Библиотека Берзина

Буддийская библиотека д-ра Александра Берзина

Перейти к текстовой версии страницы. Перейти к разделу навигации.

Главная > Медитации высокого уровня > Махамудра > Обзор «Коренного текста махамудры гелуг-кагью» > Занятие третье: Просто ясность и осознавание

Обзор «Коренного текста махамудры гелуг-кагью»

Александр Берзин
Москва, Россия август 2006
русский перевод: Александр Нариньяни

Занятие третье: Просто ясность и осознавание

расшифровка аудио
Слушать аудиоверсию этой страницы (1:20)
The First Panchen Lama has divided his text into the preparation practices, the actual material, and the concluding procedures;

Как мы уже говорили, Первый Панчен-лама, автор этого текста, разделил своё произведение на три части: это предварительные, или начальные, практики, затем собственно метод свершения, собственно основной материал, и завершающий раздел.

and in the presentation of the actual body of the material he specified the various divisions of mahamudra,

В основном разделе, в основном материале текста, во втором разделе, он даёт изложение различных путей, или разновидностей, махамудры,

specified that there’s a sutra tradition and a tantra tradition,

разделяя в первую очередь махамудру на традицию сутры и традицию тантры.

and within that, he’s going to discuss the sutra section.

В данный момент мы рассматриваем его изложение сутрической махамудры,

And within sutra there are two approaches:

внутри которого существуют, в свою очередь, два подхода.

the first is to meditate on the mind, and then gaining a correct view of reality; or (2) gaining a correct view of reality first, and then meditating on the mind.

И два подхода, которые вкратце можно изложить так, и так именно они звучат в коренном тексте: «Сначала медитируй на уме, затем исследуй воззрение».

First meditate on the mind, he says, and then meditate on voidness, or meditate on voidness first and then the mind.

Итак, первый подход вкратце можно выразить так: сначала медитируй на уме или на природе ума, затем постигай пустотность. А второй подход – сначала постигни пустотность, затем медитируй на уме.

If we look a little bit more closely at that,

Если мы попытаемся глубже разобраться в этих словах,

then actually “to meditate on the mind,” here he’s speaking about the conventional nature of the mind,

говоря «медитируйте на уме», он призывает нас медитировать на относительной, или условной, природе сознания.

and concerning the conventional nature of the mind, we can gain both shamatha and vipashyana focused on the conventional nature of the mind,

Говоря о медитации на относительной, или условной, природе нашего ума, мы говорим о возможном достижении как шаматхи, так и випашьяны в отношении объекта – относительной природы нашего ума.

and then – on the basis of that – go on to do voidness meditation of the nature of the mind.

И затем, уже обретя эти достижения, достигнув этого в отношении относительной природы нашего ума, мы переходим к следующей фазе – к медитации на природе абсолютной, на пустотности.

Or, we can work on gaining the understanding of voidness first – whether we do this with shamatha or vipashyana is not actually spoken of –

Или мы можем начать с того, что пытаемся постичь, медитируя на пустотности. Делаем ли это мы в контексте шаматхи или випашьяны, здесь не оговаривается.

and then focus on the conventional nature of the mind, gain shamatha and vipashyana, and then apply our understanding of voidness to that.

И затем переходим к медитации на относительной природе ума с помощью шаматхи и випашьяны и применяем, или переносим, эти свои достижения, этот свой опыт, эти свои умения переносим на медитацию на абсолютной природе, или на пустотности.

The First Panchen Lama specifies that he’s going to present the first method, which is to meditate on the mind, which means to gain shamatha and vipashyana on the conventional nature of the mind first, and then he’ll discuss the voidness of the mind.

Панчен-лама оговаривается, что он будет излагать первый путь, а именно медитацию на относительной природе нашего ума, развитие шаматхи и випашьяны, и затем изучение пустотности и медитацию на абсолютной природе.

Now, the big question is: what is the conventional nature of the mind?

Итак, возникает серьёзный вопрос теперь. Что такое эта относительная природа ума?

When we speak about conventional nature here, we’re talking about “What is mind?”

Говоря об относительной природе нашего ума, её условной реальности, мы пытаемся ответить на вопрос: «Что такое есть ум?»

And when we ask the question “What is something?” then we look to try to understand the defining characteristic of that object or phenomenon.

Когда мы задаёмся вопросом «что есть это», для ответа на этот вопрос мы пытаемся найти какие-то отличительные черты или характеристики и составить дефиницию этого явления или предмета.

What then is the defining characteristic of mind?

Итак, каковы отличительные характеристики ума, как его можно описать?

We have a definition of mind in Buddhism which consists of three words.

В буддизме мы имеем дефиницию ума, которая состоит всего лишь из трёх слов.

Now, these are usually translated as “clarity,” “awareness,” and “merely,” or “being only that.”

Дословно, то, что на тибетском звучит как «сел риг цам», «сел» относится к ясности, к чистоте, «риг» относится к познающей способности, к способности познавать, и «цам» означает что-то вроде «лишь», или «только», или «всего лишь».

Now, none of these three are particularly easy to understand what they are actually referring to.

Итак, дефиниция ума, или определение ума таково, но ни один из этих трёх элементов сам по себе не является для нас каким-то откровением или повествующим о том в полной мере, что такое ум.

We need to go back a little bit

Для этого нам придётся немножечко отойти назад

and look at the Buddhist presentation of various types of phenomena.

и посмотреть на то, как буддийская философия описывает те или иные категории феноменов.

We can speak about existent phenomena and nonexistent phenomena.

Прежде всего, мы можем говорить о сущем и о несущем, то есть о том, что есть и чего нет.

Something that exists is something that can be validly known;

То, что существует, – это то, что может быть достоверно познано.

something that doesn’t exist can be known non-validly,

А то, что не существует, может быть познано неистинно или недостоверно,

like a unicorn or true existence. We can cognize something like that, but it wouldn’t be valid,

подобно единорогу или чему-то истинно существующему. Мы можем представить себе некого единорога или нечто истинно существующее, но это будет неистинное познание.

it would be a distorted cognition.

Это будет извращённое, или искажённое, восприятие, или познание.

Now, what exists, what can be validly known can be divided several ways.

Затем, далее, мы подразделяем категорию сущего – того, что может быть достоверно познано, – на подкатегории.

One way is to divide it into static and nonstatic phenomena.

Один из критериев деления – это деление по принципу статичности и динамичности. Итак, мы делим сущее, может быть и не сущее, на перманентные феномены и на непостоянные.

I’m not calling it permanent and impermanent, because that gives a misleading connotation.

Я намеренно не называю их перманентными или постоянными и неперманентными или непостоянными, а называю их статичными и нестатичными, потому что первый набор терминов может ввести в заблуждение.

