Библиотека Берзина

Буддийская библиотека д-ра Александра Берзина

Перейти к текстовой версии страницы. Перейти к разделу навигации.

Главная > Медитации высокого уровня > Махамудра > Обзор «Коренного текста махамудры гелуг-кагью» > Занятие восьмое: Подведение итогов

Обзор «Коренного текста махамудры гелуг-кагью»

Александр Берзин
Москва, Россия август 2006
русский перевод: Александр Нариньяни

Занятие восьмое: Подведение итогов

расшифровка аудио
Слушать аудиоверсию этой страницы (0:47)
We often read in various presentations about voidness that when you search for the conventional “me” or all these sort of things you can’t actually find it. When we search for the mind we can’t find it. It’s important to understand that we’re not speaking in some sort of trivial way. “Where is your mind? Is it up your nose? Is it under your armpit?” Obviously to just say, “It’s not up my nose,” is not very profound.

И часто, слушая изложение учений о пустотности, мы слышим о необнаруживаемости чего-либо при скрупулезном, абсолютном, элементарном анализе. Мы ищем, где что-то, или сущность чего-то, или где мой ум: у меня в носу, подмышкой, где? И здесь важно понимать, что мы не занимаемся тривиальным, банальным поиском. Вполне ясно, любой понимает, что мы не ищем ум в носу или подмышкой, и в здравом уме никто его там искать не будет.

Or in the various discussions, particularly we find it in Karma Kagyu texts, where it says, mind has no form, it has no color, it has no shape. Well, so what? That is a very beginner level to recognize that mind is not a form of physical phenomenon. That’s not the profound understanding of voidness of the mind.

И опять же, заявление, которое, например, мы встречаем часто в текстах традиции карма-кагью, где ум описывается как не имеющий формы, не имеющий очертаний, не имеющий света, запаха и прочего. Опять, что это такое? Вполне очевидно, что ум всего этого не имеет, это довольно детское и тривиальное описание нематериальности чего-то.

What we need to understand is this whole discussion of non find ability, is that you can’t find any referent “thing” in the context of mental labeling; there’s nothing on the side of the basis that makes something what it is, or establishes that something is what it is.

Что важно понимать из каких-то дискуссий, всех этих описаний, изложений – то, что они относятся к необнаруживаемости, к ненаходимости, к нашей неспособности указать на, идентифицировать этот подразумеваемый объект в основе для обозначения, там в нём существующем с его стороны, вещи в себе.

One of the quotations the Panchen Lama uses here is that when you twirl around a stick or the sword, he calls it, of the understanding of voidness, it doesn’t meet any obstruction; which means that there’s no concrete referent “thing,” findable thing, or concrete defining characteristic that would block and obstruct this understanding of voidness as if there were some thing out there.

Один из образов, которые использует автор этого текста Первый Панчен-лама в своём труде, – это образ размахивания, или человека, размахивающего над головой палкой, палкой постижения пустотности, и нет ничего, что остановило бы эту палку, обо что она ударится. Нет никакого подразумеваемого объекта – какого-то существования, которое бы остановило её, которое бы встретилось с ней, она размахивает в пустоте.

He says, “Within a state of voidness the lance” – that’s like a big stick that’s used as a weapon – “of awareness twirls around. A correct view (of reality) cannot be impeded” – that’s “blocked” – “by anything ultimately tangible or obstructive.”

«И когда, – давайте я попробую прочитать её с листа, – внутри состояния пустотности этот жезл или шест, палка, постижение пустотности, вращается вокруг, и верное понимание реальности не может быть остановлено, или не может ничто создать ему препятствие на абсолютном уровне, ничто осязаемое, ничто останавливающее. О люди Дингри, все подобные заявления сводятся к этому подразумеваемому смыслу», – это уже завершение цитаты.

Alright? This is a quotation by Padampa Sanggyay (Pha-dam-pa Sangs-rgyas) in his discussion to the people of Dingri (Ding-ri brgya-rsta-ma, A Hundred Verses to the People of Dingri). Dingri is a district of Tibet.

Это цитата из слов Падампы Сангье, когда он обращался к собранию жителей Дингри.

It’s only with this understanding – that there is no findable referent “thing”; what establishes that things exist is dependent on mental labeling – it’s when we understand that, then there’s nothing to grasp onto in terms of mind, in terms of “This delusion,” “This is a disturbing emotion,” “This is some wonderful thing that I want to achieve,” or anything like that. There’s nothing to hold on to.

