вассалу кабульскому шаху, а в последующие годы вторглись в занятый тибетцами Гилгит. Следующий император Тибета – его сын Три Релпачен (Khri Ral-pa-can, Три Ралпачан, годы правления 815 – 836) – взошел на трон маленьким ребенком, и в Тибете того времени не было сильного лидера. Однако повзрослев, Три Релпачен стал очень могущественным и еще больше укрепил положение буддизма.

Аббасиды оставили Кабул и Гилгит в 819 году, когда было основано государство Тахиридов. В 821 году Тибет подписал второе мирное соглашение с танским Китаем, а на следующий год – такое же соглашение с уйгурами. За тибетцами остались коридор Ганьсу и Дуньхуан, а также Турфан и Бешбалык. На протяжении предшествующих трех десятилетий власть в Турфане и Бешбалыке несколько раз переходила от тибетцев к уйгурам и обратно.

Воодушевленный военными победами, император Три Релпачен построил множество новых буддийских храмов в ознаменование мира, а также перенес столицу из долины Ярлунг в Лхасу, где располагался главный буддийский храм Тибета. Кроме того, согласно тибетской религиозной истории, Три Релпачен основал бюро переводов, чтобы составить санскритско-тибетский словарь и стандартизировать терминологию и стиль перевода тибетских текстов. На самом деле эта работа началась еще при жизни его отца Три Десонгцена. Тем не менее, религиозная история приписывает эту заслугу сыну, чтобы поддержать отождествление Сонгцена Гампо, Три Сонгдецена и Три Релпачена – трех основных императоров-покровителей буддизма того времени – c воплощениями будд Авалокитешвары, Манджушри и Ваджрапани. Это соответствует описаниям этих трех будд как покровителей, соответственно, Тибета, Китая с Маньчжурией и Монголии, а основателя традиции гелуг Цонкапы (Tsong-kha-pa, годы жизни 1357 – 1416) как воплощения всех трех.

Подобно свирепому Ваджрапани, император Три Релпачен стал немного фанатичен в своем религиозном рвении. Он не только увеличил количество семей, назначенных поддерживать каждого монаха, с трех до семи, тем самым подвергнув серьезному риску государственную экономику, но и издал указ, по которому каждому, кто, ругая монаха, укажет на него пальцем, этот палец отрубят. Так как положение буддизма было сильным, а Аббасиды были заняты своими делами, обращение в ислам кабульского шаха лишь незначительно отразилось на распространении ислама в Тибете и его вассальных государствах – Кабуле и Гилгите.