Библиотека Берзина

Буддийская библиотека д-ра Александра Берзина

Перейти к текстовой версии страницы. Перейти к разделу навигации.

Главная > Медитации высокого уровня > Махамудра > Обзор «Коренного текста махамудры гелуг-кагью» > Занятие седьмое: Пустотность «я» и ума

Обзор «Коренного текста махамудры гелуг-кагью»

Александр Берзин
Москва, Россия август 2006
русский перевод: Александр Нариньяни

Занятие седьмое: Пустотность «я» и ума

расшифровка аудио
Слушать аудиоверсию этой страницы (1:16)
We have now covered the meditation on the superficial or conventional nature of the mind or mental activity.

Итак, мы рассмотрели медитацию махамудры на относительной, или условной, поверхностной природе ума.

Now we’re ready to look a little bit at the meditation on the deepest nature of the mind.

И теперь мы готовы к тому, чтобы взглянуть на медитацию на глубочайшей, или абсолютной, природе ума.

When we talk about these two natures, we’re talking about the two truths about mind.

Говоря об этих двух природах, относительной и абсолютной, или говоря об этих двух истинах, относительной и абсолютной, ума,

These are two facts that are true about the mind.

это по сути два факта, которые истинны относительно ума.

In the Hinayana tenet systems, when we talk about the two truths, we are talking about two different types of true phenomena.

В терминах философских школах хинаяны, когда мы говорим о двух истинах…

We are speaking about two different types of phenomena.

мы говорим о двух различных типах феноменов, или явлений.

Whereas when we are speaking in the Mahayana context about the two truths, we’re talking about two truths concerning one phenomenon.

Когда же мы говорим о двух истинах в контексте учения махаяны, или философии махаяны, мы говорим о двух фактах, или двух истинных фактах, двух истинах относительно одного и того же явления.

They are both true,

Оба они верны, или истинны.

and they are inseparable, you can’t have one without the other.

И на деле они неделимы, или неотъемлемы друг от друга: одно истинное утверждение, истина не может существовать без другой.

For this reason, I choose to translate the Tibetan word here as “deepest” rather than something like “absolute” or “ultimate.”

Именно по этой причине я при переводе избрал на английском термин deepest, что значит «глубочайший» или «глубокий», вместо термина ultimate или absolute – абсолютный.

Because, at least in English, the words “absolute” and “ultimate” imply that it’s more true than the other true fact;

Причиной такого выбора явилось то, что по крайней мере в английском языке коннотация термина «абсолютный», или «ультимативный», ultimate, имеет некий оттенок превосходящести в истинности над другим аспектом, который, естественно, относительный.

and also the word “absolute,” at least in English, has the additional misleading connotation that it doesn’t depend on anything else

Также в английском термин «абсолют» или «абсолютный» имеет ещё одну ненужную и неуместную в данном контексте коннотацию, которая подразумевает нечто отдельно стоящее и ни от чего не зависящее.

In Russian, what is the context of “абсолютный,” because I hear you use it.

Есть у нас, звучит у вас что-то такое, какие-то подобные веяния чего-то абсолютного, независимого?

Участник: Может быть, не до такой степени.

Translator: It is not may be as much as in English, but there is a flavor of something self-sufficient…
Alex: And more true than the superficial truth.

Алекс: И что-то более истинное, нежели поверхностная, или относительная истина, – абсолютная истина.

There are some schools within Tibetan Buddhism, and I shouldn’t say schools, I should say some authors, some masters who do use those terms in such a way that what I call “deepest truth” becomes for them like a transcendent realm almost, so in that sense it becomes almost absolute – but certainly in the Gelug context that is not the case.

В тибетской мысли, в тибетской буддийской мысли существуют определённые потоки – мы не можем назвать их отдельными школами или традициями, скорее, это какие-то линии, заложенные какими-то отдельными выдающимися мыслителями, не образовавшие самостоятельные философские традиции. Но, тем не менее, есть авторы, авторитетные авторы, которые используют данные термины «абсолютный» или «глубочайший», наполняя их смыслом, тянущим на, или достаточно весомым, чтобы действительно мы интерпретировали их понимание как некий абсолют или практически некая трансцендентальная, трансцендентная реальность. Но никоим образом подобные философские системы, этих авторов мы не найдём в школе гелуг.

But that’s a long discussion in terms of why you have these various differences in the different Tibetan schools and among the different Tibetan masters, and we don’t have so much time to go into that.

Собственно, довольно долгая, обширная дискуссия может развернуться, если мы будем обсуждать, почему они таким образом понимают термин «глубочайший» или «абсолютный», и у нас на это в данном контексте занятий нету времени.

But here we have two true facts about mind. One is on the surface, what does it appear to be, and the other is when you look deeper, how does it actually exist. Both are true.

Итак, мы имеем здесь два истинных факта, два истинных положения, или две информации, об уме, которые являются истиной. Первое – это то, чем ум является на поверхностном уровне, и другое – что является глубинной, сокрытой, подлинной природой ума. Итак, две истины относительно одного и того же объекта.

And when we look at the deepest nature of the mind, what it is referring to, of course is its voidness.

Взглянув на глубочайшую природу ума, мы пытаемся ответить, какова она, что это такое, и естественно вполне, что речь здесь пойдёт о пустотности, или пустоте, шуньяте.

Voidness is a negation. It’s a negatingly known phenomenon.

Итак, прежде всего, необходимо усвоить, что пустота, или пустотность, – это отрицание, это негативный феномен познавания через отрицание.

Remember, we were talking about what exists and what doesn’t exist.

Помните, мы говорили о сущем и о не сущем – о том, что есть и чего нет.

What exists can be validly known. What doesn’t exist cannot be validly known.

То, что есть сущее, то, что существует, имеет место быть, может быть достоверно познано. То, что не существует, достоверно познано быть не может.

What exists, what can be validly known, can be known either in an affirming way, or in a negating way.

То, что есть сущее и имеет место быть, может быть познано двояко: либо через аффирмацию – утверждение, либо через отрицание.

So, what can be known in an affirming way, or an affirmation phenomenon, would be “table.”

Что может быть познано через аффирмацию – утверждение в позитивном ключе – это, например, стол.

You don’t have to know anything beforehand in order to know “table.”

Не надо знать ничего предварительно для того, чтобы познать этот стол.

A negatingly known phenomenon would be “not a chair.”

Феномен, познаваемый через отрицание, посредством отрицания – это, например, «не стул».

In order to know “not a chair,” you have to know “chair” beforehand and it is excluded, it’s negated.