Понимая, что не существует этого подразумеваемого феномена, вещи, которая была бы в самом объекте, в самой основе для обозначения, не зависящая от нашего ментального обозначения, от номинации этой, мы утратим основание для серьёзного, искреннего цепляния за что-то: «О, это какая-то омрачённая эмоция, это какое-то страдание или это какое-то эмоциональное негативное состояние, или это счастье, за него стоит держаться, или любовь, или сострадание, или некое постижение и так далее, достижение великое».

These things are not concrete objects, concrete states of mind, concrete understandings, concrete delusions, and so on, existing like solid ping-pong balls, “Here they are,” independently existing by themselves.

Все эти вещи не являются независимо существующими феноменами сами в себе, некими, опять же, теннисными мячиками, обведёнными жирной чертой, и самосущными, и самобытными – омрачениями или достижениями, постижениями, любовью, состраданием, мудростью или гневом, наоборот.

We need to understand their existence in terms of dependent arising.

Следует понимать их бытие, или существование, в контексте взаимозависимого происхождения.

In terms of the conventional truth of them, these are nonstatic phenomena – they arise dependently on causes and conditions

Они как феномены обусловленного существования, относительной реальности, возникают через опору на различные причины и условия, порождающие их;

and they arise dependently on parts.

они возникают и существуют через опору на свои собственные составные части;

And speaking in terms of the deepest truth, in other words what establishes their existence, that arises dependently on mental labeling.

и на тончайшем уровне, на уровне тончайшей истины они существуют в силу сделанного нами ментального обозначения.

So, we understand dependent arising in terms of each of the two truths.

Итак, мы понимаем взаимозависимое порождение, или взаимозависимое происхождение, с точки зрения обеих истин.

The disturbing emotions are arising dependently on causes and conditions and so on, and likewise they will be gotten rid of dependent on causes and conditions.

Омрачённые эмоции нашего сознания, омрачённые состояния ума, или клеши, возникают в силу различных причин и условий, их породивших, и пресечение их, исчезновение, также наступит в силу соответствующих причин и условий.

And the attainment of various good qualities and so on will come about dependent on causes and conditions.

Достижение различных благих качеств, различных духовных свершений также наступит в силу созданных для них, предшествующих им причин и условий.

Even though these disturbing emotions aren’t some findable, solid referent “thing,” nevertheless they can be gotten rid of, and not just gotten rid of by saying they don’t exist, but gotten rid of dependent on causes and conditions. Same thing with the positive qualities, they can be attained dependent on causes and conditions,

И поскольку все эти омрачённые состояния сознания, клеши, не являются чем-то стабильным, чем-то незыблемым, самосущим и истинно существующим, но есть зависимые порождения, породив причины для их исчезновения, мы можем избавиться от них и не сталкиваться с ними более. И то же самое верно для благих качеств: не являясь таковыми, самосущими, они, при создании должных причин и условий, порождающих их, они неминуемо возникнут.

because the conventional nature of the mind can give rise to anything as a cognitive object and be cognitively engaged with it in terms of understanding, decisive, valid cognition, and so on. The mind is totally capable then of giving rise to all good qualities, to omniscience.

Так, ум может принять любой объект и фокусироваться на нём, концентрироваться на нём, воспринимать его, медитировать на этом объекте. И ум может развить все те благие качества, достигнуть тех целей, которые мы перед собой ставим, и в конечном итоге довести свои благие качества до совершенства и достичь в себе эти конечные духовные цели, к которой мы стремимся.

And the disturbing emotions are not part of the nature of the mind. The structure of a disturbing emotion of being aware of something is part of the nature of the mind, but that content is not.

И как мы уже говорили, омрачённые состояния сознания, или клеши, не являются имманентно присущими характеристиками ума, не являются его неотъемлемой частью, они преходящи, они сиюминутны.

Translator: The last part was...?
Alex: The structure of it, as being a way of being aware of something, that’s part of the nature of the mind, but the actual content – it’s ignorance or unawareness and so on – that’s not part of the nature of the mind.

Природа их не преходяща в том, что это относительная природа ума как возникновение объекта, ясность, когнитивность его познания, постижения, в этом они есть часть природы ума. Но в контенте они преходящи, контент их не является присущей ему некой природой, от которой невозможно избавиться.

