Библиотека Берзина

Буддийская библиотека д-ра Александра Берзина

Перейти к текстовой версии страницы. Перейти к разделу навигации.

Развитие сбалансированной чувствительности:
практические буддийские упражнения для повседневной жизни
(дополненное второе издание)

Первое издание опубликовано как:
Berzin, Alexander. Developing Balanced Sensitivity: Practical Buddhist Exercises for Daily Life. Ithaca, Snow Lion, 1998.

Часть III. Устранение заблуждения насчет видимостей

12. Деконструкция обманчивых видимостей

Потребность в методах деконструкции

Иногда мы обнаруживаем, что из-за ошибочного понимания того, что мы воспринимаем, мы излишне бурно реагируем на то, что видим, слышим или чувствуем. К примеру, из-за того, что наш друг не звонил нам несколько дней, мы решили, что он сердится на нас. На самом же деле у нашего друга просто не было времени из-за дополнительной работы в офисе. Телефонный звонок легко разрешает такие недоразумения.

В то же время всё не так просто, если мы обнаруживаем, что наша чрезмерная реакция обусловлена верой в преувеличиваемую нами двойственную видимость. Допустим, что каждый раз, когда мы думаем о нашем друге, мы чувствуем, будто не можем жить, не слыша каждый день его голос. Мы верим в то, что этот человек является ключом к подлинному счастью. И даже если интеллектуально мы понимаем, что это вздор, в этой ситуации задействованы настолько сильные эмоции, что нам трудно избавиться от подобного чувства, когда оно возникает.

Применение образов лопающегося шарика и закрывающейся книги сказок помогает нам отбросить ложные видимости. Тем не менее, преследующие нас чувства возвращаются. Давайте рассмотрим три метода деконструкции обманчивых видимостей и чувств, возникающих у нас по привычке. Каждый из этих методов использует визуализацию, чтобы расширить наше осознавание реальности.

Cосредоточение на переменчивости жизни

Например, многие люди боятся посещать больничные палаты дома престарелых, даже для того, чтобы навестить живущего там родственника, страдающего болезнью Альцгеймера. Будучи убеждены, что они слишком чувствительны, чтобы справиться с подобного рода визитом, эти люди фактически пытаются найти рациональное объяснение своей бесчувственности. Памятование о непостоянстве и визуализация переменчивости жизни может помочь им деконструировать свой страх. Первый из трёх методов деконструкции позаимствован из традиционной медитации на преодоление страстного влечения путем визуализации молодого и привлекательного человека увядшим и старым.

Сначала в своём воображении, а затем и во время фактической встречи нам необходимо искренне и с состраданием взглянуть, например, на свою престарелую, истощённую мать. Ее нынешний облик – облик сгорбившегося в инвалидной коляске человека – не является искажением. Именно так она выглядит в настоящее время. Однако если мы преувеличиваем этот её образ до чего-то ужасного, то кажется, будто бы наша мама всегда была такой. А это обманчивая видимость. Несмотря на то, что сейчас наш ум заставляет её выглядеть отталкивающе и это невероятно нас огорчает, мы знаем, что наша мама не всегда так выглядела. Мы с легкостью можем вспомнить, как она выглядела, когда была моложе и здоровее. Мы можем воспользоваться этой способностью, чтобы деконструировать её нынешний, огорчающий нас облик.

Практика состоит в том, чтобы смотреть на маму не так, как если бы мы пристально рассматривали её застывший портрет, а как будто мы быстро перелистываем набор иллюстрирующих её жизнь фотографий. При этом нам необходимо помнить, что наша мама – это не фотография, а человек, который изображён на этих фотографиях. Когда мы рассматриваем её нынешний облик просто как ещё один снимок из набора фотографий – несомненно, печальный и неудачный, – мы перестаем излишне преувеличивать этот её образ. И, следовательно, мы прекращаем прочно связывать её с личностью, основанной исключительно на её ужасающем облике неизлечимого больного, страдающего болезнью Альцгеймера.