Для того чтобы познать, или постичь, «не стул», прежде надо быть знакомым со стулом, надо познать стул.

And of course that becomes a very, very interesting topic in terms of learning theory. How does a baby learn “food,” how does a baby learn “not food?” These sort of things. It becomes very interesting, actually.

Это переходит в очень интересную тему для обсуждения, дискуссий о том, как, например, ребёнок научается, познавая мир, как он делит категории, создаёт первые категории: еда – не еда, съедобное – не съедобное и так далее.

But in any case, voidness is a negatingly known phenomenon, it is excluding something.

Итак, так или иначе, пустотность, или шуньята, о которой мы здесь говорим и на которой медитируем, – это феномен понимания через отрицание, то есть это «не что-то».

There are two types of negatingly known phenomena:

И существует два вида феноменов, познаваемых через отрицание:

one that implies something, or an implicative one, and one which is a nonimplicative one, that doesn’t imply something.

импликативные и неимпликативные. Импликативный подразумевает, что что-то…

What it means literally, if we look at the actual Tibetan definition, there is a negating phenomenon that leaves something behind it, and there’s one which doesn’t leave something behind it.

Существует, грубо говоря, тот, который мы называем импликативным: после отрицания, устранения объекта отрицания остаётся нечто на его месте, а другой тип феноменов – не оставляющий ничего после отрицания.

I’m trying to find a clear example. “Not a table cloth.”

«Не покрывало», «не скатерть».

“Not a table cloth” leaves behind it that it’s something else. It’s not a table cloth, it’s a glass.

Итак, говоря «[не] скатерть», мы подразумеваем, что то, о чём мы говорим, – это что-то ещё, не так ли? «[Не] скатерть» – подразумеваем стакан.

I’m looking for a table cloth all over the house, and I look at this thing, I look at that thing, I look at that thing, that’s not a table cloth, that’s not a table cloth, not a table cloth, not a table cloth, not a table cloth. It’s something else, it leaves something behind.

Итак, я мечусь по дому в поисках скатерти, беру в руки различные предметы, вещи и говорю: «Не скатерть, не скатерть, не скатерть, не скатерть», – всякий раз подразумевается имплицитно, что это нечто иное, нежели скатерть, что-то ещё.

But then finally we talk about “there is no table cloth.” “There is no table cloth.” doesn’t leave anything behind.

Затем мы приходим к заключению: «Подобный феномен не подразумевает ничего на своём месте, на месте отрицания. Всё, нет скатерти, значит, нет ничего».

So, one is called an implicative negation, the other is called a nonimplicative negation.

Импликативное отрицание, неимпликативное отрицание; подразумевающее отрицание, неподразумевающее отрицание – что-то в этом роде на русском.

So, voidness is a nonimplicative negation, it’s saying, “there is no... blah, blah, blah.”

Итак, [пустотность – это] неподразумевающее отрицание: это нет чего-то, всё, больше ничего не говорится.

Now, when we talk about “There is no blah, blah, blah,” then we can talk about “There is no table cloth,” that’s something that exists, or we can talk about “There is no invader from the fifth dimension,” which is something that doesn’t exist.

Делая такое неимпликативное, неподразумевающее отрицание, говоря просто: «Нет того-то, того-то и того-то бла, бла, бла», – мы можем после «бла, бла, бла» подразумевать два вида феномена – как существующий, скатерть, так и несуществующий. И делать верное утверждение: не существует, нет пришельцев из пятого измерения, нет чего-то, что и не существует.

Voidness is a nonimplicative negation of something that doesn’t exist.

Итак, пустотность вот в этой философской категории, запомните, что пустотность, или шуньята, или пустота, есть неимпликативное, то есть неподразумевающее отрицание второго вида, – отрицание того, чего нет в природе.

In addition, when we talk about the absence of something that doesn’t exist, we can speak about the absence of an object that doesn’t exist, or a manner of existing that doesn’t exist. Voidness is talking about the absence of a manner of existence that does not exist.

Далее, мы можем ещё тоньше подразделить этот способ отрицания. Итак, пустотность: может быть два неимпликативных отрицания, неподразумевающих отрицания того, чего нет. Может быть отрицание того объекта, которого нет, а может быть отрицание того способа существования объекта, которого нет: способа существования нет, не объекта (объекта тоже нет). Итак, пустотность, или шуньята, опять же, – это неподразумевающее отрицание несуществующего способа бытия, вот это второй вид. Неподразумевающее отрицание не подразумевает чего-то на месте, неподразумевающее чего-либо отрицание невозможного способа бытия, то есть не какого-то невозможного объекта, а невозможного модуса, способа существования.

There is no such thing as an impossible way of existing, to put it into simple language.

Простыми словами, не существует такой вещи, как этот невозможный способ существования.

And so there is a total absence of this impossible way of existing, it never existed. It’s not like “There is no dog in the room,” and the dog might be outside, it just left for a little while, we’re not talking about that. We’re talking about something that never existed, “There’s no such thing!”

Итак, мы должны понимать, что отрицание этого невозможного способа бытия, способа существования какого-либо объекта, есть вещь или способ, есть категория, которая никогда не существовала в принципе. Это не есть отрицание собаки в комнате: «В комнате нет собаки», – потому что собака может быть за пределами комнаты, на улице или в соседней комнате. Но этого способа существования никогда в принципе не существовало: не было, нет и не будет.

This study of these negation phenomena can be very far-reaching and actually is very helpful to enable us to do voidness meditation correctly.

Исследование этого способа отрицания, объекта отрицания, – это очень важная и полезная тема для изучения и может существенно продвинуть нас в постижении того, чем является пустотность.

Now, there are many ways of discussing this topic;

Существует множество способов обсуждения, исследования этого вопроса.

and when we talk about impossible ways of existing, that is a very general way of translating our terms here.

И говоря о всех этих невозможных, несостоятельных способах существования, бытия, существует масса общих терминов, в которых мы говорим об этом.

We’re not talking so much about a way of existing as such; we’re talking more about a way of establishing the existence of something.

И поймите, что мы говорим здесь не столько о собственно способах существования чего-либо, но, скорее, о способах утверждения существования чего-либо, определения существования чего-то.

For the sake of our translator who knows Tibetan we’re not talking about denpar-yopa (bden-par yod-pa), we’re talking about denpar-drubpa (bden-par grub-pa). Drubpa means to establish something, to prove something.

О способах доказательства, утверждения, вывода чего-то. Не столько о том, насколько это истинно есть или нет, но насколько это истинно можно установить, доказать, исследовать.

What establishes, what proves, what makes something exist?