When we understand the deepest, void nature of the mind,

Постигнув глубочайшую, пустотную природу ума,

then we can work with the conventional nature of the mind to get rid of the disturbing side and build up the liberating side.

мы можем работать с относительной природой ума, очищая этот негативный, тревожащий наш ум контент, содержание, работать с негативными состояниями ума, устраняя их и всячески культивируя, развивая и укрепляя состояния сознания позитивные.

And success in this practice is going to depend very much on the preparation.

И успех в этой практике во многом будет зависеть от подготовительных шагов.

If we haven’t built up enough positive force, if we haven’t done enough purification, and so on, there will be just too many obscurations, too many mental blocks to be able to actually see the nature of the mind.

Если мы не накопили достаточное количество той благой, позитивной энергии, или потенциала, о котором мы говорили, если мы не выполнили в достаточной степени то очищение, опять же, о котором мы говорили, то в нашем уме будет слишком много этого мусора, слишком много препятствующих, блокирующих факторов для того, чтобы работать с ним успешно, постичь его природу, медитировать на ней.

And what will really add the vital energy, the living energy, the emotional energy to all of this, and I say that in a positive sense, is that healthy, strong, deep relation with a spiritual teacher and the inspiration that we receive from that teacher.

И то, что оживит наш ум, наполнит его эмоциями в положительном, в конструктивном ключе, как я уже говорил ранее, и сделает нас способными выполнить всю эту работу наиболее эффективно, – это здоровые отношения с духовным наставником.

And that’s really true. Otherwise our practice doesn’t have a certain vital life to it. There’s no real living emotional backing to it without this actual personal close bond, close relation with a spiritual teacher – even if we don’t really have very much personal contact

В противном случае, при отсутствии такой связи – живой, искренней, близкой связи с духовным наставником, – практика наша, ум наш будет лишён такой вот эмоциональной, живой, энергичной составляющей, как бы не будет в нём вот этой искры, которая необходима для успеха.

– this personal relation, this close bond, the damtsig (dam-tshig).

Если мы лишены вот этой самайи, этого тесного контакта, тесной личной связи.

When we look at sources of inspiration, there’s inspiration from the Three Jewels, but for most of us it’s really very difficult to even have a concept of what the Three Jewels are talking about.

Мы ищем вовне источники вдохновения, мы обращаемся за вдохновением, воодушевлением, благословением к Трём Драгоценностям, но для большинства из нас Три Драгоценности – это некие абстракции, которые нам даже порой трудно себе представить, что они такое.

Maybe if we’ve studied a lot, we can list all the qualities of the Three Jewels, but still, to have some sort of living experience of what in the world that’s talking about, let alone to get inspiration from that, is not so easy.

Если мы учились, обучались буддийской науке, философии долгое время, мы можем составить, не задумываясь, обширный список качеств Трёх Драгоценностей, характеристик и так далее. Но опять же, это всё на интеллектуальном уровне, а что такое они, представить их, и уж не говоря о том, что мы как-то вдохновимся от этого, представив их, для нас, для большинства, это недоступно.

But inspiration comes not only from – they just use the regular words – “up,” meaning the Three Jewels and the guru, but also it comes from “down,” which is referring to all suffering sentient beings. You see their suffering, and you have compassion for them, “How terrible!” And this inspires us to develop bodhichitta. It inspires us to have to understand the nature of the mind.

Вдохновение и воодушевление приходят к нам не только по нисходящей, сверху, как бы, условно говоря, «сверху» – от будд, бодхисаттв, то есть при размышлении о благих и продвинутых существах, о Трёх Драгоценностях и так далее. Но также способно оно прийти, и условно опять же говоря, «снизу», по вертикали, но снизу – от размышлений о, например, страждущих живых существах, об их доле, об их участи, о том, как было бы замечательно, если бы мы смогли исправить ситуацию, помочь им. И это ведёт нас к воодушевлению, к энтузиазму, к порождению бодхичитты.

So, please don’t underestimate the human factor involved in this whole Buddhist path,

И, пожалуйста, никогда не недооценивайте тот человеческий фактор, который вовлечён, участвует во всём этом буддийском деле:

that human contact with a teacher,

человеческий контакт с учителем,

human contact with suffering beings

контакт со страждущими существами,

– this makes the whole path vital and alive.

– это оживляет, это вдохновляет, это эмоционально заряжает весь этот духовный путь.

