Библиотека Берзина

Буддийская библиотека д-ра Александра Берзина

Перейти к текстовой версии страницы. Перейти к разделу навигации.

Историческое взаимодействие буддийской и исламской культур до возникновения Монгольской империи

Александр Берзин, 1996 год
статья редактировалась в январе 2003 и декабре 2006

Часть II. Ранний период Аббасидов (750 – середина IX века н.э.)

10. Исламские религиозные споры и объявления джихада

Исламские внутренние религиозные разногласия в начале периода Аббасидов

Аббасиды преуспели в изгнании войск танского Китая из Западного Туркестана, а восстание Ань Лушаня в ханьском Китае серьезно ослабило танскую власть в Кашгаре, Куче, Турфане и Бешбалыке. Однако их военной слабостью воспользовались не арабы, а карлуки и тибетцы. Карлуки выдвинулись на юг, заняв Суяб и Фергану, а со временем и Кашгар. Тибетцы же укрепили свою власть в городах-государствах южной части Таримской впадины, особенно в Хотане, господство над которым они восстановили в 790 году. Тибетцы оборвали все связи хотанского царского дома с двором династии Тан. Тем не менее, династия Тан сохранила небольшой форпост в Куче и вела затяжную войну с тибетцами и уйгурами за Турфан и Бешбалык.

[ См. карту No17: Центральная Азия, конец VIII столетия.]

Аббасидам так и не удалось распространить свое влияние на территории в Западном Туркестане, ранее находившиеся под властью династии Тан, поскольку арабские халифы сразу оказались втянутыми во внутриисламскую религиозную борьбу в Согдиане. Как только второй халиф аль-Мансур (годы правления 754 – 775) взошел на трон, он приказал убить Абу Муслима – бактрийца-шиита, который помог Аббасидам основать династию. Хотя во время правления предыдущего халифа Абу-ль-Аббаса сохранялась надежда на возможное беспристрастное отношение Аббасидов ко всем подданным-неарабам во владениях халифата, аль-Мансур восстановил привилегии этнических арабов и суннитского движения ислама, как это было при Омейядах. Позже согдийские противники Аббасидов посмертно объявили Абу Муслима защитником их иранской культуры от арабского господства. Подняв восстание под предлогом мести за его мученическую смерть, они в конечном счете даже провозгласили Абу Муслима пророком.

Изначально Абу Муслим в качестве знамени использовал черный флаг, символизировавший род Али. Аббасиды последовали этому примеру и использовали черный цвет как для своего знамени, так и для одежд. В знак протеста повстанцы – последователи Абу Муслима выбрали для своих знамен и одежд белый цвет, который также оказался священным цветом манихеев, носивших белые одежды. Так, сирийский эпитет для манихеев был «носящие белые одежды».

Существовало много форм манихейства, смешанных с зороастризмом, христианством и буддизмом, взывавших к людям разных культур. При дворе Аббасидов продвинутые идеи этой религии привлекали многих образованных чиновников, которые создали исламские течения, объединив манихейство с шиизмом. Правительство Аббасидов, блюститель правоверности, вскоре усмотрело угрозу в манихейском шиизме. Объявив это течение ересью, оно подозревало его последователей в антиаббасидских симпатиях, сходных с теми, что были у согдийских повстанцев, последователей Абу Муслима, – и преследовало их. Хотя манихейское течение шиизма не сохранилось как отдельная ветвь ислама, многие его сторонники позже вошли в ряды исмаилитской ветви шиизма, которая затем также стала объектом преследования со стороны Аббасидов.

В период правления следующего халифа аль-Махди (775 – 785 гг.) большая часть Согдианы оказалась во власти носящих белые одежды повстанцев, возглавляемых аль-Муканной, «пророком, закрытым покрывалом» (прим. пер.: аль-Муканна закрывал лицо покрывалом), единомышленником Абу Муслима. Тюрки-огузы, тоже носившие белые одежды, оказали повстанцам военную поддержку, хотя никогда не исповедовали ислам. В то время согдийские повстанцы следовали новому исламскому течению – мусалемийя, подразумевавшему отказ от многих традиционных практик, например от совершения молитв пять раз в день. Таким образом, кампании Аббасидов были направлены не только на подавление согдийских повстанцев и их союзников тюрков-огузов, но и на сохранение чистоты ислама.