Что доказывает, утверждает, определяет нечто как существующее?

Is there something on the side of the object that establishes that it exists or not?

Существует ли что-то со стороны объекта, в самом объекте, что утверждает его как существующий, как бы постулирует его?

How do we know that something exists? This becomes a very interesting question.

Как мы знаем, что что-то есть существующее, что что-то имеет место быть, – в силу чего? Интересный вопрос.

How do you know that these chairs are in this room when we’re out of the room?

Откуда мы знаем, что в этой комнате есть, имеют место быть стулья, если мы находимся за пределами этой комнаты?

How do you know that?

Откуда вы это знаете?

What establishes that they’re in the room?

Что позволяет вам утверждать, как вы определяете, что они есть в этой комнате, утверждаете как?

When you open the door and you look, you can see it, so it’s established from the side of the mind, it’s not established from the side of the chair.

Вы утверждаете это или определяете это со стороны вашего ума, с субъективной стороны, заглядывая в комнату, глядя на них, видя их и делая заключение.

Or you have a camera, or some sort of mechanical device that is recording it. So how do you know? You look at what the mechanical device says, so it still involves the mind.

Или вы используете какие-то медийные средства для этого: телекамеру или иное средство слежения, которое подаёт вам данные, сигналы о том, что стулья в этой комнате есть, и вы их анализируете и заключаете, утверждаете наличие стульев в комнате.

This is our whole discussion here. Obviously we can get far more refined than just these introductory remarks, but that is the topic of discussion of voidness, “what establishes that something exists?” And what we are negating here is impossible ways of establishing that something exists.

Итак, это лишь вводные ремарки, вводные замечания по этой обширной теме, тема – это как раз то, что мы здесь обсуждаем, а именно пустотность, определение того, как вещи существуют и как они не существуют.

We are talking about what establishes that something exists.

И говоря о пустотности, мы говорим как раз об определении того, как…

And the absence of impossible ways of establishing that something exists.

Говоря о пустотности, мы говорим об отсутствии, или небытии, невозможных способов определения существования чего-либо, или утверждения существования, наличия чего-либо.

This room is filled with atoms and force fields, subatomic particles,

Эта комната заполнена субатомарными частицами, различными молекулами, атомами и так далее,

energy fields, it doesn’t matter,

энергетическими полями различными, магнитными и прочими,

electromagnetic energy, all this sort of stuff.

электромагнитными энергиями и прочим.

What establishes that this group of atoms is a body?

Что позволяет нам утверждать или что утверждает, определяет эту совокупность элементарных частиц как тело?

Is there some sort of plastic coating around this group of atoms and this group of electromagnetic energy that encapsulates and makes it into an object separate from the atoms of the air around?

Существует некое пластиковое покрытие, обволакивающее эту совокупность атомов и отделяющее её от атомов молекул воздуха вокруг, говорящее: «Вот, в этих пределах находится тело. Это тело или что?»

Is there?

Нет, есть?

Participant: It isn’t any plastic bag, but it’s a question of vibration of atoms.
Alex: OK, so it isn’t a plastic coating, it’s a question of vibration of atoms. Well, where is the boundary? What sets the boundary between the vibration of the atoms or the energy that constitute the body and that constitute the air? Where is the boundary?

Participant: The amount of vibration is so small in a material body that it became material.

Alex: OK, so the amount of vibration is small in our body. So if it’s one micro-microvibration more or less, then it’s not the body, then it is the body? It’s an absolute number?

Нет, такой не существует оболочки, но мадам утверждает, что существует разница в вибрации, то есть волновые характеристики, колебания в нашем теле, соответственно, в том, что является плотью, ниже, нежели в воздухе, и, соответственно, это отделяет тело, плотную материю.

Участник: Не совсем то, что есть в воздухе, а есть же структуры из нескольких тел – ментальное и так далее, у которых разная степень вибрации.

Переводчик: На это отвечалось, что где эта частота, длина волны или частота колебаний, на какой-то микрон, мили-мили- чего-то больше или меньше. Где мы найдём действительно ту тонкую разделительную линию, где кончается тело и начинается окружающее пространство? Это такой вечный вопрос, коллапс, коллапс до бесконечности.

Alex: What makes an object red?

Алекс: Что делает какой-то объект красным?

What establishes that the color of that object over there is red?

Что утверждает цвет или определяет цвет того объекта как красный?

Is there something on the side of the object, a little label that says “red?”

Это что-то в объекте, некий лейбл, бирка, на которой написано «красно»?

In the light spectrum are there boundaries that are solidly there? Walls that say this vibration more than that number is red and less than that number is orange? Does that exist on the side of the light spectrum?

В волновом спектре световых лучей есть какие-то жёсткие стены, говорящие что «вот до этой засечки это красный, а после этой засечки это уже не красный, чётко от такой-то циферки это красный, до этого это был зелёный или жёлтый».

There is no such thing. That doesn’t establish that that’s red.

В самой шкале световых волн, со стороны объекта или нет.

Участник: Чётких границ нет.

Participant: There’s no straight boundary.
Alex: There are no straight boundaries and of course every society is going to divide the color spectrum differently. Even individuals will divide the color spectrum differently.

Алекс: Безусловно, чётких границ, жёстких здесь не существует, и разные нации, разные культуры будут определять цвета по-разному и называть их, даже индивидуумы, разные индивиды будут определять цвета по-разному, индивидуально.

The shirt that she’s wearing – I’m sure if we ask a whole group of people, some people will call it green, and some people will call it blue. Which one is it?
Translator: Turquoise.
Alex: And some people will call it turquoise.

Если такой цвет маечки на вас будет, спросят представителей разных наций и народностей и так далее или разных людей, кто-то определит его как зелёный, кто-то как голубой, а тибетцы – как бирюзовый.

So, what establishes these things?

Итак, что определяет эти вещи как таковые?

And here we get into the whole realm of mental labeling.

И здесь мы переходим в сферу ментального обозначения.

What establishes that something exists, even just as a knowable object, let alone as what it is – red or orange – is mental labeling. Then we have to understand what mental labeling means.

Итак, то, что делает объект существующим вообще, в принципе, то, что делает его существующим, не говоря уже о том, делает его тем-то или тем-то, таким-то или таким-то, это именно ментальное обозначение. И здесь нам необходимо хорошо разобраться, что такое, что это за процесс – обозначение умом.

Mental labeling can also be called “imputation.”

Ментальное обозначение также может называться…

That’s how it usually is… Often it is translated in English… We are just talking about different English ways of translating it.

…наименованием, названием, обозначением.