All the Tibetan traditions put a great deal of emphasis on this inspiration, the so-called “blessings,”

И тибетская традиция уделяет огромное внимание всему этому делу – вдохновению, или тому, что принято называть благословением.

and I think it’s important to understand that not in some sort of mystical sense, but in a very down-to-earth sense of what do we actually derive from somebody that we have total respect for based on their good qualities and their kindness and so on and how uplifting that can be.

И важно понимать, что есть содержание этого благословения, того, что принято называть благословением: что это не некая низливающаяся какая-то там магическая субстанция и так далее, энергия и прочее. Что мы получаем от всех тех существ, по отношению к которым мы испытываем глубокую веру, преданность, почтение, которые вселяют в нас надежду и перед которыми мы благоговеем? Это именно то вдохновение, которое они нам даруют, которое меняет наш ум, а не некое там «нектар благословения».

And don’t underestimate the inspiration that we derive from suffering beings, especially ones that we have a connection with, in which we have so much respect for this being, for this person in terms of their Buddha-nature, in terms of their potentials, and so on, so that we’re moved and inspired to do our absolute best to be able to help this person.

И никогда не следует недооценивать тех живых существ, страдающих живых существ, с которыми мы входим в живой человеческий контакт, ибо из общения с ними, из контакта с ними, из наблюдений за их ситуацией, сопереживания, сострадания по отношению к ним и из видения их природы будды и уважения, почтения перед их природой будды, – всё это движет нас, продвигает нас в направлении, когда мы преисполняемся решимостью и готовы сделать всё, что от нас зависит, продвинуться так далеко по духовному пути, как это нужно, чтобы быть способными, стать способными помочь им наилучшим образом. То есть, опять же, мы заряжаемся от них огромным «благословением», в кавычках, – воодушевлением.

So, we think of the good qualities and the kindness of the teacher toward us – in terms of Buddha-nature and what they’ve actually done for us and for others. And with the suffering beings we also think of their good qualities in terms of their Buddha-nature and also their kindness – everybody’s been our mother. So, the structure is actually the same in terms of whether we’re looking “up” or we’re looking “down.”

И структура этого анализа и извлечение благословения, или воодушевления, вдохновения при взгляде вверх и при взгляде вниз, условно, одинакова. Поскольку, глядя на учителей, на будд, мы думаем, опять же, об учителях, мы думаем об их милосердии по отношению к нам, об их доброте, об их благих качествах и мы по достоинству оцениваем эти качества, мы смотрим на их природу будды и учимся видеть в них будд. Глядя вниз, условно, на живых существ, которые страдают и мучаются и погрязли в сансаре, мы, опять же, наблюдаем их природу будды, думаем об их природе будды, оцениваем её по достоинству. Мы думаем о их милости, о их доброте по отношению к нам, ибо все они однажды, когда-то, бесчисленное множество раз были нашими матерями и выказывали по отношению к нам безграничную доброту. Опять же, оценивая это, мы питаемся вдохновением.

And please don’t misunderstand this terminology of looking upward and looking downward. That’s just figuratively. We’re not talking about “I’m so much better than everybody else and I’m looking down on these poor things, these poor beings, these wretches who are suffering.” This is just a figurative way of referring to these two objects, these sources of inspiration.

И пожалуйста, не делайте далеко идущих выводов из этой терминологии – «вверх», «вниз». Это лишь условная терминология, не означающая никоим образом, что мы как-то сверху надменно взираем на этих страждущих, валяющихся где-то никчёмных живых существ. Это просто образное выражение.

Just “yar” and “mar” in Tibetan.

В тибетском говорят «верх-низ» или «вверх-вниз», это условно.

So, we have some time for questions.

Итак, у нас осталось некоторое время для вопросов и ответов.

Участник: У меня есть вопрос. Значит, в пятницу, в первый вечер семинара, когда господин Берзин рассказывал о том, что его учитель в следующей реинкарнации попросил его устную передачу текста и он прочитал ему текст, который был ему не особо известен, который он не изучал. А зачем вообще всё это надо: не проще бы было, чтобы учитель сам его прочитал, зачем нужно, чтобы тебе читал другой человек?

Participant: She goes back to the prior talk when you spoke about the young Serkong Rinpoche who asked you to give him the transmission of Drangngey legshay nyingpo, and you said that you were not particularly interested or well-versed in that text. Yes?
Alex: I didn’t say that I wasn’t interested, I was deeply interested, but I had never had the opportunity to study it.
Participant: So then, in the end, why on earth did he need to receive the transmission of the text from a person who was not particularly learned in the text? Why didn’t he read it by himself, if that is just a formality? Why did he insist on you giving him that more or less meaningless transmission?
Alex: The question is why did young Serkong Rinpoche want so much to have the oral transmission of the text, even though the person who was giving him the oral transmission had no understanding of the text – although I had deep interest of course in understanding the text. And this has to do with lineage.