We’re not talking about how long something exists: impermanent implies “for a short time,” permanent implies “forever.”

Потому что то, что мы здесь пытаемся передать, – это не длительность существования того или иного предмета или явления, поскольку «перманентный», или просто «постоянный», или «непостоянный», impermanent, подразумевает длительность и краткость континуума какого-то, длящегося объекта, здесь речь идёт не об этом.

But rather the distinction that’s being made here is whether or not something changes from moment to moment for however long it might exist, either a short time or forever.

Скорее, безотносительно того, сколько существует тот или иной предмет или явление, краткий или долгий промежуток времени, нас интересует здесь, изменяется ли он из мгновения в мгновение, претерпевает ли он эти ежесекундные изменения, то есть статичен ли он или нестатичен.

When we speak about mind, we’re speaking about something which is nonstatic. It changes from moment to moment, but it lasts forever.

Говоря об уме, мы говорим, что ум нестатичен, он претерпевает ежесекундные изменения, изменяясь, трансформируясь, мутируя от мгновения к мгновению, но при этом сам ум бесконечен, он вечен.

When we read in Kagyu and Nyingma texts that mind is permanent,

Читая труды философские труды школ кагью и ньингма, нам может встретиться заявление о том, что ум постоянен.

there they’re using the same word as we just translated as “static,” however they’re using it in the meaning of “lasting forever.”

Мы можем встретить заявление, что ум перманентен, или постоянен. Но здесь, используя в тибетском «тагпа», используя тот же тибетский термин «тагпа», «постоянство» или «статичность», они используют его не в смысле «статичный», а в смысле «вечно длящийся», в смысле «непрекращающийся и бесконечный».

And they explain that the nature of the mind doesn’t change from moment to moment, although they would have to agree with the Gelugpa presentation that the object of the mind changes from moment to moment.

И также они будут утверждать, что природа ума неизменчива, что она не претерпевает ежемоментные изменения. При этом они согласятся с воззрением школы гелуг, говорящем, что объект ума меняется каждое мгновение.

And when the Kagyu and Nyingma texts say that the mind is an unaffected phenomenon, that means that the nature of the mind is not affected by anything and is not created by anything. However, they would have to agree with the Gelug presentation that the object of the mind is of course affected, or what object the mind takes is going to be affected by causes and conditions.

И говоря о том, что ум не подвластен чему-либо или необусловлен, если они говорят, что ум необусловлен, – то есть школы кагью и ньингма, здесь мы разбираемся с терминологией, разночтением у них, то, что они имеют в виду, говоря одни и те же вещи, – то следует понимать, что они описывают его природу, которая не подвластна ничему и которая необусловлена, но в то же самое время они согласятся с утверждением школы гелуг о том, что то, какой объект принимает ум, то есть какой объект входит в восприятие ума, действительно зависит от причин и условий и, соответственно, является процессом обусловленным.

Because of this difference in approach, we have quite a different way of explaining mind in these two sets of traditions. And unless we’re clear about what each of these traditions is talking about, which feature of mind they’re talking about, we could get terribly confused and think that these two traditions totally disagree with each other and say the exact opposite of each other. But that, in fact, is not the case.

И в силу такого положения вещей, различного использования терминологии и ракурсов предложения проблемы, мы можем впасть в заблуждение, подумав, что эти разные школы – не зная, что они описывают разные стороны ума или смотрят на ум при своём описании, исследовании с разных точек зрения, – что они говорят, используя совершенно идентичные термины о совершенно разных вещах, что воззрения их по ключевым вопросам совершенно отличны, что они не имеют ничего общего, – и прийти к такому ложному заключению.

As the Panchen Lama himself says, there are all these different traditions, and yet they all come to the same intended point. So it can’t be that they are speaking about mind in totally contradictory manners.

Как говорит сам Первый Панчен-лама в своём тексте, который мы изучаем, в различных традициях все изложения, тем не менее, сходятся все в единой точке этого дефинитивного смысла, к которому приходят в конце пути постижения все йоги.

Among nonstatic phenomena – things that change from moment to moment – we have forms of physical phenomena, first of all.

Итак, среди нестатичных, или динамичных, феноменов, или непостоянных, как мы их обычно переводим, мы обнаруживаем категорию формы, или материи [формы физических явлений].

These are “forms of physical phenomena,” not just “form.” “Form” is a little bit misleading, because that’s only really one of different types of physical phenomena.

Говоря «форма», мы должны понимать, что это всякий физический объект, а не просто форма, ибо форма – это лишь часть этой категории.

We’re talking about sights, sounds, smells, tastes, and physical sensations,

Мы говорим обо всём том, что даётся нам в сенсорном восприятии, а именно о видимостях, очертаниях, цветах, мы говорим о звуках, мы говорим о запахах, мы говорим о вкусах, о тактильных объектах и прочем в этой категории формы – форма, материя.

and also the physical sensors, like photosensitive cells of the eyes,

Туда же относятся и те тонкие клеточные субстанции, клеточная материя, которая образует то, что мы именовали сенсорными силами, как, например, фотосенсоры нашего глаза.

and also various forms of physical phenomena that can only be known by the mind,

А также те виды форм, объекты в виде физических феноменов, которые доступны лишь ментальному восприятию, которые доступны в восприятии только уму, только ментальному сознанию, но не сенсорному, не органам чувств.

like subatomic particles,

Как то атомарные и субатомарные частицы,

astronomical distances,

астрономические расстояния,

what seems to be like colored shapes and sights and so on that we perceive in dreams,

те цвета, формы и прочие феномены, которые мы воспринимаем во снах, –

these type of things. These are forms of physical phenomena.

такого рода явления. Итак, всё вместе это образует определённую категорию нестатичных явлений, сущих нестатичных явлений, а именно форму, или материю.

You can’t say that all of these are material things; that gets a little bit strange when we talk about things like sense data of these various senses, it’s not quite material.

Нельзя сказать в полной мере, что это нечто «материальное», исключительно материальное, или «материя», поскольку это будет несколько вводить в заблуждение. Ведь вся эта сенсорная информация, сенсорные сигналы, которые мы получаем от тактильных объектов, например, тоже будет относиться к этому разряду, но назвать это материей странно.

Then we have ways of being aware of something.

Затем мы имеем то, что можно назвать способами осознавания живыми существами различных предметов и явлений.

This is where mind comes in,

Это та категория, где находится ум, умы, сознания.

so this is a completely different category of nonstatic phenomena.

И это совершенно иная, отличная, другая категория нестатичных феноменов.