Not amputate, impute. “Impute” means to put something onto something else.

Наложить что-то на что-то, у нас – навешивание ярлыков, обозначение, номинация, наименование, номинация.

So we are putting something on to something else.

Итак, мы что-то навешиваем.

Now, we have a mental label,

Итак, у нас есть некий ментальный ярлык,

we have a basis for labeling,

у нас есть основа, на которую он будет наложен.

and then we have the referent object of the label (btags-chos).

И затем у нас есть относительный объект.

These aren’t easy words to translate.
Translator: Yes, I know... And what would be an example?
Alex: There’s the word “red,”

Итак, есть слово «красный»,

that’s a label,

это ярлык.

which after all is just an acoustic pattern that a group of cave people decided, “Ah, we’re going to make this acoustic pattern into a word and we’re going to give it a certain meaning.” It’s totally arbitrary.

И слово «красный» или «red» – это всего лишь некая акустическая последовательность, устойчивая совокупность неких звуков, гласных и согласных, которые древние пещерные люди решили: «О, теперь этим словом мы обозначим вот это, оно будет значить вот это».

The words are totally made up by a group of people and adopted as a convention. That’s why we talk about “conventional” truth.

Они не являются чем-то истинно, доподлинно, изначально существующим. Это просто конвенции, условности, принятые в какой-то момент, придуманные, выдуманные группой людей и принятые ими как условность, конвенция. И именно поэтому мы говорим о конвенциональной, или условной, относительной истине; они относительно истинны.

The basis for labeling (gdags-gzhi) is vibrations of the light spectrum between a certain part of the spectrum, between this part and that part.

Затем основа для обозначения, подходящая, или валидная, основа для этого ярлыка – это есть эта игра этих волн, или вибраций, света, определённая частота, длина волны на поверхности, отражение.

Actually this isn’t scientifically accurate, because somebody was telling me that colors are actually just really a mental thing, that there isn’t actually colors, so we’re just talking about light.

Это псевдонаучный разговор, поскольку, я слышал, учёные вряд ли согласятся, что цвет – он там. На самом деле цвет – это чисто интерпретация нашего зрительного органа, и никакого цвета на этой поверхности на самом деле нет.

But let’s just leave this on the child level of understanding of colors.

Но оставим это на таком детском уровне интерпретации цветов.

So, now the referent object of the label would be red. In other words, what does the word “red” refer to? It refers to red on the basis of these vibrations. So, it’s the conventional object red, or here we’re talking about a quality.

Это тот условный, или относительный, объект… Наверно, я переведу referent object как «объект, к которому это относится». «Относительный» сказать неправильно будет – подразумеваемый, что ли, объект, третий объект в этой группе, это будет собственно «красное». Мы имеем лейбл «красный», ярлык «красный», мы имеем игру этих волн, длину волны, которую мы обозначаем «красный», а есть собственно красное.

Do you follow that?

Похоже, нет?

Translator: It’s a convention?

Участник: Это эталонный образец, может быть, отсюда вы видите…

Переводчик: Но эталон подразумевает, что где-то есть какой-то абсолютный…

Участник: Тогда общепринятый.

Alex: But we’re talking about the conventional object.

Алекс: Это условный, или условно принятый, объект – красное.

Let’s use a grosser example.

Давайте используем более очевидный пример.

“Sasha” is a name,

Саша – это имя,

that’s just a name, a word;

просто имя.

and there’s a basis for labeling that, a body, mind, feelings, etc.

Есть поле для обозначения, или основа для обозначения: это ум, тело, это могут быть ощущения, это любое из этих скандх.

So, who’s Sasha?

Кто Саша?

Sasha is not the word “Sasha,” it’s not the name “Sasha,”

Саша – это не слово, Саша – не имя Саша.

Sasha is not the body, or the mind.

И он не тело, и он не ум.

So, what’s Sasha?

Что такое Саша?

Sasha is what the word “Sasha” refers to on the basis of this body and mind.

Это то к чему, термин «Саша» относится, базируясь на его скандхах, на его психофизических составляющих.

And there is a conventionally existent person Sasha.

И существует условно, относительно существующий объект, субъект вернее, – существо Саша, как существует красное, о котором мы говорим.

Take a moment to digest that.

Переварите это секундочку.

Участник: А вот чем отличается вот этот референтный, referential Саша от того объекта, на который мы накладываем, которому мы присваиваем значение.

Переводчик: Мы можем наложить на тело, можем на ум, можем на что угодно, а Саша – это условно существующее «я», моё эго, которое условно существует и функционирует.

Translator: What is the difference then between the dagzhi and the conventionally existent Sasha, the referent object?
Alex: This is a very important point. What is the difference between the basis for labeling and the referent object of the label? That is a very crucial thing, that the basis for labeling is not identical with the referent object of the label.

Алекс: Это очень важный момент – разобраться в том, что не идентичны вот этот referent object, подразумеваемый объект и основа для обозначения, на которую навешивается ярлык. Это разные вещи.

They’re not exactly the same, they don’t make one identical thing, they’re not one ping-pong ball, nor are they two totally separate independent ping-pong balls not relating to each other,

Необходимо понять способ их существования и взаимодействия, они не совершенно какие-то,

unrelated to each other and not relating to each other.

не оторванные совершенно друг от друга, независимые сущности, как два теннисных мячика, не есть они и один, совершенно единый теннисный мяч. Они, безусловно, тесно связаны, но это не одна сущность.

Participant: Can we say that by putting a label on the basis we get a referent object?
Alex: The question is: by imputing a label onto the basis that we get the referent object? That’s a very important question. When we talk about mental labeling here, we’re not talking about the active process of labeling. It’s not an active process.

Алекс: Итак, интересный вопрос. Вопрос был в том, навешивая ментальный ярлык, обозначая, номинируя основу для обозначения, создаём ли мы тем самым вот этот подразумеваемый объект? Это интересный вопрос, и здесь необходимо понять, что процесс вот этого номинирования, или обозначения, ментального навешивания ярлыка не есть процесс активный.

It doesn’t require somebody actively mentally labeling something in order to create a referent object of a label.

Он не требует чьего-то активного сознательного обозначения, наименования для создания этого подразумеваемого объекта.

What establishes that the earth existed before there were any living beings on the earth?

Что позволяло Земле существовать, что определяло Землю, утверждало Землю в существовании до наличия на ней какой-либо жизни?

Well, what is the earth?

Что такое Земля, земная твердь?

It’s what the word “earth” refers to on the basis of a planet.