В 780 году войска Аббасидов подавили мятеж в Бухаре, но восстания продолжали вспыхивать. Аббасиды были поглощены подавлением этих мятежей и сохранением чистоты ислама от движений мусалемийя и  манихейского шиизма. Возможно, они предприняли столь безотлагательные и суровые меры в отношении содержащих элементы манихейства ересей под влиянием бывших зороастрийских священнослужителей, которые приняли ислам и советовали правительству следовать примеру Сасанидов, авторитарных в религиозных вопросах.

Разрушение Валабхи Аббасидами

В начале восьмидесятых годов VIII века аббасидские правители Синда напали на Саураштру и разрушили большой комплекс буддийских монастырей в Валабхи. В 775 году после падения династии Раштракутов эти религиозные учреждения лишились царской поддержки и стали очень уязвимы. Тем не менее, причиненные арабами разрушения следует рассматривать, принимая во внимание восстания в Согдиане и преследование мусалемийи и манихейского шиизма.

Валабхи был не только центром буддийского образования, но и одним из самых священных мест джайнийского течения шветамбара. В Валабхи  находились не только буддийские храмы, но и множество джайнийских. Cолдаты Аббасидов также разрушили их. На самом деле, скорее всего джайнийские храмы были основной целью этой военной кампании. «Шветамбара» означает «одетые в белое», так как монахи этой традиции носили одеяния белого цвета. Несомненно, лидеры арабов Синда ошибочно принимали монахов этого джайнийского течения за союзников носящей белые одежды фракции повстанцев – последователей Абу Муслима и течения мусалемийя, их сторонников тюрков-огузов и последователей манихейского течения шиизма. Из-за этого арабские правители естественным образом воспринимали этих монахов как угрозу и могли полагать, что их следует уничтожить. Оказавшись в Валабхи, они не отличили джайнийские храмы от буддийских монастырей и потому разрушили все.

Так как в популярной истории часто ссылаются на разрушение Валабхи как на пример исламской религиозной нетерпимости, давайте рассмотрим религиозную политику Аббасидов в целом, чтобы объективнее оценить мнение историков.

Различие в политике по отношению к манихейству и другим немусульманским религиям

Несмотря на священные войны против последователей течения мусалемийя и манихейского шиизма, а в Саураштре – против джайнов и буддистов, которых Аббасиды скорее всего ошибочно принимали за сторонников исламских сект, халифы раннего периода Аббасидов продолжили политику Омейядов терпимого отношения к немусульманским религиям. Они даровали статус защищаемых лиц – зимми – всем своим подданным буддистам, зороастрийцам, несторианам и иудеям. Единственными немусульманами, подвергавшимися преследованию в их владениях, были манихеи.

Непреднамеренно арабы продолжили антиманихейскую политику своих предшественников в Согдиане – иранских Сасанидов, а также танских китайцев, но по иной причине. Во-первых, арабы, бесспорно, отождествлялии манихеев с последователями манихейского течения шиизма. Во-вторых, благодаря сильному миссионерскому движению и призыву преодолеть тьму и грязь этого мира, манихейство соперничало с ортодоксальным исламом в среде мусульман при дворе Аббасидов, высокообразованных и открытых к новым идеям других культур. Поэтому любой мусульманин, проявлявший духовный интерес к манихейству, объявлялся последователем манихейского течения шиизма, другими словами антиаббасидским повстанцем.

Большой интерес Аббасидов к индийской культуре

Аббасиды не только раздавали немусульманам, не исповедующим манихейство, статус защищаемых подданных в своих владениях, но и проявляли большой интерес к иноземной культуре, особенно к индийской. Хотя крепкие экономические и культурные связи между арабами и индийцами существовали с доисламских времен благодаря торговцам и переселенцам каждого из народов, селившихся на территории другого, захват Омейядами Синда и его последующая оккупация укрепили их отношения. Например, в 762 году халиф аль-Мансур (годы правления 754 – 775) завершил строительство Багдада – новой столицы Аббасидов. Индийские архитекторы и инженеры не только построили город, но и дали ему название, происходящее от санскритского Бхага-дада – «божий дар».

