Перейти к текстовой версии страницы. Перейти к разделу навигации.
Размышления о взаимодействии буддийской философии и других философских систем
Элиста, Калмыкия, Россия, октябрь 2009
русский перевод: Наталья Босчаева
расшифровка аудио
Введение
Здравствуйте. Сегодня я хотел бы поговорить о взаимодействии буддийской философии с другими философиями.
Когда мы говорим о буддийской философии, мы не имеем в виду, что существует одна и только одна буддийская философия.
Мы можем проследить это на примере развития буддизма в Индии.
Если мы посмотрим на историю развития буддизма в Индии, то обнаружим там множество различных философских школ.
И хотя речь здесь идёт об одном предмете, в каждой практиковался свой собственный подход.
И несведущему человеку ситуация может показаться ещё более запутанной, если мы обратимся к тибетскому буддизму,
потому что у каждой, внутри каждой из четырёх тибетских философий буддизма сложилась своя собственная интерпретация индийской философской буддийской школы.
Или, помимо того, в каждой из индийских школ и тибетских школах существовали свои философы, которые имели свои собственные взгляды.
Каждый из этих авторов интерпретировал учение буддизма по-своему.
И поэтому очень сложно говорить о взаимодействии буддийской философии с другими философиями.
Потому что тут встаёт вопрос: «О какой же буддийской философии идёт речь?»
Здесь может спасением оказаться поиск дефиниций.
Значение определений в сравнительной философии
В тибетских монастырях часто обращаются – там, где преподаётся буддизм, – обращаются к дефинициям (цен-ньи).
Вот в этом состоит краеугольный камень рассмотрения вопроса взаимодействия буддийской философии с другими философиями.
Надо прежде всего обратиться к дефинициям-терминам.
Просто перевести философский термин – этого не достаточно.
Часто бывает так, что человек читает термин и не понимает, что за ним стоит.
И это вопрос принципиальный, потому что бывает так, что эти термины переводят на другие языки, но не дают точных дефиниций того, что действительно за ним стоит.
И приступая к компаративной философии, исследователь должен обладать обширными познаниями как в одной, так и в другой философии – в тех, которые он сравнивает.
Один из моих учителей в Индии – геше Нгаванг Дхаргье –
часто критиковал нас, западных исследователей буддизма по нескольким вопросам.
Право сказать, нам часто хотелось сравнить, провести какие-то сравнения.
И он нас всё время осаживал, говорил, что сравнивать что-то можно, если только досконально изучишь каждую из сопоставляемых сущностей.
И если вы начнёте сопоставлять то, что вы хорошо не знаете, тогда вы получите полную мешанину.
Конечно, всё это справедливо.
Если мы возьмём какую-либо конкретную школу буддийской философии,
мы должны учитывать, что все они существуют в контексте других учений той же самой школы.
И для того чтобы понять нам только один аспект этой школы, нам нужно знать все учения данной школы.
Возьмём, допустим, рассуждения о реальности.
И для того чтобы её постичь, нам нужно знать представление этой школы о способах восприятия действительности.
И здесь речь идёт не только о каких-то визуальных и прочих сенсорных методах восприятия действительности, но и о других.
И поэтому нам нужно рассматривать концептуальные и неконцептуальные когниции.
И тогда это приведёт нас к рассмотрению метода медитации, который практикуется в данной конкретной школе.
А также это выводит и на ту концепцию логики, которая преподаётся в данной школе.
И всё это складывается вместе, и мы не можем рассматривать данный конкретный вопрос без обращения ко всем аспектам данной философской школы: мы должны воспринимать всю картину целиком.
Мы должны видеть всю картинку, чтобы полностью понимать сущность того или иного кусочка этого целого.
Межкультурный перевод: дорога с двусторонним движением
И, конечно, когда мы обращаемся к другой культуре, мы должны учитывать два фактора.
И один главный вопрос – это то, как мы будем переводить буддийские термины, как мы будем их пересаживать на культуру, которая выросла в рамках другой философии,
и как они будут вписываться в контекст, культурно-философский контекст переводящего языка.