Согласно учениям о самопустотности школы прасангика (абсурдное умозаключение) в традиции гелуг, вещи существуют как то, чем они являются с точки зрения достоверно обозначающих их названий или ярлыков. Например, мы называем нечто «автомобилем» на основании смонтированных и работающих частей транспортного средства. Автомобиль – это объект, на который, с учетом всех его составляющих, ссылается ярлык «автомобиль». Кроме того, мы пользуемся ярлыком «автомобиль», учитывая все его составляющие, для обозначения этого объекта не только в момент, когда они в первый раз были смонтированы. Мы верно называем этот объект автомобилем с момента его производства и до его разрушения. То же самое справедливо и в отношении нашей мамы.

Разворачивая перед собой широкую основу для применения ярлыка «мама», мы яснее понимаем её реальность. Несмотря на то, что она стала нашей мамой только в тот момент, когда зачала нас, всё же, глядя на её детскую фотографию, мы обычно говорим, что это наша мама в детстве. Следовательно, ярлык «мама» относится к ней на протяжении всей её жизни, а не только к её нынешнему облику. Это понимание помогает нам продолжать относиться к маме чутко и с любовью. Визуализация фотографий нашей мамы в будущем, простирающемся до её смерти, помогает нам проявлять уважение к её достоинствам до тех пор, пока она не умрёт.

Когда мы видим свою маму на протяжении всей её переменчивой жизни, это помогает устранить и предотвратить ещё одну форму бесчувственности. Мы можем смотреть на немощную фигуру в инвалидной коляске и отрицать то, что это на самом деле наша мама. Если мы отождествляем её исключительно с тем человеком, которым она была в свои «лучшие годы», мы хотим помнить её лишь такой. Ошибка заключается в прикреплении ярлыка «мама» только к части достоверной основы для её обозначения. Точно так же как ярлык «мама» не относится исключительно к тому, как она выглядит сейчас, он не относится и лишь к тому, как она выглядела пять лет назад. Если мы воспользуемся набором фотографий, иллюстрирующих жизнь нашей мамы, это вернет наши чувства. Это позволит нам чутко относиться к человеку, которого мы видим перед собой. Даже если наша мама не имеет ни малейшего представления о том, кто мы такие, – она по-прежнему наша мама.

Когда мы обсуждали осознавание реальности, мы обращали внимание на условный и глубинный факты, отноcящиеся ко всему и ко всем. Эти два факта неотделимы один от другого. Они не похожи на различные уровни реальности, когда от какого-то из них можно отказаться как от менее реального, чем остальные. Следовательно, условная видимость нашей мамы, какой она является сейчас, и совокупность сцен, иллюстрирующих её жизнь, представляют собой одинаково достоверную основу для её обозначения как «маму». Когда мы деконструируем ужасающую видимость нашей мамы, нам необходимо стараться не игнорировать её нынешний облик. При правильной деконструкции остаются обе её видимости: объективная видимость и глубинный факт переменчивости её жизни. Для чуткого отношения к нашей маме в её нынешнем состоянии крайне важно рассматривать обе эти видимости как в равной мере достоверные.

Прошлые и будущие жизни

Продвинутый уровень признания переменчивости жизни заключается в видении людей не только с помощью серии портретов, охватывающих их жизнь. Мы пытаемся также видеть их с учетом прошлых и будущих жизней. Однако при этом нам следует быть осторожными, чтобы не впасть в одну из двух крайностей: приписывания людям вечно существующей прочной сущности или их полного обезличивания.

С точки зрения буддизма каждый – включая животных и насекомых – когда-то принимал все возможные формы жизни среди чувствующих существ. И хотя каждый поток непрерывности жизней индивидуален, ни один из них не обладает явно прочной, постоянной личностью из какой-либо определённой жизни. Другими словами, с точки зрения буддизма конкретное животное или неандерталец не считаются предыдущим воплощением кого-то, обладающего прочной, постоянной личностью нашей мамы. Все три существа (конкретное животное, неандерталец и наша мама) рассматриваются как составляющие в конкретном потоке непрерывных жизней. В буддизме каждый такой поток называют «потоком ума» или «ментальным континуумом». Тем не менее, потоки ума не безлики. Им не присуще отсутствие какой бы то ни было индивидуальности вообще. Конкретные потоки ума служат основой для обозначения индивидуальных существ.