К чему относится слово и термин Земля, планета? [Это то, к чему относится слово «Земля», когда основной для обозначения является планета.]

Does it matter whether or not somebody was there to label it “earth?” No.

Зависит ли её существование от наличия на ней кого-то, от живого существа, живущего на ней, которое называло её Землёй, планетой? [Нет.]

But here in that example maybe that’s a little bit misleading, because “earth” is a name, and obviously different societies could call it by a different name.

В случае с Землёй это, может быть, не самый удачный ясный пример, поскольку Земля – это лишь термин, и разные народы, разные нации могут называть её на разных языках, каждый по-своему.

So, more importantly, more subtly – what establishes that it was a knowable phenomenon?

Итак, не говоря о том, что это Земля, под термином Земля, – что утверждало Землю или что делало Землю познаваемым объектом, когда не было на ней живых существ, объектом познания, то есть сущим объектом? Что делало её «ше джа», объектом познания, что делало её сущим объектом, существующим?

It could be known, it doesn’t require somebody being there and knowing it.

Возможность быть познанной не подразумевает необходимость обитания на ней кого-то познающего.

What the word “knowable object” refers to on the basis of this “thing.” A “knowable object,” that’s just a concept as well, that’s a label.

Ведь познавание объекта или объект, доступный познанию, – это ведь тоже такая концепция, существующая в силу её обозначения.

Участник: Независимо от живых существ, она функционировала как Земля?

Participant: The earth was functioning regardless of sentient beings being there or not being there?
Alex: Right. The earth was functioning regardless of beings being there or not, regardless of beings experiencing it or not. But if we ask, what is the earth? What establishes the earth? What establishes it is the label “earth,” what establishes it is the label “knowable thing,” and so on, on the basis of a basis for labeling.

Алекс: Да, Земля функционировала до появления на ней разумных существ, Земля существовала вне зависимости от того, кто-то обозначал её, живя на ней, как Землю или нет.

And it was a knowable object regardless of whether or not anybody knew it.

И она являлась объектом познания, познаваемым объектом вне зависимости от того, познавал её кто-то или нет.

It’s what the word “knowable object,” it’s what the word “existent thing” refers to on the basis of a basis for labeling.

Это то, что подразумевает термин «познаваемый объект» [на основе основы для обозначения].

Now, one has to be very careful here and this starts to get very subtle.

Здесь вопрос становится всё более и более тонким и запутанным и надо быть осторожным.

The basis for labeling doesn’t exist like some sort of blank cassette and we come along with the label and put the label on it.

Необходимо понимать, что основа для обозначения не существует в виде какой-то пустой кассеты, какой-то сущности, к которой мы подходим с готовым лейблом, с наклейкой, ярлыком, навешиваем его, и пошёл объект.

The basis for labeling itself is what a label refers to and it itself dependently arises in terms of mental labeling.

Основа для обозначения это, в свою очередь, то, что существует в силу обозначения ментальным ярлыком определённым.

I labeled “Sasha” on the basis of a body and mind. But what’s the body? The body is also labeled in terms of its parts. What are the parts? They’re labels in terms of the atoms; they’re labeled in terms of... it just goes on and on.

Говоря Саша, я говорю, что это обозначение, сделанное поверх или на основании, например, тела, психофизических совокупностей; физическое тело. А что такое тело? А тело – это обозначение, сделанное поверх совокупности молекул. А что такое молекула? Это обозначение, сделанное на совокупности атомов, и так мы идём до бесконечности.

Now, we have to differentiate the referent object of a label from the referent “thing” of the label. That’s how I’m translating tagcho versus tagdon (btags-don).

Итак, нам необходимо отличать…

Подразумеваемый объект – это та условно существующая вещь, феномен и

In English I call it the “referent object,” which would be the conventionally existent thing;
and the referent “thing.” A referent “thing” doesn’t exist. A referent “thing” would be an actual thing on the side of the object that by its own power makes it an existent thing, or makes it a table, or makes it Sasha. So an actual findable Sasha on the side of Sasha, that would be the referent “thing,” the tagdon – there are two different words in Tibetan – as opposed to tagcho, which is the conventionally existent referent of the word “Sasha.”

Условно существующий подразумеваемый объект следует разграничивать или отличать от подразумеваемой «вещь». Этой «вещи» подразумеваемой не существует. Относительно существующей Саша есть, но той «вещи», которую мы подразумеваем, – «Саша» как самосущий, самобытный, самодостаточный, истинно существующий и так далее, и так далее, его нет.

What would be truly established existence?

Что такое истинно существующее бытие?

Truly established existence is existence established by a referent “thing” findable on the side of the basis for labeling.

Истинное существование, или истинное самобытие, может подтвердиться, или доказаться, нахождением этого подразумеваемого объекта в том, что мы обозначаем, в самом нём, с его стороны.

Translator: That’s what true existence is?
Alex: That is what true existence is and that is what is impossible. When we talk about “no such thing as truly established existence,” we’re talking about the absence of existence established by a findable referent “thing” on the side of the basis for labeling.

Это и есть истинное существование, это и есть то, чего нет, это и есть то, что мы отрицаем, постулируя пустотность. Истинное существование – это будет нахождение в основе для обозначения, в основе для навешивания этого ярлыка той вещи, которую мы подразумеваем, подразумеваемой вещи, то есть истинно существующего стола в основе для обозначения «стол». Если мы находим это, вычленяем её – вот она там существует со своей собственной стороны, вещь в себе, то тогда это будет истинное бытие. Но именно его-то мы и отрицаем, не находя этой «столовости» там в этом столе.

And what’s impossible is that this referent “thing” on the side of the basis by its own power makes “me” me, or makes something some thing, or by its power in conjunction with the mental labeling makes “me” me.

И это невозможно, что этот подразумеваемый объект, существующий во мне, с моей собственной стороны, изнутри делает меня мной или совокупности с ментальным обозначением делает меня мной.

It’s like really funny. We all think like this, in this incorrect way. We think that there is some me, a real findable me, “I have to find myself. If I can find myself, if I can find who I really am, then I’ll be OK.” So, it is as if there were a referent “thing,” a me inside me that I could find and which makes “me” me, it makes me a unique individual.

Именно так мы и думаем. Это может быть смешно, но именно так и оперирует, так функционирует наш ум. Мы думаем, что есть некий истинный, подлинный «я» и всё, что мне надо сделать – это найти этого истинного подлинного себя, докопаться до своей истинной, подлинной сущности, осознать, кто есть «я», и тогда всё будет в порядке. Что существует этот «я» внутри меня, который делает меня мной.