Конечно же, вот эти сложности, которые я упомянул, они взаимосвязаны,
потому что речь идёт здесь о том, как переводить буддийские термины, или некоторые технические термины, на другой язык.
И здесь речь идёт о проблемах перевода, которые я надеюсь осветить завтра.
Здесь переводчику желательно, рекомендуется ухватиться за те эквиваленты, которые близки к тому понятию, которое истолковывается и которое должно прийти в новый язык.
Если мы возьмём тибетский язык, то там существовала терминологическая система.
Там несложно было создать, сконструировать новые термины,
которые к тому моменту не обладали коннотациями внутри данной философской системы.
В ранней китайской философии [в ранних китайских переводах] использовались термины, взятые из китайской философии, китайские термины,
и это приводило к недопониманию.
И в последующих переводах с китайского языка эти термины, которые вызывали недопонимание, были устранены.
Есть возможность сохранить санскритские термины в оригинале, не переводя их на переводящий язык, сохранить их в оригинальном виде [в транслитерации],
так чтобы люди выучивали эти новые слова.
Если мы посмотрим на историю развития буддизма, то увидим, что он развивался не в изоляции от окружающего мира.
Он развивался на фоне других философий того времени.
Если мы возьмём джайнизм, то там есть ряд положений, которые сходны с буддийскими взглядами.
И те вопросы, которые обсуждаются в Упанишадах, обсуждаются также и в буддийских текстах.
Но здесь речь идёт о санскритских терминах.
У каждого термина есть своё определение, и вокруг каждого из этих терминов образовалась своя микросистема.
И если мы посмотрим на историю установления буддизма, то обнаружим, что в последующие периоды возникали различные споры вокруг трактовки этих терминов.
В этих спорах участвовали представители буддийской философии, представители джайнизма и те, которых мы можем назвать общим названием – философы хинду.
Они пользовались одними и теми же терминами, но давали им разные дефиниции.
И хотя, конечно, наблюдались некоторые различия в форме дебатов – философских диалогов, которые были приняты в этих школах, всё же в их философии было много общего.
Общие позиции и общее сходство терминов делало диалог возможным.
Как говорил великий индийский буддист Шантидева,
чтобы две стороны могли вести между собой диалог, они должны прийти к общему соглашению относительно логики
и они должны пользоваться общей терминологией.
Иначе возможность ведения диалога будет сведена к нулю.
Взаимодействие с другими азиатскими философскими системами
Это было возможно в контексте индийской цивилизации,
но, когда буддизм достиг Китая, тут возникли некоторые проблемы.
В китайской философии существовала уже своя школа логики, хотя и довольно незначительная.
Внутри китайского варианта буддизма таких дискуссий мы не наблюдаем.
И затем, когда возникли дискуссии в Тибете, в VIII веке,
в ходе этого философского диспута признанный мастер философии из Индии спорил со своими китайскими оппонентами.
Спор шёл о том, в какой форме следует культивировать, взращивать буддизм в Тибете.
Ну и, конечно, не удивительно, что победила индийская сторона,
потому что его китайские оппоненты не имели развитой логики и они не могли прийти к согласию по терминологии.
Ну и, конечно же, существовали некоторые политические соображения, опять же политические подводные течения, которые привели к победе индийской стороны.
Вот вам наглядный пример того, как протекает диалог между двумя культурами, философии которых различаются.
Здесь можно упомянуть также историю о том, как происходил диспут между представителем тибетской философии, признанным мастером, и представителем японского дзен-буддизма.
Японский философ поднял руку с апельсином и спросил: «Что это?»
Он представлял свою традиционную японскую систему презентаций своих коанов.
И тибетский философ у переводчика спросил: «Он что не знает, что такое апельсин? Откуда он приехал?»
Хотя это вроде бы и шутка, но в тоже время в ней есть и доля правды.