Эта точка зрения не противоречит тому, что на условном уровне мы видим в инвалидном кресле именно нашу маму. Наша мама не существует как обезличенный ментальный континуум. В конце концов, в этой жизни она – наша мама, и так случилось, что в настоящее время она стара и немощна. Кроме того, нам необходимо учитывать оба относящихся к ней факта – её нынешнюю условную индивидуальность как нашей мамы и её глубинную индивидуальность, которая принимает различные формы в бесчисленных жизнях.

Такое понимание позволяет нам, к примеру, не быть брезгливыми, когда мы делаем нашей маме инъекцию, если мы медсестра. Мы можем относиться к ней не только как к своей маме, но и как к индивидуальности, оказавшейся пациентом в нашем отделении. К тому же это позволяет нам обращаться с другими пациентами так же чутко и с состраданием, как мы обращаемся с нашей мамой. Мы видим их не только как людей, которые были нам незнакомы до этого момента нашей жизни. Поскольку они могли быть нашей мамой в одной из предыдущих жизней, мы также можем относиться к ним как к «маме». Такое понимание формирует основу для многих медитаций махаяны на всеобъемлющую любовь и сострадание.

Развитие осознавания составляющих и причин

Согласно подходу к самопустотности в традиции гелуг, всё существует свободно от фантазий и невозможных способов существования. Это не означает, что вещи вообще не существуют. Они существуют способами, которые не являются абсурдными. Один из таких способов состоит в том, что всё существует зависимо от собственных составляющих и причин, а также от собственных достоверных имён, или названий, и их значений. Этот способ существования называется «обусловленным возникновением».

Второй метод деконструкции обманчивых видимостей основан на подходе обусловленного возникновения. Зачастую ситуации или люди обманчиво кажутся существующими, обладая, казалось бы, прочными особенностями, которые не зависят ни от чего, кроме их собственной природы. Так, человек может выглядеть как некто, с кем в принципе невозможно иметь дело. На самом же деле с ним или с ней может быть трудно иметь дело в настоящее время, однако такая ситуация возникла благодаря бесчисленному числу факторов. Ситуация становится менее устрашающей, если мы раскладываем её на составляющие и визуализируем их в явной форме.

Рассмотрим пример того, как посреди ночи нас будит громкая музыка, играющая у соседского подростка. Наш ум заставляет этот звук казаться пронзительным, ужасным шумом, расстраивающим наш сон и наши нервы. Он также заставляет подростка казаться «гадким соседским ребёнком, которого необходимо пристрелить». Мы становимся настолько злыми, что даже после того, как подросток выключил музыку, мы по-прежнему не можем заснуть. Чтобы прекратить излишне чувствительно реагировать и предотвратить возможные повторения такой реакции, нам необходимо разложить на составляющие и проанализировать этот наш опыт.

Подросток слушает громкую музыку. То, как мы слышим этот звук является результатом широкого спектра составляющих и причин. Этот опыт возник благодаря сложному взаимодействию между проигрывателем компакт-дисков, компакт-диском, усилителем и колонками. Он также зависел от вибрации воздуха между колонками и нашими ушами, резонансного колебания нашего внутреннего уха, нашей нервной системы, превращающей эти колебания в электрохимическое послание и передающей его в наш мозг, и так далее. Далее, подросток включил проигрыватель своей рукой, состоящей из набора атомов – так же, как и его аудиосистема, наши уши и наш мозг. Более того, чтобы подросток включил музыку громко, должны были объединиться различные физические, психологические и социальные причины. Возможно, он плохо слышит, одурманен наркотиками или пребывает в подавленном настроении. Возможно, у него гостят друзья и он хочет произвести на них впечатление своим фантастическим оборудованием. Причины из прошлых жизней и его юный возраст могли также повлиять на его недостаток внимательности к окружающим. На самом деле то, что он слушает громкую музыку, обусловленно возникло из огромного скопления факторов.