And I choose these words very carefully – a “way of being aware,” or a “way of cognizing” something. It’s talking about an activity, a way of experiencing, and experiencing something, there has to be an object to it.

Я очень тщательно подхожу к выбору термина, описания. Определяя эту категорию, я говорю: «Способы познания, способы переживания, ощущения, восприятия кем-то чего-то». Это динамичный, активный процесс.

It could be a primary consciousness – seeing something, hearing something, thinking something –

Это может быть одно из основных сознаний, это может быть основное, главное сознание, о котором мы говорили, – видение чего-то, слышание чего-то, ощущение чего-то,

or it could be one of these subsidiary awarenesses – concentrating on something, being interested in something, being angry with something, liking something.

или это может быть думание о чём-то. Либо это могут быть вторичные функции ума, ментальные функции, или факторы, как-то: концентрация на чём-то, интерес к чему-то, любовь к чему-то, нелюбовь к чему-то, злость по отношению к чему-то и так далее.

All these are ways of being aware. It’s not at all some form of physical phenomenon. We’re not talking about some sort of “thing” in our head that does this; we’re talking about the activity that’s occurring.

И поймите, что речь здесь идёт о какой-то активности, о каком-то действии, осознавании, о познании, восприятии чего-то. Это не есть какая-то материя или нечто, что сидит у нас в голове и его мы обозначаем вот этим вот фактором: это именно деятельность по восприятию чего-то.

Then there are, the third category – it’s difficult to translate the term, because it’s defined differently in the different tenet systems, and so that’s not so easy, but I call them... well, why don’t we just make it very simple and say – nonstatic phenomena that are not either of the other two.

Затем существует третья категория нестатичных, непостоянных феноменов, которая очень сложно переводится на европейские языки и которую для удобства мы можем назвать «нестатичные феномены, которые не есть первое или второе», то есть всё остальное.

As I say, that gets very, very complicated once we start looking at the presentation and definition of these in the various tenet systems.

И изучая эту категорию, как её определяют, как её понимают различные философские школы буддизма, мы столкнёмся с очень сложными изложениями, очень запутанными изложениями.

But what would be included here would be things like time,

Что мы находим в этой категории? Например, время, такой феномен, как время.

and also persons, like “me,” the conventional “me.”

Индивиды или личности, например «я», относительное «я», которое существует, оно тоже из этой третьей группы.

Now, when we talk about mind, we’re talking about an activity,

Говоря об уме, помните, что мы говорим о некой активности.

and – another way of dividing phenomena in general is individually characterized and generally characterized phenomena –

Другим способом отделения феноменов, сущих феноменов, того, что есть, – это деление на индивидуально характеризуемые феномены и категории, то есть обще характеризуемые. Индивидуальности и общности.

we are not talking here about mind like a general category, like “the mind,” some great thing. We’re talking about individual minds,

Здесь, в этом контексте необходимо понимать, что мы говорим об уме не как о некой общей категории, некой общности – ум как нечто целое или какая-то категория абстрактная, а о конкретном нашем уме, индивидуально характеризуемом феномене.

a countless number of individual streams of continuity – that go on forever – of ways of being aware of things.

Мы говорим о бесчисленном множестве индивидуальных потоков сознания, которые и есть последовательности восприятия отдельными живыми существами неких объектов.

And because it’s individual,

И поскольку они индивидуальны,

then it’s subjective, isn’t it?

они субъективны. Не так ли?

My experiencing of seeing a movie is not your experience of seeing a movie, is it? I might like it, you might not like it.

Мой опыт, или моё переживание, возникающее в ходе просмотра фильма, не есть ваш опыт, или ваше переживание. Мне он может нравиться, вам он может вовсе не нравиться.

I’m sitting in this seat, you’re sitting in that seat, so the angle from which we view the movie and the distance is different. So it’s subjective, it’s individual.

Я сижу в этом кресле, вы в том, и тот угол, под которым мы смотрим на экран, различен, и у меня возникает одно видение, восприятие, у вас – другое.

So although the defining characteristic of all minds, of all streams of mental activity, is the same defining characteristic, nevertheless, we talk about a “mental continuum,” it’s a continuum of moment after moment after moment of a way of being aware of something.

И хотя определяющие характеристики и дефиниции умов живых существ в потоках их сознания идентичны, у них одна характеристика, они описываются одинаково, но, тем не менее, это дистинктные, отличные, индивидуальные потоки сознания. Говоря «поток сознания», мы говорим «поток моментов восприятия существа».

And being a phenomenon, what’s called “cho” (chos, Skt. dharma), the defining characteristic of such a thing is in Tibetan – I’m using Tibetan since my translator knows Tibetan – is “ngowo dzinpa” (ngo-bo ‘dzin-pa), it holds its own essential nature, which means that it retains its individuality.

И являясь феноменами, что по-тибетски «чё», или [на санскрите] «дхарма», с маленькой буквы, являясь дхармами или явлениями, феноменами, все они должны соответствовать дефиниции, которая действенна, которая эффективна для «чё» и для «дхармы», а именно это «держатели своей собственной идентичности, своей собственной сущностной природы», то все они…

Each one retains its own essential nature as an individual continuity. So even when we become a Buddha, the mental continuum of each Buddha is individual; it’s not that they all merge into one big mind.

Итак, каждый из этих потоков, каждый из этих феноменов по определению является держателем своего единого индивидуального потока, континуума, не являясь чем-то общим, слившимся в одно, как если бы мы достигали просветления, то все умы сливались бы в единое просветлённое целое – не так. Этот поток сохраняет свою индивидуальность, содержит свою собственную природу, свою собственную сущность.

And as a way of being aware of something or experiencing something, it always has content, there’s always a something, an object.

И поскольку это активность по восприятию, по постижению знаний, чего-то, то всегда должен присутствовать некий объект восприятия, который будет воспринимать.

Now, the three defining characteristics:

Итак, три отличительные черты, три составляющие дефиниции, определения.

when we speak about clarity and awareness, these first two characteristics, again we need to understand these as ways of being aware of something,

Итак, говоря о ясности и о познании, или познавании, мы должны понимать, что всё это относится к восприятию объекта.

and we’re not talking about a generally characterized phenomenon like clarity in general or awareness in general. We’re not talking about something like that.

Опять же, необходимо понимать, что мы не говорим о некоем абстрактном или обобщённом «поле» ясности или некоем абстрактном восприятии, а о конкретной способности быть ясным и воспринимающим, познающим для конкретного ума, конкретной ментальной активности.

We’re not talking about a quality of this activity;

Мы не говорим о качестве этой активности, этого действия.

we are characterizing the activity, what kind of activity is it? What’s happening? What’s it doing?