Это показывает, насколько трудно вести диалог даже внутри одного религиозного учения, буддизма, потому что различные философские школы отличаются как логикой, так и способом подачи своих аргументов.
Запад
Конечно же, когда речь идёт о диалоге между западной философией и буддийской философией, проблем не меньше.
И когда мы говорим о западной философии, это не означает, что есть одна, некая абстрактная общая философия, потому что на Западе существует множество философских школ, как и в буддизме.
Если мы возьмём западную цивилизацию, то можно упомянуть множество западных философов, которые создавали свои значительные произведения, оказавшие плотное влияние на цивилизацию.
Это можно проследить на примере всей западной цивилизации от античности вплоть до современного периода.
И хотя западные философы обсуждали между собой одни и те же проблемы,
всё это, все эти размышления были изложены на разных языках.
И тут надо вернуться к тому главному положению, о котором я уже говорил ранее,
о том, что мы можем говорить только об одной конкретной системе.
И мы должны пользоваться теми терминами, теми дефинициями, которые приняты внутри этой системы.
И в то же время нам нужно учитывать не только данную систему, но и также тот контекст, который её окружает.
И тогда мы можем сравнить одну западную систему философскую с одной буддийской философией.
Если мы будем все их объединять, невзирая на их логику и систему понятий, систему дефиниций, то такое сравнение ни к чему хорошему не приведёт.
Конечно, можно получить какое-то общее впечатление, но оно будет очень и очень неточным.
По-своему ценен исторический подход.
Можно проследить, как развивались определённые аспекты тибетской философии.
И это то, что не является частью традиционной методологии,
это то, что мы можем наблюдать [мы не найдём этого] в традиционных буддийских регионах [областях знаний].
Это западная методология.
Этот подход можно было бы применить к изучению буддийской философии.
Применение исторического подхода помогло бы представителям западного мира понять буддийскую философию.
Глубокое осознавание
В буддизме мы говорим о различных типах того, что я называю «глубокое осознавание».
В санскрите есть термин джняна.
Этот термин подразумевает множество толкований, но существует пять основных значений этого слова, которые подразумевают, как функционирует разум.
Один из типов этого глубокого осознавания – это осознавание индивидуальности вещей.
Мы, благодаря такой дефиниции [благодаря этому типу осознавания], понимаем, что один объект отличается от другого.
И благодаря пониманию этого, мы осознаём индивидуальность характера этого объекта.
Если мы обратимся к тибетскому буддизму, то там осознавание этой вещи, восприятие индивидуальности вещи – это одно из основополагающих понятий.
И тибетские философы превзошли многих в том, чтобы описывать индивидуальность данной вещи, данного объекта рядом с другими объектами.
Второе значение этого термина – это уравнивание глубокого осознавания [Другой тип глубокого осознавания из пяти называется уравнивающим глубоким осознаванием].
Когда мы прибегаем к такому пониманию термина, тогда мы уравниваем вещи.
Мы стремимся найти нечто общее, которое помогло бы уравнять эти объекты.
Возьмём, например, собак: существует множество пород собак, но в тоже время каждой из них присуще нечто общее, которое позволяет уравнять их.
А если мы возьмём первое понимание, о котором мы говорили, то это помогает нам выделить в ней некую индивидуальную собаку.
В западной философской традиции взята именно вот эта традиция уравнивания глубокого осознавания.
Мы очень хорошо выделяем некие образцы, схемы.
Наша система образования вырабатывает в учениках вот эту способность.
Подведение итогов
И поэтому, если мы говорим о том, что именно из западной философии можно применить для постижения буддийской философии,
я бы не рекомендовал применять метафизические термины, принятые в западной философии, к буддийской философии,
потому что они уже имеют свои собственные уникальные дефиниции в нашей философской системе.
И более важно то, в чём мы сильны, – это выискивание неких общих признаков, уравнивание,
для того чтобы понять развитие различных мыслей,
чтобы мы могли развивать всё более глубокое понимание,
глубокое понимание буддийской философии. Спасибо.