Алекс: Здесь вопрос состоит, суть вопроса, в линии передачи.

Because of course the young Serkong Rinpoche had read the text many times, and he is in fact memorizing it, so that he can recite it every day the way that his predecessor did.

И, безусловно, молодой, новый Серконг Ринпоче изучает этот текст и читал его многократно сам, и на самом деле он заучивает его сейчас наизусть и уже может его начитывать самостоятельно.

Now, the word that’s used here in Tibetan is the same word that we were just discussing a moment ago, chinlab (byin-rlabs, inspiration). He wanted the inspiration of the lineage. Now, you can think “blessings” of the lineage, but as I say, “blessings” gives a sort of magical, mystical quality to it, which I personally don’t think that’s so helpful to think that way.

То, что он хотел получить с передачей этого текста, то, на что он ориентировался, – это как раз передаётся тем же тибетским термином, который мы только что с вами обсуждали, джин гьи лаб па, или джинлаб. Джинлаб – это волна благословения, или духовной благости, это то, что переводится у нас как «благословение», то, что я считаю немного обманчивым переводом, который подразумевает некие мистические субстанции, эфиры и прочее, являясь на деле вдохновением. Именно к этому он стремился – к тому вдохновению, которое дарует передача учения по линии.

And so, there’s a certain sense of connection and continuity which is involved with lineage;

А с линией передачи учения связано некоторое чувство, или ассоциация, от связи, связанности, сопричастности и потока непрерывности линии.

and the inspiration here comes from that feeling of connection and continuity, rather than from the continuity of understanding specifically.

Вдохновение здесь, пожалуй, происходит от сознания непрерывности изустной передачи этого текста, доходящей до слушающего, а не, наверное, из передачи постигнутого смысла слушающим.

The old Serkong Rinpoche had received this lineage, this transmission from his father. Obviously, they were very, very close.

Прежний Серконг Ринпоче получил передачу этого текста, изустную передачу этого текста от своего отца, и нет нужды говорить, что они были весьма и весьма близки.

And I was extremely close to the old Serkong Rinpoche. I spent nine years with him.

Я же был очень близок с прежним Серконгом Ринпоче и провёл рядом с ним неотрывно девять лет.

I studied with him, traveled with him, translated for him, wrote his foreign letters, got his visas, etc.

Учился рядом с ним, путешествовал рядом с ним, переводил с ним, работал на него, составлял его корреспонденцию и вёл его дела.

And I have a very, very close connection with the young Serkong Rinpoche.

И также меня связывают очень близкие отношения, связь с молодым Серконгом Ринпоче.

When I first met him, when he came to Dharamsala, he was four years old and the attendant asked him, “Do you know who this is?” when I came into the room and his reply was, “Don’t be stupid, of course I know who this is.”

И когда я увидел его первый раз, ему было четыре года. И когда я первый раз встретился с ним в Дхарамсале, я когда вошёл в комнату, его прислужник спросил его: «А знаешь ли ты, кто это такой перед тобой, тот, с кем мы находимся в комнате?» Он сказал: «Ты что, меня за дурака считаешь? Конечно, я знаю, кто это».

And although I was very suspicious and I took my time to really investigate, from his side, he was four years old, from that time on he was always unbelievably close with me and not like he was with other people.

И хотя со своей стороны я был неуверен, от меня потребовалось некоторое время, чтобы эту ситуацию проверить и утвердиться в ней, в его перерождении, но с его стороны изначально, четырёхлетний ребёнок, была полная ясность и близость по отношению ко мне и контакт со мной, которого с другими людьми у него не было.

So, this feeling of lineage, of continuity is almost like a feeling of family, spiritual family,

И это чувство сопричастности, нахождения в этой линии передачи сродни чувству родства в семье.

and it doesn’t really depend so much on understanding. At least this is what I have come to understand, because I also thought that you had to understand the text, but from this experience I understand a little bit more what’s involved here.

И как-то не зависит это особо от передачи понимания, поскольку до этого я считал, что дело обстоит именно так, а вот после всех этих ситуаций, после этих объяснений я теперь понимаю вот таким образом.