Мы говорим о самой этой активности: что она есть? что она делает, эта активность? в чём её суть?

This word “clarity,” then, we need to understand a little more like a verb, rather than an abstract noun.

Поэтому эта ясность, или чистота, но лучше ясность, clarity, – следует понимать скорее в вербальной функции, нежели в номинальной, как некое абстрактное существительное «ясность»; скорее как глагол воспринимать её.

The way that it is explained or glossed, in other words, what’s a different word for it, is the same word as is used for the dawning of the sun. So it is giving rise to something, giving rise to an appearance, so appearance-making.

Если мы попытаемся рассмотреть через глоссарий, через тезарус эти слова, каков смысл этого слова «сел», или «ясность»? Оно будет этимологически близко к слову «восходить» или «всходить», как оно употребляется с солнцем в восходе: прояснять что-то, делать что-то ясным.

It is giving rise. You have to be a little more precise, so this is not so easy. It is the same word that’s used “shar ba,” the sun rises.

Это то же слово, тот же глагол, который можно использовать в «восхождении солнца», «всхождении солнца»: давать возможность взойти видимостям, объектам восприятия.

It’s giving rise to, in a sense, an object of cognition – you see, we can’t say that it makes it appear, this is a little bit little tricky here.

Здесь важно не сказать, что оно заставляет или оно производит видимости, явления, объекты.

I’ll explain that, because it’s a little bit cute, if we can use the word.

Я объясню, это сложные слова.

This is only the Gelug explanation.

Это гелугпинское, используемое в школе гелуг объяснение этого вопроса.

In general, when we are aware of something, the mind gives rise to a mental hologram of it.

Когда мы отдаём себе отчёт в чём-то, когда мы воспринимаем что-то, осознаём что-то, наш ум создаёт внутреннюю ментальную голограмму этого объекта.

Even from a Western scientific point of view, we would have to say something like: light hits the eye, and then there’s all these sort of electrical impulses and so on, and what we see is actually like a mental hologram.

И даже с научной точки зрения, с западной научной точки зрения, учёные согласятся с тем, что происходит некий процесс, который отражает в нашем мозге с помощью вот этих сигналов, восприятия, электричества и так далее некую голограмму. И то, что мы видим, – это и есть по сути проецируемая в наш мозг голограмма реальности.

So, giving rise to a mental hologram is one way of understanding this word clarity.

Итак, создание этой внутренней ментальной голограммы – и есть объяснение с одной стороны этого термина «ясность», или «прояснение».

That “mental hologram” in Tibetan is known as an “aspect,” “a mental aspect,” “nampa” (rnam-pa),

В тибетском эта ментальная голограмма именуется словом «нампа» – ментальный аспект.

but I think “mental hologram” is a much easier way of understanding it. And it can be a hologram not only of a visual thing, a sight, but of a sound, of a smell... of anything.

Мы можем использовать этот термин «ментальный аспект», но для нас более доступным будет «ментальная голограмма», нам лучше подходит этот термин, лучше воспринимается. Но не думайте, что эта голограмма – это лишь что-то видимое: голограмма осязаемого, голограмма запаха, голограмма вкуса и так далее.

Now, the problem is that in addition there is the giving rise to something that is not actually appearing.

Затем проблема в том…

For example, I see this table and so what appears is a mental hologram of a table, but also I’m aware that it is not a dog, or not anything other than a table, so “not a dog,” there’s no mental hologram of “not a dog.” There’s no mental hologram of “not anything other than a table,” but that also is part of this clarity, of this arising. This is purely Gelugpa.

Итак, иной аспект этой ясности, или этого прояснения, есть порождение того, что не является в виде этой ментальной голограммы, не даётся нам в восприятии. Например, глядя на этот стол, мы отдаём себе отчёт, что это есть стол, но одновременно мы отдаём себе и отчёт, что это не собака или что это не есть что-либо иное, кроме стола. Ни то, что это не собака, ни то, что это не что иное, кроме стола, не встаёт у нас в уме, не восходит в уме в виде этой ментальной голограммы. Но, тем не менее, эта ясность, или прояснение, этот аспект ума, он также даёт восстать и этому пониманию, то есть возникнуть.

Let’s take a moment to think about that and digest that.

Давайте на секундочку задумаемся о том, о чём вообще здесь речь и что это такое.

When I see Sasha, what arises is a mental hologram of Sasha, and also what arises is being aware that it’s not somebody else.

Когда я смотрю на Сашу, то в моём уме возникает эта ментальная голограмма Саши. Параллельно с тем возникает и осознавание того, что это не не Саша, что это не кто-то ещё, не кто-то иной.

Think about that.

Подумайте об этом:

This is what this word “clarity” means. It means giving rise to that, and it doesn’t have to be in focus, like the word “clear” implies.

что означает эта ясность, или скорее глагольно – прояснение. Она даёт возможность возникать, восходить, восставать всем этим пониманиям.

We’re talking about giving rise to a cognitive object.

Мы говорим о восприятии, возникновении познаваемого объекта, объекта познания.

That cognitive object can either appear with a mental hologram or not appear with a mental hologram.

Этот познаваемый объект может либо возникнуть вместе с ментальной голограммой, о которой мы говорим, либо без неё.

Now, we’re talking here with this factor of simply giving rise to the cognitive object. We’re not talking about knowing, for instance, that this is Sasha and nobody other than Sasha. We’re not talking about that. We’re giving rise to “Sasha” as somebody, as something that I know, and giving rise to not something else.

Мы говорим здесь лишь о возникновении или о предоставлении возможности возникнуть Саше в образе в чьём-то сознании, в моём сознании, но не о знании, что это Саша. Мы даём возможность Саше возникнуть, это ясность даёт возможность Саше возникнуть в восприятии – Саше, а не кому-то ещё.

We don’t know that it’s Sasha, we’re not talking about names, and recognition, and all of that;

Мы не знаем, кто Саша, кто это, мы не знаем имён, но просто эта ясность даёт этому объекту возможность возникнуть в восприятии.

we’re talking about something very, very basic here.

Мы говорим о чём-то очень важном, основополагающем.

So, think again.

Подумайте опять об этом.

OK. Do you have a question on that? We’re not going to get terribly far unless we understand these basic points here, and these are extremely, extremely difficult. That’s why we have to do all the preparation and all the stuff, to be able to actually recognize, what in the world are we talking about? This is very, very subtle, so don’t think, “Oh, it’s really easy, and I’m stupid, because I don’t understand it, I don’t recognize it.”