Вопрос: А что же насчёт трёх других толкований этого термина [трёх других типов глубокого осознавания]? Вы упомянули два, но есть ещё три.
Алекс: Среди остальных трёх можно упомянуть один – это зеркальное понимание,
с помощью которого мы воспринимаем информацию.
Здесь не следует понимать, что мы воспринимаем мир как зеркало, это будет скорее восприятие через фотоаппарат или через звукозаписывающие устройства.
И есть одно другое значение – это завершение, осуществление.
Мы должны размышлять на тему того, что можно сделать с вещами.
Здесь можно упомянуть санскритский термин «дхармадхату» – это осознавание реальности вещей, [это пятый тип глубокого осознавания],
о том, что такое есть вещи,
и если копнуть глубже, то как они существуют.
Возьмём, к примеру, дождевого червя.
К примеру, дождевой червяк подползает к чему-то, воспринимает информацию,
например к источнику пищи,
Он способен сопоставлять эту информацию с уже имеющейся и не терять её. Так он может отличить, например, нечто съедобное от камня.
И он способен также индивидуализировать эти объекты, он знает, что он съест именно вот этот объект, а не какой-то другой.
И дождевой червь способен совершать действия, он знает, что он сейчас сделает – съест эту еду.
И дождевой червяк, хотя, конечно, он не обладает развитым сознанием и он не знает, как называется это, но он знает, что это можно съесть.
И вот согласно этому анализу, это то, как работает разум,
как он работает у всех живых существ.
Вопрос: У меня два вопроса, по двум частям лекции. Первый: я так поняла, что вы не сторонник философской герменевтики, и Хайдеггера, и так далее. Если понимание терминов предполагает некую систему, систему терминов и их интерпретацию…
Значит, получается, что, если термин может быть понят только в системе терминов, каждый из которых предполагает интерпретацию в рамках определённой школы, этих школ много и так далее, – не получается ли здесь парадокс, описанный Льюисом Кэрроллом, когда приходит Алиса к шляпнику и там лежит вещь, она хочет её купить, взять, но эта вещь перескакивает на соседнюю полку. Если для того, чтобы понять один термин, мне нужно знать смысл другого в системе, а для того, чтобы понять смысл в системе, мы тогда оказываемся в бесконечности, и понимание невозможно. Я спрашиваю, так ли это?
Алекс: Этот вопрос состоит в том, что нужно знать определение, дефиницию для каждой вещи, а для того, чтобы знать её, нужно знать определение – если говорить о терминах, то термины должны быть в системе – значит, нужно знать и другой термин, а этот термин ведёт к другому термину, и так до бесконечности. То есть получается, что познание невозможно?
Но, вообще, здесь можно выйти на более широкий уровень и сказать, что не только термины, но и каждое слово имеет своё толкование, принятое в данном языке. И если мы возьмём коммуникацию, то она тоже идёт на уровне слов, люди должны понимать друг друга.
Но здесь речь может даже пойти о каких-то индивидуальных пониманиях того или иного слова, которые могут отличаться от словарных.
Я здесь говорю об определении главных терминов
и о необходимости изучать всю систему в целом.
В принципе, непереводимых текстов нет: перевести можно всё.
Но случается и так, что толкования не всегда точны. Если мы возьмём миссионеров [, которые в XIX веке переводили буддийские термины], то получается, что они иногда давали неверные толкования терминов.
Поэтому нужно вчитываться в дефиниции, пытаться понять, что они именно значат.
Спасибо.
Помогайте другим вместе с нами.
Поддержите нашу работу!
Этот веб-сайт существует исключительно на пожертвования. Его поддержание, подготовка к публикации оставшихся 70% материала и продолжение работ по переводу статей нуждаются в финансировании. Восемьдесят членов нашей команды – добровольцы, но двадцать три ключевых сотрудников получают заработную плату. Помогите нам собрать 100 000 евро (150 000 долларов США), которые ежегодно требуются для того,
чтобы наш веб-сайт был доступен бесплатно.
Уже собрано
(35%)