В 771 году дипломатическая миссия из Синда привезла в Багдад индийские тексты по астрономии, тем самым разбудив интерес арабов к этой теме. Халиф Аббасидов понял важность более точных астрономических и географических расчетов для религиозных нужд, так как с их помощью можно точно определять направление на Мекку и время начала нового лунного месяца. Он также отдавал должное тому, что индийская цивилизация обладала наиболее развитой наукой в этом регионе не только в области астрономии и географии, но и в математике и медицине. Тот факт, что эти науки развились в немусульманской среде, совершенно не препятствовал открытости арабов к ним.

Следующий халиф, аль-Махди (годы правления 775 – 785), чьи войска разрушили Валабхи, основал бюро переводов (араб. Байтул Хикма), где ученые всех культур и религий этого региона занимались переводом, особенно текстов на научную тематику. Многие из этих текстов имели индийское происхождение, и не все переводчики-синдхи были мусульманами. Среди них было немало индуистов и буддистов. Аббасиды были исключительно прагматичны и заинтересованы в получении знаний. По большому счету, они не противостояли индийской или другим немусульманским религиям. Создается впечатление, что халифы серьезно относились к хадису Пророка «ищите знание, даже если оно находится в Китае».

Такая открытая к новому, беспристрастная политика поиска знаний не была преходящим увлечением. Ее продолжил и даже расширил следующий халиф Харун аль-Рашид (годы правления 786 –   809). К примеру, его министр Яхья ибн Бармак был мусульманином, внуком одного из буддийских глав администрации (санскр. прамукха) монастыря Нава Вихара. Под влиянием этого министра халиф пригласил в Багдад новых ученых и мастеров из Индии, особенно буддистов. В Багдаде буддийские ученые, несомненно, осознали, что интеллектуалы двора Аббасидов имели склонность к манихейскому шиизму, а власти видели в этом угрозу.

Хотя ранее переводчики бюро специализировались на научных текстах, теперь они начали переводить и религиозные труды. Например, в это время появилось арабское изложение прошлых жизней Будды « Китаб ал-Будд», основанное на двух санскритских текстах: « Джатакамале» и труде Ашвагхоши « Буддхачарита». Часть этого изложения вошла в эпическую поэму « Китаб Белавхар ва Будхасаф» Абана аль-Лахики (годы жизни 750 – 815) – поэта из Багдада. Хотя его текст до нас не дошел, впоследствии появилось множество его переводов на разные языки. Самый ранний из сохранившихся арабских переводов принадлежит перу Ибн Бабуйи (год смерти 991) из города Кум. В этом труде, перешедшем из исламских источников в христианскую и иудейскую литературу как легенда о Варлааме и Иоасафе, все еще содержатся многие буддийские учения. Еще один пример открытости Аббасидов к буддизму – « Китаб ал-фихрист», подготовленный в то время каталог как мусульманских, так и немусульманских текстов, включавший список буддийских работ.

Распространение ислама в среде немусульман в Западном Туркестане

Харун аль-Рашид был величайшим и наиболее просвещенным из аббасидских халифов. При нем процветали арабская поэзия, литература, философия, наука, медицина и искусство. В годы его правления высокая исламская культура находилась на пике привлекательности для неарабской немусульманской аристократии,  землевладельцев и городских жителей Западного Туркестана, чей образ мышления полностью отличался от кочевых воинов степей. Поэтому все больше этих людей переходило в мусульманскую веру. Защищаемые немусульманские религии, такие как буддизм, оставались сильными среди бедных провинциальных крестьян, которые теперь следовали своей вере в еще более строгой форме, чем раньше, так как становились этническим и религиозным меньшинством. Для религиозной практики они главным образом собирались вокруг святынь.

Оценка разрушения Валабхи

Итак, разрушение Аббасидами буддийских монастырей в Валабхи необходимо рассматривать в более широком контексте. Ислам в то время завоевывал последователей в Согдиане и Бактрии не мечем, а высокой культурой и ученостью. Конечно, нельзя сказать, что буддизму недоставало всестороннего образования и культуры. Однако чтобы приобщится к этому, необходимо было поступить в монастырь. Хотя монастырь Нава Вихара в тот период по-прежнему действовал, его известность убывала, и он оставался единственным буддийским учебным заведением. В Центральной Азии и соседних областях было много буддистов. Но величайшие буддийские университеты того времени, такие как Наланда, находились далеко, в центральной части северной Индии. Поэтому чем сильнее и легкодоступнее в Центральной Азии становились высокая исламская культура и образование, тем больше они затмевали буддизм в среде высшего класса образованных горожан. Следует отметить, что это происходило мирным путем.