And then, when I find it, I have to express it, express the real me.
Translator: Share it with the world.
Alex: Share it with the world, be creative, prove that I exist.

И когда этот «я» будет найден внутри меня, в сердцевине меня, тогда надо будет выразить его во внешний мир, поделиться им с миром, быть креативным, дать этому «я» творить, выразить себя через творенье.

We even speak in terms of that, “the real me,” the truly existent me.

И мы думаем так, мы даже говорим в этих терминах: «настоящий я», «подлинный я» и так далее, и так далее.

This is what is impossible, and there isn’t a real me by its own power that is making “me” me,

И нет такого самодостаточного в себе «я»,

findable, sitting somewhere inside my head or my body or something like that.

внутри моего тела, в моём сердце или в моей голове, которая «вещает» изнутри.

And it’s not something which is sort of like a hook that if you labeled it “me,” then it would light something, “Now I’m me.”

И не является каким-то таким выключателем, например, на который чуть только попадает чьё-то обозначение «я», он включается, активируется – и вот он этот «я», он ждёт, то есть это как бы сотрудничество, взаимодействие, обозначение этого сидящего внутри нас самобытного «я».

Участник: Имеет ли относительное существование объект, относительно которого нет никаких референций? Ну, если мы предположим, что мы сталкиваемся с таким объектом – теми самыми пришельцами из пятого измерения, получается, у них есть только абсолютное существование, а относительного нет?

Participant: So those objects have no referent object, like those invaders from the fifth dimension, so they haven’t in fact any existence then. How is it with these things that have no referent object?
Alex: Well, this is a very interesting question. When we talk about invaders from the fifth dimension, do they have any existence? Or if we talk about true existence, truly established existence, does it have any existence?

Алекс: Истинное самобытие – имеет ли оно какое-то истинное существование, или имеют ли какое-то истинное существование пришельцы из пятого измерения? Вопрос интересный.

This gets very complicated and there are many different explanations for this.

Существует масса различных объяснений противоречивых на этот счёт, и это становится довольно сложной темой.

It’s the topic of “cognition of nonexistent phenomena.”

Это именуется познанием несуществующих феноменов.

I have an article on that on my website, and the new version of the website will have a revision of that article, a more precise version.

На моей архивной странице есть целая статья на эту тему, и будет её пересмотренная, редактированная версия в новой версии скоро.

And Gelugpa and non-Gelugpa disagree, or analyze it differently.

Философы гелугпинской традиции и негелугпинских традиций по-разному освещают этот вопрос.

How do we cognize a nonexistent phenomenon. Do we cognize the invader from the fifth dimension or the appearance of true existence, or do we cognize something that represents it?

Что мы познаём на самом деле, познавая пришельцев из пятого измерения или познавая видимость истинного существования – в равной мере несуществующие вещи? Познаём ли мы их, несуществующие, или некое ментальное представление о них?

Now, anything that we cognize, we cognize through a mental representation. Remember, we were talking about mental holograms.

Помните, мы говорили о ментальных голограммах, это ментальные представления. Всё что мы познаём, мы познаём посредством ментальных…

If we talk about explicit apprehension here.

Мы говорим об…

Where there is an appearance. We’re not talking about where there’s no appearance; let’s talk about where there is an appearance.

Мы говорим о тех актах познания, где есть какое-то явление.

Now, the question is: what are the causes and conditions for the arising of that mental hologram?

Итак, вопрос в том, каковы причины и условия возникновения этой, данной ментальной голограммы.

In the case of the arising of a mental hologram of Sasha, there’s an externally existent object, it’s called the “focal condition” for the arising of that mental hologram,

В случае с Сашей причинами и условиями возникновения ментальной голограммы его восприятия являются некие внешние опорные условия – то, что именуется в когнитивном триплексе, в этой троице, фокусным условием, обозреваемым условием –

what one focuses on in order to have the cognition.

то на чём мы фокусируемся, чтобы возникло восприятие, чтобы возник такой когнитивный акт.

In the case of a mental hologram of an invader from the fifth dimension, or of true existence, there’s no external object acting as the focal condition for this. This is arising for what’s called a “cause for hallucination” in the context of seeing an invader from the fifth dimension; or [in the case of appearances of true existence] caused by the constant habits (bag-chags) of grasping for true existence.

Итак, в случае с Сашей этим обозреваемым условием для когнитивного процесса, когнитивного акта является некий внешний фактор – форма моя, скажем. А в случае же с возникновением ментальной голограммы пришельца из пятого измерения, такового существовать не может. Что же является обозреваемым условием, focal condition для возникновения когнитивного акта восприятия голограммы пришельца из пятого измерения?

Translator: It can be either a cause of a hallucination...
Alex: That would be like seeing a pink elephant or something like that. Or when we talk about an appearance of true existence, that’s coming from the bagchag, the constant habits of grasping for true existence.

Это может быть либо некий галлюцинаторный фактор в сознании, который заставляет нас видеть розовых слонов и так далее, и прочее. А в случае, например, с видением истинного существования, это не галлюцинаторный фактор, это фактор длительной привычки, инерции ментальной, которая, по сути, есть «баг чаг», или кармические отпечатки видения истинного существования, находящиеся в потоке нашего сознания с безначальных времён. В силу этой привычки мы видим эти несуществующие истинные существования.

So, the Gelugpa Prasangika gets into a whole interesting discussion of “Do hallucinations exist?” And they say that, “Yes, they do exist as mental holograms,

Прасангика вдаётся в очень интересную дискуссию, обширные дебаты на тему существуют ли галлюцинации и приходят к заключению, что, да, они существуют, они существуют в виде объектов, ментальных голограмм.

and they could even be known accurately,”

И они даже могут быть познаны верно, доподлинно.

in the sense that “I accurately cognize this as a hallucination of an invader from the fifth dimension, and not as a pink elephant.”

В том смысле, что, да, я истинно, я верно, доподлинно, или безошибочно, познаю эту голограмму как голограмму пришельца из пятого измерения, а не розового слона, то есть в этом я не ошибаюсь.

Nevertheless, it’s of something that doesn’t exist at all.

Но, так или иначе, всё это относится к тому, что в реальности…

There are no actual invaders from the fifth dimension.

…не существует того пришельца из пятого измерения или розового слона, к которому бы относились эти голограммы.

This starts to become very, very profound and very deep when one investigates this from the point of view of true existence.

Исследуя все эти вопросы с точки зрения истинного самобытия, истинного существования, мы входим здесь в очень глубокие, густые дебри.