Чтобы рассеять свою излишне бурную реакцию, нам необходимо деконструировать обманчивую видимость ситуации как тяжелого испытания. Для этого нам необходимо разложить подростка, его музыку и то, что мы слышим эту музыку, на составляющие факторы. Мы представляем, что событие разворачивается в систему переплетающихся физических составляющих, а также психологических, социальных и кармических причин. При этом мы визуализируем то, как кажущееся прочным событие становится похожим на изношенный, дырявый носок. Через него мы видим комбинацию из составляющих и причин. И хотя мы не отрицаем, что подросток является человеком или что музыка действительно громкая, мы рассматриваем подростка и звучащую музыку на разных уровнях. В конце концов, когда мы смотрим на образец крови в мощный микроскоп, мы не отрицаем того, что это по-прежнему кровь, несмотря на то, что она выглядит необычно.

Уместность применения здесь микроскопического видения состоит в том, что, когда мы обезличиваем звучание музыки и руку, включающую её, мы также перестаем считать шум и подростка демонами. Это помогает нам справляться с тем, что мы не можем заснуть без осуждения. Оставаясь спокойными, мы можем воспользоваться берушами и, если необходимо, позвонить в полицию. Возможно, мы не сможем заснуть, пока подросток не выключит музыку, но, по крайней мере, мы не рассердимся.

Использование образа волн в океане

Предположим, что мы приготовили ужин к заранее согласованному с нашим другом времени, но прошел час, а наш гость так и не появился. Мы звоним и узнаем, что наш друг только что встретил кого-то, кто пригласил его поужинать, и они сейчас в ресторане. Мы чувствуем себя чрезвычайно обиженными и приходим в ярость.

Подход традиции карма-кагью к инопустотности предлагает ещё один метод для успокоения нашей излишне чувствительной реакции. Сначала нам необходимо исследовать, что именно произошло. Наш исходный опыт этой ситуации состоял в том, что мы услышали по телефону голос нашего друга, говорящий, что он или она не придёт к нам ужинать. Если бы мы остановились на этом опыте и приняли его содержание, мы бы просто съели свой ужин, а порцию друга отнесли бы в холодильник. Возможно, мы чувствовали бы печаль из-за того, что нам не удалось поужинать с другом, но мы бы не чувствовали личную обиду или злость. Однако мы не остановились на этом. Наш ум разорвал наш опыт этой ситуации на две отдельные части. Из услышанных нами по телефону слов он создал видимость, или чувство, «невнимательного негодяя», а из нашего слушания эти слов – глубоко оскорбленное, пострадавшее «я». Веря в эту обманчивую, двойственную видимость, мы долго оставались расстроенными, будучи не в состоянии выбросить из головы мысли о нанесенном нам оскорблении.

Нам необходимо деконструировать эту обманчивую видимость и вернуться к своему изначальному опыту того, что мы всего лишь слышим слова нашего друга по телефону. Помня этот опыт, нам необходимо сосредоточиться на создавшей его деятельности ясного света. При этом мы не отторгаем переживание всех эмоций, чувств или понимания. Однако произошедшее не должно нас тревожить. Опыт подобен волнам в океане нашего ума – не в смысле волн, разбивающихся о берег, а в смысле зыби, возникающей где-то посреди океана. Мы визуализируем момент, когда мы слышим эти слова, как волну деятельности ума ясного света, и представляем, что волна естественным образом оседает, даже не побеспокоив глубины океана. Это помогает нам успокоиться.

Чтобы избежать крайностей, нам необходимо переживать волну недвойственным образом, а именно с точки зрения всего океана, от его глубин до поверхности. Поступая так, мы не избегаем волн, подобно прячущейся от врагов подводной лодке, и мы также не позволяем им болтать нас, как корабль на поверхности океана. Волна – это всего лишь движение воды. Она не является целым океаном.