Таким образом, разрушение в Валабхи было исключением из общих религиозных тенденций и официальной политики раннего периода Аббасидов. Тому есть два правдоподобных объяснения. Либо это была работа фанатичных генералов, поступающих по-своему усмотрению, либо ошибочные действия, начатые из-за того, что арабы приняли местных последователей джайнизма, «одетых в белое», за сторонников Абу Муслима, а потом не отличили буддистов от джайнов. Это не было частью джихада, направленного непосредственно против буддизма.

Арабское слово джихад буквально означает «приложение усилий», а именно приложение усилий в служении Аллаху. Это не священная война, цель которой – насильственное обращение варваров в единственную истинную веру. Скорее, это военные действия для защиты братьев-мусульман, подвергшихся нападению из-за того, что они практикуют чистый ислам, или которым каким-либо образом мешают вести духовную жизнь. Буддисты Валабхи не угрожали исламу и потому не могли быть целью оправданного джихада.

[См. См. Священные войны в буддизме и исламе: миф о Шамбале.]

Захват Гандхары Аббасидами

Хотя в 751 году карлуки и Аббасиды нанесли поражение танскому Китаю на реке Талас, карлуки, заняв Суяб, Фергану и Кашгар, вскоре разорвали союз с арабами и объединились с тибетцами и их вассалами – тюркскими шахами Кабула. Одетые в белое огузы, поддержавшие повстанцев – последователей Абу Муслима, также присоединились к ним, стремясь получить власть над аббасидскими Согдианой и Бактрией. Союз, таким образом, продолжил поддерживать направленные против Аббасидов восстания в духе последователей Абу Муслима, такие как восстание в Самарканде, длившееся с 806 по 808 год и возглавляемое Рафи ибн Лайсом. Их объединенные силы даже осадили Самарканд, пытаясь помочь повстанцам.

В 808 году, направляясь в Самарканд, чтобы подавить это восстание, халиф аль-Рашид умер. После этого, согласно его завещанию, империя была разделена между двумя сыновьями. Однако они заключили временное перемирие с тибетцами и их союзниками, чтобы сразится в гражданской войне за власть над всем наследием отца. Победил и стал следующим халифом Аль-Мамун (годы правления 813 – 833). Безусловно, он обвинял союз тибетцев, тюркских шахов, карлуков и огузов в смерти своего отца и подозревал, что их альянс стоял за восстаниями согдийских повстанцев – последователей Абу Муслима и течения мусалемийя, – и объявил священную войну, отправив генерала аль-Фадла ибн Сахла начать решительное наступление на государство тюркских шахов, Гандхару.

К 815 году Аббасиды одержали победу и правитель тюркских шахов, известный как кабульский шах, был вынужден лично предстать перед халифом в Мерве и принять чистый ислам. В знак подчиненности своей страны он отослал в Мекку золотую статую Будды, где ее два года держали в святилище Кааба. Она была выставлена на всеобщее обозрение с надписью, гласившей, что Аллах привел царя Тибета к исламу. Арабы путали царя Тибета с его вассалом, тюркским шахом Кабула. В 817 году арабы расплавили эту статую Будды, чтобы отчеканить монеты.

После победы над тюркскими шахами Аббасиды напали на Гилгит, находившийся во власти Тибета, и в короткое время захватили его. Они унизили захваченного тибетского военачальника, отправив его назад в Багдад. Несмотря на успешную кампанию против тибетцев и захват Ферганы у карлуков, арабские генералы не стремились добиться дальнейшего успеха на востоке или на севере. Причина этого была в том, что Аббасиды быстро теряли хватку в Западном Туркестане и восточном Иране, так как наместниками в этих регионах теперь становились местные военачальники, которые правили этими территориями как независимыми исламскими государствами.

Первым регионом, объявившим о своей независимости, стала Бактрия, где генерал Тахир основал династию Тахиридов (годы правления 819 – 873). По мере того как Аббасиды уходили из Кабула и Гилгита, вынужденные решать более важные внутренние дела, тибетцы и тюркские шахи возвращали свои владения. Несмотря на обращение силой правителей этих земель в ислам, Аббасиды не преследовали буддизм. На самом деле арабы сохраняли торговые отношения с тибетцами на протяжении всего этого периода, главным образом импортируя мускус. Кроме того мусульмане и буддисты установили друг с другом культурные связи. К примеру, в этот период Фазл Улла перевел на тибетский язык персидскую классику – « Гулистан» и « Бостан».