То, о чём мы сейчас говорим, это действительно, с одной стороны, очень простые вещи, очень базовые, но, с другой стороны, вещи очень глубокие, фундаментальные и сложные. Поэтому не думайте так, что «это очень просто, а я этого не понимаю, наверное, я полный идиот», и ставить на этом точку. Если мы не разберёмся в этих вещах, мы не сможем продвинуться дальше, к продолжениям этой темы. Поэтому давайте убедимся, что мы понимаем, о чём идёт речь, и задайте вопросы по этому, по этой теме, если они у вас есть.

Участник: Если мы говорим о воображаемом или, скажем, визуализируемом объекте, там вроде бы нет ментальной голограммы как таковой. Это является смыслом «ясности» в этом контексте?

Alex: The question is, are we talking only about a visualized object, or an imagined object when we speak about mental hologram?
Actually, no. It’s the exact same thing – in fact the scientists have discovered that as well – that if we see an object, or we imagine an object, the mental process is exactly the same. The mental hologram is based on – from a Western point of view – light coming through the photosensitive cells of the eyes and firing all sorts of optic nerves and things like that – still there’s a mental hologram. And that process of giving rise to a mental hologram is exactly the same with all the senses and imagination, in other words mental consciousness as well, and thinking too.

Алекс: Процесс создания этой ментальной голограммы идентичен для всякого сенсорного восприятия: видения, слышания, осязания, обаяния и так далее, и для мыслительного процесса, и для процесса какого-то абстрактного мышления или сновидения и прочего. И более того, западные учёные каким-то образом определили, что эта ментальная голограмма, как мы её называем, некая совокупность процессов химических, электрических в мозге, создающих внутренний образ, отображающийся в нашем сознании, идентична при восприятии реально какого-то объекта, и придумывании в одном воображении его, то есть то, что мы именуем созерцанием или визуализацией.

There are many, many things that this discussion can lead to, of course, from a metaphysical point of view.

Безусловно, эта дискуссия может зайти очень далеко, завести нас очень далеко во всех этих метафизических нюансах.

For example, what do we mean by distance, if our only way of knowing things is in terms of mental holograms? ...just giving you a little bit of an indication of where this discussion can go.

И дискуссия эта может пойти во многих направлениях. Чтобы дать вам хотя бы представить себе одно из них – это то, что такое вообще дистанция, или расстояние, если всё, чем мы можем оперировать по сути – это эти ментальные голограммы. Что такое тогда расстояние?

When we speak about a defining characteristic of mind or mental activity having three words, the three words all go together; they’re not separate – occurring in sequence, or anything like that – they’re combined together, networked together.

Итак, когда мы даём характеристику, даём определение уму, или сознанию, мы говорим эти три слова – сел, риг, цам. Мы не говорим, что они идут в какой-то последовательности, одно следует за другим, одно идёт после другого и так далее. Они все три работают вместе и являются все три характеристиками – сосуществующими, одновременными характеристиками этого явления.

Therefore, when we look at the second word of the definition,

Итак, когда мы глядим, смотрим на второй термин в этой дефиниции, а именно на «риг»,

we are still talking about the same mental activity, but now we are describing it from another point of view.

мы говорим о той же ментальной активности, о том же умственном, или сознательном, действии, но только описываем его с другой стороны, под другим углом.

And although it may be translated as “awareness,” we’re not talking about some sort of general quality, we’re not talking about some abstract thing; we’re talking about an individual activity.

И хотя этот термин может переводиться как «осознавание» или «осознанность», это, опять же, не некая абстрактная осознанность как категория, как явление, а это осознавание конкретным ментальным потоком, конкретным умом чего-то, какого-то объекта.

It is being aware of something

Это отдавание себе отчёта в чём-то, осознавание чего-то, познание чего-то.

both in a transitive or causative sense of making something something that we’re aware of, and also in a nontransitive way of being aware of something.

Как в переходном, так и в непереходном, в транзитивном и в нетранзитивном смысле, как познавая что-то, создавая что-то, в чём мы отдаём себе отчёт или что мы познаём, так и в смысле непереходного глагола, это непереходный, возвратный глагол – познаваться.

To make something an object of awareness and to be aware of something.

Итак, сделать что-то объектом познания и познавать что-то – один будет переходным, другой непереходным в английском.

Now, this is the same activity as giving rise to a cognitive object. Giving rise to a cognitive object is equivalent to being aware of a cognitive object. It’s describing the phenomenon from two different points of view.

Итак, это то же самое, что прояснять – первая функция, которая определялась как ясность, позволяющая возникать объекту восприятия. Познание его – это то же самое, тот же процесс, описанный с другой стороны. Познание – это ясность, ясность возникновения восприятий, оно и есть познание, оно и есть осознавание.

So it is not the case that first a thought arises and then we think it. Giving rise to a thought is what it means to think a thought.

Это не значит, что сначала возникает мысль, «восходит» мысль в уме, потом мы её думаем. Восхождение мысли в уме, возникновение мысли в сознании – и есть думанье её, и есть мышление. Это совпадает, это одно и то же.

If the thought first arose, how would you know that it arose in order to then think it. So that doesn’t make any sense,

Как вы могли бы узнать о том, что мысль возникла, если она сначала возникла, потом вы обратили на неё внимание и подумали её, как бы это нонсенс.

that’s nonsense. So similarly, giving rise to a mental hologram of colored shapes – sights – that is what seeing is. It’s not that first there’s the arising of that visual mental hologram and then we see it and we decide, “Am I going to look at it, or not look at it?”

Возникновение каких-то ментальных голограмм, например, состоящих из цветов и очертаний, что есть видение, – это и есть процесс видения, или зрительного восприятия, зрительного познания. Это не есть процесс, когда возникает некая ментальная голограмма из форм, цветов и очертаний, а затем мы её замечаем и начинаем смотреть на неё: нет, возникновение её и есть смотрение, или зрительная перцепция.

We’re not talking about how much attention we pay to the mental hologram, that’s a subsidiary awareness. We’re talking about just seeing.

Мы здесь не говорим о том, какое внимание или какую концентрацию мы уделяем возникающей ментальной голограмме. Это уже другой вопрос – о наличии или отсутствии степени концентрации, это уже вторичные ментальные функции – сколько внимания мы этому уделяем.

OK, so let’s think about that.

Давайте подумаем об этом.

Do you have questions on that?

Возникли у вас какие-то вопросы по этому поводу?

Участник: Вот у нас стол, когда мы видим стол, у нас возникает ментальная наружная голограмма этого стола в сознании, то есть, грубо говоря, внутреннее представление этого изображения. Когда мы говорим о познавании этого объекта, познаванием является сам стол или вот эта ментальная голограмма?