I think it’s like that.

Я думаю, что ориентир вот здесь в этом.

I always wondered about the term “heart disciple”

Я всегда задавался вопросом, слыша такой термин, как «сердечный ученик», –

and what that actually means.

что это на самом деле означает.

But the more that I think about it, the more experience I have in life, I think that it’s not just somebody that you give the essence of your teachings to.

И чем глубже мой жизненный опыт, чем обширней мой жизненный опыт и чем больше я размышляю и узнаю, тем больше я убеждаюсь в том, что относится это не к тому, кому вы передаёте сущность, некую потаённую сущность, сокровенную сущность своего учения.

But I think in addition to that it also entails a heart-to-heart connection with somebody, with a disciple,

Но помимо этого, или сверх этого, это тот ученик, с которым у вас устанавливается исключительная, близкая, сердечная, или душевная, связь,

based on a very long – many lifetimes – and very pure damtsig (Skt. samaya, a close bond). A close spiritual bond,

базирующаяся, или основанная, на долгой, многолетней и многожизненной, связи типа самайи, священной связи,

which is not mixed with disturbing emotion of attachment and jealousy and so on,

которая не смешана с какими-то омрачёнными эмоциями и мотивациями,

so that there’s really a very strong positive emotional force that’s there.

сильная, энергичная какая-то эмоциональная мощь, сила отношений.

When you look at the word “devotion,”

Рассматривая термин «преданность»…

because I have a lot of problems with this word, what is it that “people are very devotional?” I have an article on this about different approaches to the Dharma – intellectual, emotional, and devotional.

Я всегда испытывал большие проблемы, сталкиваясь с этим термином «преданность», devotion на английском. Для меня это было вопросом: «Что это такое?» И я написал на самом деле статью на эту тему, где разбирал различные подходы к Дхарме: подход эмоциональный, подход преданности, веры и подход интеллектуальный, рассудочный.

And I think this devotional side is what I’ve been talking about here, is this strong positive emotion, connection – whether it’s with the practice, whether it’s with the deity, whether it’s with the teacher, or whatever – that’s not at all mixed with a disturbing emotion – a very, very strong feeling of connection and inspiration.

Та преданность, о которой я здесь говорю в позитивном ключе, – это эмоциональная сила, или энергия, никоим образом не омрачённая какими-то ненужными негативными мотивациями или омрачёнными состояниями сознания, будь то по отношению к практике, будь то по отношению к гуру, будь то по отношению к йидаму, божеству.

[См.: Интеллектуальный, эмоциональный и религиозный подходы к Дхарме]

There is this sense of connection, and continuity, and family, and so on that is important here with these type of transmissions.

Эмоция связи, или близости, взаимозависимости и так далее, которая…

There is this aspect of – what we were just talking about – devotion that is involved with this sense of connection, this sense of family, this sense of inspiration or uplifting that comes from the oral transmission of a lineage.

Приподнятое состояние, или некое воодушевление, вдохновение, которое мы получаем, и, мне кажется, именно оно важно и к нему, к получению этой энергии стремятся люди, передавая и принимая линии, то есть эти «лунги».

And they say based on that oral transmission, and the uplifting, the inspiration from it, then you’ll be able to understand the text much better.

Потому что говорится традиционно, что, базируясь на этой устной передаче, лунге и на том воодушевлении, вдохновении, или подъёме, который мы получаем с ним, мы станем способны постичь смысл этого текста, изучая его.

Now, mind you, various lamas give oral transmissions to crowds of thousands of people. Sometimes they give an oral transmission of the whole Kangyur (bKa’-‘gyur) and Tengyur (bsTan-‘gyur), which goes on for months and months.

И ламы дают передачи текстов подобным образом, прочтением, многотысячным толпам учеников, собраниям. И дают огромные тексты, передачи которых длятся месяцами: весь Кангьюр – слова Будды в тибетском переводе, весь Тенгьюр – все шастры, комментарии в переводе на тибетский.

So, is that the same type of level of transmission, does it have the same effect on all people? Probably not.

И что, подобные передачи имеют одинаковый эффект, благой эффект на всех и каждого собравшегося? Вряд ли.

But nevertheless it is the custom and I think it has some sort of sense of uplifting.

Тем не менее, такова традиция, и, тем не менее, определённая доля подъёма, определённая доля воодушевления, вдохновения от этого действительно достигает слушателей.