Just because true existence appears doesn’t establish that true existence itself exists. An appearance of true existence exists,

Лишь по той причине, что истинное существование является нам в восприятии, вещи кажутся нам истинно существующими, не означает, что истинное существование само по себе имеет место где-то быть, существует.

and we can accurately identify “This is an appearance of true existence,” even though true existence doesn’t exist.

И мы можем идентифицировать при желании, чтобы понять, что это видимость истинного существования, которая существует действительно. Видимость существует, но самого этого истинного существования, чью видимость мы видим, не существует.

Tsongkhapa makes a big deal out of this. This is the background of his whole discussion on identifying the object to be negated. The non-Gelugpas say, “Come on, this is ridiculous. It doesn’t exist at all, so how can you identify something that doesn’t exist?”

Цонкапа уделяет большое внимание этому вопросу в своей дискуссии по определению объекта отрицания, в то время как другие философы…

The non-Gelugpa say that, “How can you identify something that doesn’t exist.” To this whole point, this radical thing that Tsongkhapa made, that it’s so important that the first step in voidness meditation is to identify the object to be refuted (dgag-bya), they’re saying, “Well, you’re talking about something that doesn’t exist at all.” Tsongkhapa says, “Yes, but you can accurately identify the appearance of true existence.”

Это как раз тот ключевой момент, в котором инновации Цонкапы и проявились, в который он и вложил весь свой интеллект, в чём был камень преткновения в дебатах с другими школами, когда он тратил столько энергии, сил, времени на идентификацию, на вычленение верного объекта отрицания, установление которого приведёт нас к пониманию пустоты, а другие школы и философы из других направлений говорили, что это смехотворно: как можно верно идентифицировать то, чего нет.

It becomes even more interesting, because you can mentally label true existence. What is true existence? It’s what the term “true existence” refers to.

И далее становится это всё ещё интересней, ведь мы можем ментально обозначить истинное существование, сказать «истинное существование». Что это такое? Это то, что подразумевается под термином «истинное существование». Это то, к чему относится термин, этот лейбл, истинное бытие.

But now we bring in another technical term, the zhenyul (zhen-yul), the conceptually implied object doesn’t exist.

Затем мы вынуждены здесь будем ввести новый термин, а именно по-тибетски «щен юл», это концептуально подразумеваемый объект.

That doesn’t exist. In other words, actually conventionally existent true existence doesn’t exist. What is true existence? It’s what the term “true existence” refers to. Does it conventionally exist? No.

Итак, что такое истинное существование? Это то, что подразумевает термин «истинное существование», обозначение «истинное существование». Существует ли оно конвенционально, условно? Нет, даже условно оно не существует.

Translator: And what is zhenyul there?
Alex: That would be conventionally existent true existence.

А концептуально полагаемый, или концептуально подразумеваемый, объект будет относительно существующее истинное самобытие. Мы спрашиваем: «Есть оно?» Нет его, даже относительно оно не существует.

So here, the tagcho and the zhenyul are not the same – the referent object of the label and the conceptually implied object of the label are not the same.

В данном случае подразумеваемый объект, как мы его иначе называли, и вот этот концептуально подразумеваемый объект будут разниться, это будут два разных объекта.

For most of us on a beginning level, this detailed discussion is perhaps not too helpful or necessary. But since the translator is also a translator of Tibetan, then these technical terms are not so easy to work with and get a grasp on and they are really quite specific in their definitions, what they’re talking about, and one has to be quite clear about it.

Для нас на нашем начальном уровне подобные дискуссии, может быть, не очень полезны и способны ввести в смятение наши умы. Но коль скоро мы пытаемся разобраться с некоторыми терминами, и я, как бы зная тибетский, также пытаюсь провести в этой дискуссии параллели, мы можем вернуться к общему источнику, к тибетскому термину и попытаться вывести из него русское значение, русский термин.

But I think that we can at least appreciate that the philosophical analysis here is very, very precise

По крайней мере мы можем ощутить то, насколько точен и глубок философский анализ этих вопросов, который проводится здесь.

and, if we want to understand the voidness of the mind here in mahamudra meditation, that we really need to have studied quite well the teachings on voidness in order to be able to apply them.

И если мы действительно надеемся постичь, понять, медитировав, понять пустотность ума в контексте практики махамудры, мы должны понимать, что нам следует потратить изрядные усилия в постижении пустотности, изучив всю ту терминологию, что это означает.

Now, what are we talking about here in the context of mahamudra?

Итак, о чём мы говорим здесь, в контексте махамудры?

First of all, the First Panchen Lama divides his discussion of voidness into two parts.

Итак, прежде всего Панчен-лама делит эту презентацию, это изложение пустотности на два раздела.

We have grasping for an impossible soul of a person and grasping for an impossible soul of all phenomena –

Вы помните, вчера мы говорили о том, что каждый конвективный акт, каждый момент потока нашего сознания сопровождается двумя факторами, двумя идеями.

“soul” I’m using as a translation of atman, because “self” sounds a little bit silly here. There’s an impossible soul or impossible self of a person and of phenomena. So when we’re doing this meditation, there is the appearance of an impossible me doing the meditation, and there’s an appearance of an impossible mind, impossibly existent mind, that we’re meditating on.

Итак, всякий когнитивный акт, всякий момент нашего сознания сопровождается двумя этими идеями. Одна из них – это идея об истинно существующем, или существующим невозможным способом, душе, или атмане, «я», личности. И другая идея – это идея о невозможным образом существующей душе объектов, или атмане объектов, то есть сути внешних феноменов. И в этой медитации, соответственно, нас сопровождают два образа это идея или видение, или…

Translator: An appearance...
Alex: There’s the appearance-making, from at least the habits of these, appearance-making of an impossible me, in this case a truly existent me, and the appearance-making of truly existent mind. So, the refutation here is first of the false me, and then of the falsely existent mind.

В контексте данной медитации нас постоянно сопровождают два восприятия: восприятие истинно существующее «я» – в данном контексте «невозможным способом» мы называем истинное существование – истинно существующего меня, атмана, «я» и истинно существующего ума, то есть феномена. И прежде нам следует устранить первый, а затем второй.

OK, now there’s a big discussion. We don’t have to go into tremendous detail since we don’t have so much time, but a little bit of detail. So this discussion is refutation of truly existent me, and then refutation who’s doing the meditating, and then refutation of a truly existent mind, which is the object upon which we are meditating here.

Мы не будем вдаваться в детали, поскольку время нам этого не позволяет, но вкратце мы обсудим эти способы отрицания. Итак, нам необходимо отречься, нам необходимо обосновать отсутствие этого истинно существующего медитирующего, «меня» и истинно существующего объекта медитации, то есть феномена, ума.