Alex: The question is, “When we cognize the table, there’s the external object, the table, there’s the mental hologram of the table. So what is it that we actually cognize?”
I will just explain the Gelug explanation, the non-Gelug explanation is quite different here. From the Gelug explanation, we are cognizing both of them. Through the mental hologram we are cognizing the external table –

Алекс: Объяснение этого вопроса в традиции гелуг и в других философских тибетских традициях будет довольно отличным. Я объясню вам лишь гелугпинское объяснение этого, они скажут что, в гелугпе считается, что мы познаём оба, внешний через внутренний [через умственную голограмму мы познаём внешний стол], то есть мы познаём их оба.

so the Gelug explanation is that the mental hologram is “fully transparent.”

Объяснение будет примерно таким, что эта внутренняя голограмма, она «совершенно прозрачна».

Участник: А как тогда убедиться в том, что стол – это реальность, то есть что ментальная голограмма – это есть отображение стола, а не иллюзия в сознании.

Alex: So now the question is, “When we perceive a table through the mental hologram of a table, how do we know that it is a valid cognition and not just a hallucination of a table?”

Алекс: Как можем мы убедиться, что воспринимаемый через прозрачную ментальную голограмму стол есть истинно существующий, ну, относительно истинно существующий стол, а не некая иллюзия или какой-то фантом?

This is dealing with sense cognition, and there’s a whole list of conditions for distorted sense cognition, to see. Is there some condition, or cause, or circumstance that would be making it distorted, like for instance there’s something wrong with our eyes? You don’t have your glasses on, for example, or some external thing, like there isn’t enough light to see clearly what it is?

Коль скоро речь здесь идёт о сенсорном восприятии, или о чувственном восприятии, существует описание целого ряда причин ошибок, которые могут возникнуть в сенсорном восприятии. Ошибки эти бывают разных свойств, разных категорий. Это могут быть ошибки, некие изъяны в органе восприятия, то есть в органе зрения: у нас может быть глаз поражён каким-то недугом и могут возникать иллюзии ввиду этого. Это могут быть какие-то внешние причины, ошибки, неверное восприятие, как-то отсутствие, например, освещения – в плане зрительного восприятия.

So our cognition needs to be confirmed by other cognitions which are valid. So we would have to – if somebody does have their glasses on, and when we turn on the light, and so on – can we confirm, can we corroborate what we saw?

И эти причины должны быть проверены, устранены, и может быть кто-то другой, кто подтвердит это восприятие, у кого нет этой ошибки в органе зрения, изъяна в органе зрения или чего-то. Или мы надеваем свои очки, или мы включаем свет и так далее – эта иллюзия рассеивается и мы видим подлинную картину.

When we come down from LSD, do we still see what we saw when we were under the influence of LSD, for example? Do we still see all sorts of fantastic colored shapes and so on in the sky.

Когда у нас заканчивается трип от ЛСД, например, видим ли мы все эти странные формы, звуки и прочее окружающее нас, которые мы видели в этом трипе, находясь под воздействием наркотика? Не видим. Куда они все девались? Это пример, когда исчезает дефект в определённом органе.

Участник: Но ведь эта проверка осуществляется тоже над органами чувств, которые работают по такой же схеме, то есть создают тоже голограммы, они тоже могут давать иллюзии?

Alex: So the question is, “if our sense perception is distorted, how can we know that somebody else’s sense perception or our own sense perception later is not distorted?”
Well, if we’re dealing with a nonstatic phenomenon – another term for it is a “functional phenomenon” – then the criterion is: can what we perceive it perform its function? If I put a glass of water on this object, is it going to hold it? Is it going to perform the function of a table, or is it going to fall through because it was a hallucination?

Алекс: Если мы задались вопросом, истинно ли, верно ли наше чувственное восприятие, сенсорное восприятие, – а оно возможно в отношении объекта непостоянного, то есть нестатичного, – иным определением или иным термином, которым мы обозначаем нестатичные феномены, являются «функциональные феномены», то есть «действующие вещи» – вещи, которые способны производить некие последствия, результаты, функции, «функциональные вещи». Итак, если мы засомневались в некой функциональной вещи, всегда можно проверить, выполняет ли она функцию, способна ли она выполнить функцию. Если мы сомневаемся, реален ли этот стол или же это иллюзия, фантом, то мы можем проверить его функционирование: поставить на него стакан с водой. Если это стол, то он будет держать этот стакан с водой, если же он не стол, то он не выполнит функцию стола и стакан пройдёт сквозь него, он будет дисфункциональный.

So this is in this case of sense cognition, which is always of nonstatic phenomena,

Это в случае с нестатичными функциональными феноменами, которые мы исследуем, сомневаясь в своём сенсорном восприятии, то есть глаза, уши, нос и так далее.

that’s bare cognition ...well, there are two definitions of this, but I’m using it just in the sense of nonconceptual cognition;

Это неконцептуальное, это «голое» восприятие. Говоря термин «голое» здесь, или «прямое восприятие» в иных переводах, я имею в виду, что оно голое или лишённое всяких концепций. Это чувственное восприятие: мы видим, слышим, осязаем и так далее.

let’s not get too complicated here. How do we know that when we know a static phenomenon that it’s valid or not, in terms of a hologram? This has to do with valid inference, inferential cognition.

Итак, это прямое восприятие. Что же касается некоего статичного феномена или постоянного феномена, в истинности или ложности которого у нас возникли сомнения, то здесь нам необходимо прибегнуть к критерию того, что именуется inferential cognition – когда мы делаем выводы.

There are three types of inferential cognition.

У нас есть три типа этого познания.

One is based on logic,

Одно из них базируется на логике.

“Where there’s smoke there’s fire.” So you see smoke, and then you infer there’s fire there.

Как заключение, наверное, заключающее или вывод – не прямое восприятие, а вывод, инференция.

So we can check the validity of that, if our logic does not have a fault, and there’s all sorts of rules of logic.

Мы руководствуемся логикой, здравым смыслом, делаем какое-то умозаключение: если там есть дым, значит, там есть огонь. Мы знаем, что там есть огонь не потому, что мы его видим или нюхаем и так далее, но путём безошибочного логического умозаключения. Это первый вид.

Then there’s inference based on renown – renown is what’s well known –

Затем есть инференция посредством общеизвестности.

in other words, when we hear a certain set of acoustic patterns of sounds, then it is well known that those sounds signify a word and it has a certain conventional meaning, and so we infer when we hear these sounds that it means that. So for that, you can rely on dictionaries and the convention of a language.