Now, it’s very interesting, because they say that all the disciple has to do is hear the words. The disciple doesn’t have to understand what is being said.

Это действительно интересно, поскольку говорится также, что со стороны ученика всё, что требуется – это просто слушать и слышать эти слова. Понимание и какое-то постижение при этом вовсе не требуется.

When His Holiness gives an oral transmission, or these what are usually called Kangyur Rinpoches who give oral transmissions of the Kangyur, they read it out loud so quickly, you can’t even distinguish one word from another.

Когда Его Святейшество Далай-лама даёт какие-то передачи или некий лама даёт передачи Кангьюра, Драгоценный Кангьюр, то передача идёт на такой скорости, что просто невозможно там даже вычленить слова и всё это сливается, на огромной скорости даётся.

But the only criterion then that qualifies one for having received that transmission is that you don’t fall asleep – you don’t miss one minute of the transmission and you never fall asleep; you actually hear the whole thing.

И определяющим условием, квалифицирующим условием получения вами этой передачи является то, что в ходе её получения вы не уснули, то есть вы не пропустили минуту-другую этого текста, то есть всё, что звучало, входило вам в уши и вы были в сознании.

This helps us to understand why Tibetan lamas don’t take Western students terribly seriously, at least most Western students seriously.

Это объясняет отчасти то, почему тибетские ламы редко относятся серьёзно к большинству своих западных учеников.

Because Western students don’t come to every single class and don’t arrive absolutely on time for every single class. If there’s a birthday, if there’s an interesting movie, if they have a headache, or whatever, they don’t come. To the Tibetan lama that means that they’re not interested in the oral transmission of the whole text; they haven’t received it, so they’re not serious about actually studying it.

Поскольку западные ученики имеют тенденцию пропускать, опаздывать, не являться на каждое занятие по причине того, что у них День рождения у кого-то, или показывают интересное кино, или у них вдруг заболела голова, лёгкое недомогание и так далее. Всё это для них, для традиционных тибетских учителей, является индикатором того, что намерения этого заданного ученика несерьёзны, он несерьёзно относится к получению непрерывной передачи, всего этого текста, и, соответственно, порождает аналогичное к нему отношение.

So, this oral transmission is very important from the Tibetan traditional point of view;

С тибетской традиционной точки зрения эти устные передачи играют важную роль,

and it doesn’t seem to be dependent on understanding.

и не кажется мне, что они зависят как-то от постижения, или понимания, передаваемого текста.

Not an easy topic.

Нелёгкий это вопрос.

[См.: Вдохновение («благословение»), его связь с мантрами и устной передачей]

Any other question?

Другие вопросы?

Участник: У меня вопрос про отсутствие истинного существование стола. Вот, предположим, мы с него сняли наш ярлык, что он красный, мы с него сняли название «стол», то есть у нас нет договорённости, что вот этот цвет называется «красным» и вот этот вот объект называется «столом». Мы можем даже не знать, что он существует, может стоять в соседней комнате. Но он же при этом ведёт некое своё существование?

Participant: She asked about the lack of true existence of the table. Let’s say we remove all the labels of the table: we remove the label “red,” we remove the label “table,” we didn’t agree on those labels, they do not exist, there’s no convention “table,” there’s no convention “red” in our minds – or even the table is in the other room and we don’t see it and we have no labels – but somehow the table nevertheless exists in this way, it performs some function, something is standing on it. So, how does this all interact, correspond?
Alex: Let’s hope that that got on the... There’s a saying that if we remove the labels, “table,” “red,” and so on, and even if we didn’t see the table, nevertheless the table performs a function, and so couldn’t that establish its existence, a truly established existence? According to some of the monastic textbooks, that is the criterion for establishing true existence – in the Sautrantika system, for example – that it performs a function.

Алекс: В некоторых философских системах, как, например, система последователей сутры, или саутрантика, – это вторая «снизу» философская система буддизма – критерием определения истины…

According to some of the textbooks, not all of the textbooks.

…некоторым из текстов саутрантики, не всем, – критерием истинного существования чего-либо является именно способность этого объекта выполнять функцию.

But Prasangika would object to that,

Прасангика же не согласится с этим,

because that implies that there is some findable referent “thing,” the table, that is sitting there performing a function.

потому что это будет для прасангики подразумевать наличие некоторого подразумеваемого объекта, referent object [подразумеваемой «вещи», referent thing], который сидит там, в столе и выполняет функцию. Мы сейчас о столе, который стоит где-то, мы его не видим, не знаем, не обозначаем, но на нём стоит стакан, соответственно, он выполняет функцию стола.