Итог успешной кампании Аббасидов

Халиф аль-Мамун объявил свою кампанию против союза тибетцев, тюркских шахов, карлуков и огузов джихадом – священной войной. Он защищал своих исламских подданных от фанатиков-еретиков, с помощью террора и мятежа препятствовавших практике чистой веры. Именно поэтому, одержав победу, он настоял не только на обращении кабульского шаха в ортодоксальный ислам, но также и на отправке статуи Будды назад в Мекку, чтобы выставить ее на всеобщее обозрение в Каабе в качестве доказательства победы ислама.

Если вспомнить наиболее вероятную причину разрушения Валабхи Аббасидами, создается впечатление, что аль-Мамун мог ошибочно принять своих поверженных врагов за последователей течения мусалемийя и манихейского шиизма. Джихад против них, возможно, был просто продолжением внутренних кампаний его отца. Но, хотя члены этого иноземного союза поддерживали повстанцев – последователей Абу Муслима, они ни в коей мере не следовали их вере или манихейскому течению шиизма. Иначе на протяжении этого периода война тибетцев и карлуков с уйгурами –   защитниками согдийского манихейского мира – не имела бы смысла.

Тибетцы, несомненно, не были осведомлены об исламском подтексте согдийских восстаний. Более того, их попытка ослабить правление Аббасидов в Согдиане – подобно схожим усилиям танских китайцев за шестьдесят лет до этого – не была частью плана по завоеванию новых сторонников буддизма. Это были исключительно политические и экономические шаги с целью приобретения власти и территорий, а также сбора налогов от торговли по Великому шелкового пути. Тибетские религиозные лидеры того времени были заняты укреплением буддизма в своих собственных владениях, предотвращением упадка монастырей и защитой от влияния светской власти. Хотя эти духовные лидеры входили в состав правительства, они не влияли на военные вопросы. Их участие во внешних делах было ограничено исключительно культурными связями с индийской империей Пала и танским Китаем и касалось будущего буддизма в Тибете.

Аббасиды, в свою очередь, безусловно, не были осведомлены о религиозных верованиях тюркских шахов и тибетцев. Они сталкивались только с иноземными силами, поддерживающими культ религиозных фанатиков-повстанцев, которые не только вмешивались в практику ислама их подданных, но – что, возможно, гораздо важнее – также пытались лишить их политической власти. Этот джихад был на самом деле направлен на политику тюркских шахов и тибетцев, а не на их буддийскую религию.

Аль-Мамун ни в коем случае не был закоснелым религиозным фанатиком. Как и его отец Харун аль-Рашид, он обладал широкими культурными взглядами и продолжал поддерживать переводчиков индийских текстов. При нем наука достигла новых вершин, а положительные сведения об индийской цивилизации становились все более доступными для арабов и их подданных-мусульман. К примеру, в том же 815 году, когда халиф нанес поражение кабульскому шаху, аль-Джахиз (годы жизни 776 – 868) опубликовал в Багдаде труд « Факир ас-Судан ала л-Бидан» (« Превосходство черного над белым»), в котором прославлялись великие культурные достижения Индии. Таким образом, среди Аббасидов того времени бытовало хорошее мнение об Индии, и это, несомненно, распространялось на индийцев всех религий, включая буддизм.

Если джихад аль-Мамуна был направлен именно против буддизма, он должен был коснуться не только союза тибетцев, тюркских шахов, карлуков и огузов, но также территории полуострова Индостан, где буддизм был гораздо более распространен и лучше развит. Тем не менее, после победы в Кабуле войска халифа напали на Гилгит и Фергану, а не на Уддияну. То есть они преследовали другие цели.

Чтобы лучше понять сложившуюся ситуацию, давайте рассмотрим историю Тибета непосредственно перед победой аль-Мамуна в Гарндхаре и Гилгите. Это также может помочь нам понять, почему смирение кабульского шаха и тибетского военачальника практически не оказало воздействия на распространение ислама в Тибете и его вассальных государствах.