Общеизвестность, или общедоступность, выражается в том, что если мы слышим определённую череду, группу, определённое чередование гласных-согласных, мы знаем, что всем известно, что это – это слово, слово, которое имеет такое-то и такое-то семантическое поле, какой-то смысл. Мы можем отослать человека к словарям, мы сами знаем, мы можем как-то проверить у других, это общеизвестно, что подобное сочетание букв есть такое-то слово, имеющее такой-то смысл. Это значит познание через общедоступность и общеизвестность.

It’s just a sound after all, how do we know that it means anything?

Ведь, в конце концов, это просто какое-то сочетание совершенно абстрактных звуков, но мы извлекаем из него определённый смысл. Почему? Потому что общеизвестно, что это означает вот это.

And then there’s inference based on authority, that when somebody says something, like Buddha, and we don’t have any other way of knowing whether it’s correct or not, then by knowing that this person is a valid source of information, then we can infer that what they say is correct, like about karma.

Затем есть инференция, или заключение, сделанное на основе авторитета, говорящего или дающего информацию. Если Будда сказал, что что-то так-то и так-то, сами мы не в состоянии это знать, постичь это своим умом теперешним. Мы не можем быть в этом уверены, но мы знаем, что Будда не стал бы нас обманывать, что он знает то, о чём он говорит, и на основании его авторитета мы заключаем, что это так-то и так-то. Это третий вид заключения, или инференции, на основании авторитета, или весомости, слов говорящего.

Like knowing somebody’s name – we can’t see it, we can’t infer it by logic, you have to ask a valid source of information, of somebody who knows this person’s name.

Например, знание чьего-то имени: как можем мы знать, что того-то зовут таким-то именем? Мы можем при этом опереться лишь на авторитет какого-то другого человека, который говорит, что вот того человека, того, о ком мы говорим, зовут так. И только опираясь на его знание, мы можем ему поверить и решить, узнать, что этого человека зовут так-то.

Or the example His Holiness loves to use, which is: how do we know our birthday?

Пример, который очень любит использовать всегда, регистрируя это явление, Его Святейшество Далай-лама – это как кто из вас может знать, когда у вас действительно день рождения? Откуда вам это знать, с чего вы взяли, что у вас оно в такой-то и такой-то день?

We have to rely on a valid source of information, our mother or somebody like that.

Мы вынуждены опираться на какой-то достоверный источник информации – наших родителей или кого-то ещё, – что мы тогда родились.

So, there are ways of validating what we know. That’s a big topic of discussion in Buddhism actually.

И в буддизме это действительно довольно объёмная тема обсуждения, объёмное изложение способов познания. Вот это три способа заключения, верного заключения.

Any other question?

Ещё вопросы?

Then the third word of the defining characteristics here,

Итак, третье слово в этой дефиниции, а именно слово «только», или «лишь»,

which is the word “mere,” or “merely,” or “only.”

«только», «всего лишь», «лишь».

So, we’re talking about one activity, which from one point of view is the arising of an object of cognition, and from another point of view it is cognizing an object of cognition. And “merely” means “that’s all that’s happening,”

Итак, мы говорим лишь об одной активности, лишь об одном действии – возникновении вот этой ясности, прояснения, возникновении воспринимаемых объектов в сознании, с одной стороны, и, с другой стороны – познание, признание, осознавание их, постижение их. И это всё, что происходит, «лишь» это.

and that means that there’s no separate entity called “the mind” that’s actually doing this, and there’s no separate me that’s actually making this happen.

Это «лишь» означает, что это всё, что происходит: нет никакого ума в стороне, который воспринимал бы это происходящее. Он и есть этот процесс, и нет никакого «я», которое стояло бы со стороны и наблюдало за этим, оперируя этим умом.

So it’s not as though there’s some me in my head that goes to the computer, which is the mind, turns it on and, “Now I’m going to think something,” or “I’m going to see something,” and uses the mind, like using a machine.

Ситуация не такова, что существует в нашей голове, живёт некий «я», который подбегает к этому компьютеру – уму, включает его: «Сейчас я посмотрю что-то, сейчас я понюхаю что-то», – как-то оперирует этим умом, воспринимает что-то; ситуация не такова.

Even though we might speak that way – like, “Why don’t you use your mind and figure it out?” –

Хотя конвенционально мы можем использовать подобного рода обороты и подобного рода образы, говоря: «Ну что же ты, используй свой ум, возьмись за ум, подумай об этом, используй свой разум», – и так далее.

this mental activity just occurs, automatically, without any effort, from moment to moment to moment,

Ментальная активность совершается спонтанно, без усилий, от мгновения к мгновению, в каждое мгновение,

with no break in its continuity,

не имея никаких перерывов в своём потоке,

individual, subjective.

индивидуальное, субъективное.

And what follows in terms of the sequence of the object of cognition follows in an orderly fashion based on cause and effect, karma.

И то, что следует в череде моментов восприятия в потоке, в этом континууме нашего сознания, определяется определёнными причинами, условиями, определяется кармой.

And even once we’ve become liberated, it continues. Even when it’s not under the influence of karma, but still the sequence will occur in an orderly fashion according to cause and effect. When we attain liberation as an arhat, we’re out of samsara. We’re not enlightened yet, but we’re no longer under the influence of karma.

И когда мы достигаем освобождения, поток этот продолжается, он не обусловлен более силами кармы, но, тем не менее, он по-прежнему индивидуален и он продолжается от момента к моменту.

Now, that point – that the mental activity occurs without there being a separate, totally independent entity called “the mind” and “me” – of course brings us into the whole discussion of voidness.

И отсутствие отдельной сущности, именуемой умом, отсутствие какой-то отдельно стоящей сущности, именуемой «атма», «я», «личность», выводит нас в целое поле обсуждения вопроса пустотности и отсутствия самобытия и прочего.

But even without a deep understanding of voidness, we can still have some sort of understanding of why – particularly in Gelugpa – we add this third word to the definition, the word “merely.”

Но даже без каких-то глубоких познаний в теории шуньяты, в теории пустотности, вот это гелугпинское добавление, трактовка и понимание этого третьего термина «цам» – «только лишь», «всего лишь» – в этой дефиниции ума заставит нас о многом задуматься и даст нам какую-то идею, какое-то отдалённое понятие о том вообще, что это такое.

This word in Tibetan (tsam, merely) excludes something that it’s not,

Это слово «цам» – «лишь», «только» – в тибетском исключает всё остальное, оставляя всё остальное за границами дефиниции.

it’s only this, it’s only this.

Только это, лишь это, ничто больше.

OK? Let’s think about it.
Any question on that, before we take our short break?

Какие-нибудь вопросы по этому поводу, прежде чем мы сделаем перерыв?

Without going into a deep discussion of voidness yet, since that will come tomorrow.

Не вдаваясь в глубокие дискуссии о пустотности пока.