The suggestion that you made, that we remove all the labels, that’s not exactly how it works. It doesn’t matter whether anybody labels them or not.

То предположение, которое вы допускаете, говоря, что давайте уберём все эти ярлыки, нет ярлыка цвета, ярлыка «стол» и так далее, оно несостоятельно, поскольку не так работают эти вещи.

A label can refer to table or red, but it can also be a label, or an imputation of “a validly knowable object,” an existent object, the most general, general possible thing,

А ярлык может относиться к цвету или к столу, к чему-то конкретному, «красный» или «стол», но ярлык также может относиться и к какой-то общей, наиболее общей категории, как «познаваемый объект», «объект, доступный восприятию», «объект, который можно знать»,

“something that exists,”

«нечто сущее, что имеется»,

that can be validly known.

что есть, что может быть достоверно познано. Это наиболее такой общий вывод, самая верхняя категория этого.

What is this object? It is what that refers to,

Итак, что этот объект?

a validly knowable object.

Что это такое? Это объект, который может быть достоверно познан.

There’s no, as I say, plastic coating encapsulating it and making it a separate thing by itself that then I can come into the room and see and know, even though it appears like that.

И опять же, это не значит, что этот объект – некая заключённая в пластиковую капсулу сущность, нечто отдельное, самодостаточное, самостоящее, что кричит, заявляет о себе, когда я вхожу в комнату: «Вот оно, я».

And it doesn’t matter what I call it and if I know a name for it or I don’t – that’s irrelevant.

И неважно, как я называю это, называю это так, сяк, или я вообще не знаю никаких наименований и что это такое.

And the fact that it performs a function – as I say, there can be a misunderstanding behind that – of course it performs a function, but it’s not a thing existing from its own side that’s performing a function. So, if you just specify “performing a function” as what establishes it, you also tend to specify, without making it explicit, that there’s some findable referent “thing” sitting there performing the function.

И опять же, то, что он выполняет функцию – это никак не свидетельствует о наличии в нём истинного самобытия, столовости, которая спрятана в нём, его истинно существующая самодостаточная природа, которая и выполняет эту функцию. Потому что говоря об этом: «А, он способен выполнять функцию», – мы имплицитно полагаем вот наличие такой природы. Но опять же, выполнение функции происходит в силу причин и условий и прочее.

We have time for one more question and then I need to go.

Ещё разве что один вопрос и нам надо уже…

Участник: А какая этимология слова махамудра?

Alex: What is the etymology of the term “mahamudra?”
There are so many etymologies that are given. You can find it in the commentaries on my website from various Tibetan authors.

Алекс: Существует масса этимологий слова «махамудра», перечень которых на английском вы можете найти в одной из статей на моём сайте в архиве.

But literally the term maha means “great” and mudra means seal.

И дословно «маха» означает «великий» или «великая», а мудра означает «печать».

A seal is like something with wax that attests to the validity of something.

Печать – это нечто, что наносится на… сургуч или что-то, запечатывая и подтверждая что-то.

So, what attests to the validity of mind is the conventional and deepest nature of it, even though it’s not like something sealed in wax that you can actually point to and find.

Итак, печать подтверждает истинность чего-то. Истинность ума подтверждается его относительной [и глубочайшей] природой [пусть даже он не похож на нечто запечатанное воском, на что можно указать, что можно обнаружить].

Translator: The validity of the mind is...?
Alex: The validity of it as an object that can be known, that you can work with, that, on the basis of, you can achieve enlightenment.
Translator: That is confirmed by...?
Alex: Confirmed by its conventional and deepest nature.

Истинность ума, существование ума, выполнение им функций, способность им достичь просветления подтверждаются его относительной природой, которую мы здесь описываем.

So I really need to go. If you still have questions, while I’m packing up, you can come in and ask me the question, but I have to go.

Итак, время мне идти, поскольку нам ехать на самолёт.

So, we end with a dedication. We think that whatever understanding has come from this, whatever positive force has come from this, may it go deeper and deeper and act as a cause for reaching enlightenment for the benefit of all.

Давайте завершим это учение посвящением, чтобы тот благой потенциал, то понимание, которое нам удалось обрести в ходе этих занятий, чтобы они стали причиной достижения мной просветления на благо живых существ.