Три вида сострадания

Чандракирти дал объяснение трём типам сострадания: направленному на страдание, направленному на явление, и «ненаправленному». Первый тип – когда мы смотрим на чувствующих существ с точки зрения их страдания и развиваем желание, чтобы они были свободны как от страдания, так и от причин страдания. Одним из источников их страдания является их неосведомленность о том, что у них вообще есть какие-либо проблемы, не говоря уже о незнании причин собственных проблем. Например, наш друг расстраивается из-за самых незначительных неудач и считает это нормальным. Он не понимает, что это происходит по причине излишней чувствительности и что можно что-то сделать, чтобы это исправить. Когда мы видим такую печальную ситуацию, наше сострадание к нашему другу становится ещё сильнее.

Сострадание, направленное на явления, рассматривает существ с точки зрения их непрерывного изменения. Благодаря этому состраданию мы желаем, чтобы другие были свободны от страдания и его причин благодаря пониманию того, что и то и другое непостоянно. Мы также видим, что другие не осознают этот факт и поэтому, будучи, к примеру, в подавленном настроении, они усугубляют свои страдания, думая, что эти страдания будут продолжаться вечно. Понимание этого способствует усилению нашего сострадания к ним.

Ненаправленное сострадание рассматривает существ с точки зрения их пустотности. Ему свойственны те же желания, что и первым двум, но они основаны на отсутствии прочного отождествления других с их страданием. Видение того, что другие не обладают таким пониманием и потому отождествляют себя со своими проблемами, еще больше усиливает наше сострадание к ним.

Перечисленные методы деконструкции подчеркивают непостоянство и пустотность человека, на которого направлено наше внимание, а также причины его или её страдания. Практика этих методов даёт понимание, необходимое для развития трёх типов сострадания. Поэтому в следующей главе мы познакомимся с тремя упражнениями на деконструкцию обманчивых видимостей и после этого выполним практику для объединения этих упражнений с состраданием. Сбалансированная чувствительность всегда требует совместного развития мудрости и сострадания.

Развитие сострадания к самим себе с тем, чтобы избежать излишне бурной реакции на медленное продвижение

Деконструирование обманчивых видимостей, создаваемых нашим умом, не означает, что ум сразу перестанет производить их и верить в них. И наши инстинкты, и эти видимости очень убедительны, и они могут быть ослаблены только благодаря достижению нами абсолютного знания природы реальности, когда наше видение того, как существуют вещи, станет автоматическим. Это знание, однако, развивается поэтапно, хотя и нелинейно. Оно не сразу становится совершенным. Понимая это, мы становимся более терпеливыми и сострадательными к себе, достигая в своем развитии зрелости.

Предположим, что мы ревниво относимся к своему компьютеру. Хотя мы знаем, что наш супруг или супруга в состоянии справиться с ним, мы инстинктивно испытываем недостаток доверия. Когда бы он или она ни пользовались нашим компьютером, мы находимся поблизости и ждем, что случится что-то страшное. Наш ум заставляет это выглядеть так, будто бы близкий нам человек несомненно что-нибудь сломает.

Деконструировав эту видимость и свою реакцию на неё, мы способны тренировать самообладание. Мы не стоим над нашим супругом и не кричим, даже если он сделал что-то неправильно. И всё же, если что-то случилось, мы по-прежнему злимся. Будучи знакомы с природой реальности, мы перестаем злиться, но, всё же, нервничаем. Только после значительной практики мы перестаем нервничать из-за мысли, что что-то может пойти не так. До тех пор пока мы полностью не избавились от нашей привычки ревниво относиться к своему компьютеру, мы по-прежнему можем автоматически кричать: «Не прикасайся к нему!», – если наш супруг вдруг подошёл к нашему компьютеру и это застало нас врасплох.

Мы проходим через аналогичные этапы, когда работаем над своей реакцией на обвинения нашего супруга или супруги в том, что мы не доверяем ему или ей. Сначала мы не кричим в ответ, хотя по-прежнему чувствуем злость и обиду. Затем мы даже не сердимся, но на энергетическом уровне мы расстроены. Опять же, требуется значительное время для того, чтобы наша энергия перестала расстраиваться, когда наш супруг кричит на нас. Для достижения абсолютного равновесия нам необходимо взять на себя долговременное обязательство.