And in Gelug Prasangika the impossible way that both of these seem to exist in is the same, the object of refutation is the same, the impossible way of existing.

И невозможный способ существования, или истинное самобытие, и того (субъекта), и другого (объекта, ума) в прасангике гелугпинской интерпретации будет одинаковым, идентичным способом существования.

We talk about mind, for example.

Итак, мы, например, говорим об уме.

Then what is mind?

Что такое ум?

Well, it’s what the word “mind” refers to on the basis of a stream of continuity of moments of experience.

Это то, что подразумевается под термином «ум» или «сознание», базирующееся на потоке моментов осознавания – на кадрах, моментах нашего ума.

And each of those moments is made up of micromoments and each of those are made up of micro-micromoments and there’s no partless basis, no ultimately findable basis.

Всякие из этих моментов, о которых мы говорим, делятся на микромоменты, и каждый из микромоментов делится ещё на милимоменты и так далее до бесконечности. Мы никогда не найдём, никогда не достигнем некой субстанции ума – неделимого его блока или моментика.

So what’s mind is the referent object of this word or concept that some people made up in relation to this basis of labeling.

Итак, что такое ум? Это тот объект, то явление, которое подразумевается под словом «ум», термином «ум», или «сознание», придуманным когда-то кем-то в пещере. И сделано поверх обозначение, наложенное поверх вот этого феномена, который мы только что описали – потока моментов восприятия.

Now, rather than thinking that it is what the word “mind” refers to when it is labeled on this basis, which brings up your whole question of: do you have to have somebody actively labeling it? Rather than that,

Вместо того чтобы задумываться о том, «а, ум, что это такое? – это то, что обозначается словом “ум”», как в этом вопросе, который задавала Даша, когда мы делаем обозначение поверх вот этого феномена, или основы для обозначения, что поднимает всю эту дискуссию об активном обозначении нами и создании тем самым этого подразумеваемого объекта, вместо этого…

it’s perhaps more accurate and less misleading to speak of this in terms of dependent arising,

будет полезнее и будет менее усложнять вопрос подумать об этом феномене как о явлении взаимозависимого происхождения, порождения,

the way His Holiness the Dalai Lama explains this.

как это объясняет Его Святейшество Далай-лама.

So it is what the word “mind” refers to dependent on or in relation to a basis for labeling. That’s a little bit more accurate.

Он говорит это в несколько иной формулировке, следующим образом: «Это то, что стоит за, или подразумевается под, когда мы говорим “ум” в отношении или в зависимости от той основы обозначения, к которой мы этот термин применяем».

Something arises as a basis for labeling dependent on a label and a label arises dependent on a basis for labeling. They both mutually arise dependent on each other. The label and the referent object and the basis all arise dependently on each other.

И подразумеваемый объект – собственно ум, и основа для обозначения ума – этот поток моментов сознания, и сам лейбл, сам ярлык, который мы используем, – все они возникают через взаимозависимость друг от друга. Одно без другого не имеет смысла, без третьего и так далее.

So, what’s mind?

Итак, что такое ум?

It’s the referent object of the word “mind” in relation to these moments of experience.

Это только то, что подразумевает термин «ум» или «сознание» в зависимости от или в отношении, применимо к вот этой основе для обозначения – потоку моментов ума.

Is there a referent “thing,” mind, somewhere on the side of each moment of experience that we can find there?

Существует некая подразумеваемая термином «ум» вещь – ум, сидящая надёжно там, в этом потоке сознания, которую можно найти, идентифицировать, вычленить? Нет.

No. Now, the next step with that thought: is existence established by some individual defining characteristics (rang-gi mtshan-nyid-kyis grub-pa)? Remember, we had the defining characteristic of mind: mere arising and engaging, mere clarity and awareness. So is there this defining characteristic sitting there inside each moment that’s making it mind? No.

Его существование определяется какими-то определяющими характеристиками, или дефинициями.

Translator: So its existence is defined through its defining characteristic?
Alex: That would be if there were such a thing, but there is no such thing.

Итак, если бы существовала такая вещь, как этот подразумеваемый ум, вещь «ум», самобытный, то существование его определялось бы или оправдывалось бы наличием какой-то его определяющей характеристики или совокупности, то есть его дефиниции. Мы говорили, что ум определяется на относительном уровне, как ясное, познающее и только это. Находим ли мы вот в этом потоке сознания, в объекте, в основе для обозначения некую бегущую строку этой дефиниции, которая там есть, и мы её оттуда вычленяем. Находим или нет?

Even the defining characteristics are just a convention. Somebody made it up and there it is in the dictionary.

И даже определяющая характеристика, эта дефиниция ума, она тоже создана кем-то, она тоже конвенция, она тоже условность, придуманная и принятая в оборот.

That becomes very, very significant in our meditation, because we have identified the defining characteristic of mind in our first step, and then we have to realize that you can’t find that defining characteristic, that that itself is a convention.

И это влечёт серьёзные последствия для нашей медитации, ибо первой её фазой мы утвердились в каком-то понимании того, чем является на относительном уровне относительная истина ума, это дефинитивная характеристика его, дефиниция. И теперь мы говорим, что и она сама не существует, не находима там и является каким-то вымыслом или конвенцией.

Take a moment to swallow that.

Давайте «переварим» это немножко.

So, conventionally there are objects such as mind;

Итак, на относительном уровне объекты, такие как ум, безусловно, существуют.

conventionally there are defining characteristics, like “mere arising of a cognitive object and engaging with it.”

На относительном уровне функционируют, есть, имеют место быть их дефинитивные, определяющие характеристики, определения, дефиниции, как то «ясный», «познающий», «только лишь».

But nothing can be found on the side of the object, or on the side of the basis,

Но ничто из этого не может быть найдено в самом объекте, в основе для обозначения.

neither the object itself, a referent “thing,” or the actual defining characteristics.

Ни сам объект, ни эта подразумеваемая вещь, ни его какие-то определяющие характеристики, дефиниции не следуют из, не содержатся в объекте, в основе для обозначения.

And despite all of that,

И несмотря на всё это,

it still functions, mind still functions.

ум до сих пор существует, по-прежнему работает, прекрасно существует, функционирует:

It brings us samsara and it brings us nirvana.

поставляет нам сансару, поставляет нам нирвану, создаёт всё это.

Let’s take a break to think about that, and then we’ll have time for some questions.

Давайте подумаем немножко об этом, а потом, может быть, ответим на некоторые вопросы.