Участник: Просто на опыте у нас есть ощущение, что мы, тем не менее, регулируем поток своего сознания путём некого волевого импульса, там, «я подумаю об этом завтра». Вот мне лично достаточно сложно понять, каким образом это происходит. Я могу представить, что в случае, если ментальная голограмма вызвана внешним объектом, то можно представить, каким образом работает с кармической точки зрения. Но если этот волевой импульс на самом деле отсутствует как таковой, он ниоткуда не исходит, то непонятно: мы как бы оказываемся своего рода в каталептической ситуации, когда на самом деле мы вроде бы и не можем, скажем, выполнять никакую практику визуализации, поскольку она в любом случае обусловлена?

Alex: That’s a very good question, “What is the function of willpower in our whole presentation of the sequence of what we’re aware of?”
Willpower is a mental factor.

Алекс: Итак, сила воли, или этот волевой импульс, – это определённый ментальный фактор.

It’s one of the subsidiary types of awareness; it would be “intention.”

Это то, что именуется в контексте пятидесяти одного ментального фактора намерением.

Now, the intention to think about something, the intention to go and read a book and so on, these intentions – it’s also a type of mental activity and they occur without a separate me doing the intending.

Они также есть моменты ментальной функции, ментального действа, и они не появляются из какого-то «я», стоящего где-то в стороне и посылающего их уму. Они также часть этого ментального процесса «пойти туда-то, почитать ту-то книгу» и тому подобное.

Now, why does a certain intention arise?

Затем вопрос: «Почему то или иное намерение, тот или иной волевой импульс возникает в нашем уме, а другой нет?»

It arises dependently on many, many factors,

Он возникает в зависимости, или через зависимость, от многих и многих причин и условий.

for instance the intention to go read a book, there has to be a habit of reading books...

Итак, прежде всего, «пойти и почитать книгу». Намерение пойти и почитать должно опираться на долгую и прочную привычку читать вообще, читать книги.

In general, what activates a karma is... It’s a little bit complicated, but if we just simplify it completely: let’s make it grasping for true existence. It’s much more complex than that,

Итак, что активирует нашу карму, что является фактором, который запускает эти кармические процессы? Упрощая это на много уровней, мы скажем, что это просто-напросто цепляние за истинное существование.

so to be a little more precise, it’s “craving.” We crave, when we’re experiencing happiness, not to be parted from it, and when we’re experiencing unhappiness, to be parted from it. And then we identify with that, with a solid me, grasping for true existence.

Итак, немножко усложняя и детализируя это, это нежелание разлучиться с тем, что мы воспринимаем как счастье, как радость; желание расстаться с тем, что мы воспринимаем как страдание или какой-то дискомфорт; и соотнесение двух этих процессов с каким-то истинно существующим, реальным «я», цепляние за это реальное «я». Вот что движет всеми нашими импульсами подобного рода.

This is going on every moment, “I want to be happy, I don’t want to be unhappy,” and we identify with that. That activates karma each moment.

И это функционирует каждый момент, это с нами каждое мгновение: «Я хочу быть счастлив, не хочу несчастья, хочу счастья, не хочу несчастья, я есть это, я есть желающий это». Вот такая самоидентификация ежемоментная – и есть вот это вот функционирование.

Then there’s a whole big collection or network of habits of what can be activated,

И затем существует сложная сеть взаимозависимая – различных привычек, склонностей, предрасположенностей, которые активируются в силу этого импульса.

and then the specific habit – or “tendency,” to be more technically correct, not “habit” – the specific tendency that will be activated is going to be affected by other conditions, conditions of the circumstance that we’re in, the time of day, the people we’re with, what we were doing just before, and so on.

Затем существуют различные привычки, или, вернее сказать, тенденции – тенденции, которые активируются различными специфическими факторами, как-то: обстоятельства, в которые мы попадаем, наши какие-то настроения, время дня, то, что говорят нам другие, то, что мы видим, и так далее, и так далее.

First, what comes is a mental factor of wanting to do something, “I feel like reading a book,” and then an intention to actually do it.

И сначала возникает ментальный фактор желания. Первым приходит интерес или желание сделать что-то: «Мне кажется, я хочу почитать книгу, я чувствую, что я хочу почитать книгу».

And then you can have the intention, “I actually am going to read a book,” that moves you into the action.

Затем возникает намерение, которое и проводит нас через цепь соответствующих движений, каких-то действий: «Пойду-ка я почитаю книгу», – и я иду, и читаю её.

So, all of that happens without there being some separate me that’s doing it, “I am going to do that.”

И всё это происходит в отсутствии некого «я», которое диктует, посылает эти импульсы уму и заставляет тело, речь, соответственно, выполнять эти импульсы.

We have a choice, but when we speak about choice, choice is within the context of voidness and dependent arising.

У нас есть выбор, это не фатализм, это не предопределено, но выбор наш, опять же, обусловлен лишь фактом взаимозависимого происхождения и пустотности, вот в рамках его мы вольны выбирать.

We experience… from our subjective point of view, we experience that, “I have a choice.”

С нашей субъективной точки зрения у нас есть переживание, или опыт, мы ощущаем, что у нас есть выбор, что я буду делать.

However, our mind makes it appear as though there is a separate, independent me and separate, independent choices, like on a menu, that exist all by themselves, and “I exist all by myself and independent of anything I’m going to choose on the menu what to do.”And that is complete garbage, that’s not at all how it exists.

Тем не менее, заблуждающийся ум, несведущий ум рисует нам совершенно иную картину: он рисует нам картину отдельно существующего «я» и отдельно существующего меню с этими выборами, на которые мы можем нажать, указать и которые произойдут. Этот «я» решает, выборы самосущие вписаны в меню, мы здесь, мы решили, мы нажали, это произошло. Ситуация совершенно не такова, это иллюзорная ситуация, нарисованная нашим омрачённым умом.

Everything arises dependently on causes and conditions and so on.

Всё, что происходит, возникает в зависимости от причин и условий.

But it’s not predetermined, it’s not fixed, that’s the other extreme.

Это не предопределено, это не детерминизм, это другая крайность. Детерминизм – это другая крайность.

It’s not as though it exists already before it happens, or somebody has decided what’s going to happen...

Это не значит, что кто-то решил, как оно случится, кто-то знает, как оно случится, это не значит, что это уже где-то есть, то есть то, что ещё не случилось, уже известно.

so this gets into a very sophisticated discussion.

Но это заведёт нас в очень, очень глубокие и утончённые дискуссии.

Perhaps we can save the other questions till after our break. That’s a very important point to work on.

Давайте остальные вопросы осветим после перерыва, а вопрос очень хороший, он выводит нас на важный момент.