Библиотека Берзина

Буддийская библиотека д-ра Александра Берзина

Перейти к текстовой версии страницы. Перейти к разделу навигации.

Главная > Медитации высокого уровня > Махамудра > Обзор «Коренного текста махамудры гелуг-кагью» > Занятие первое: Подготовительные практики

Обзор «Коренного текста махамудры гелуг-кагью»

Александр Берзин
Москва, Россия август 2006
русский перевод: Александр Нариньяни

Занятие первое: Подготовительные практики

расшифровка аудио
Слушать аудиоверсию этой страницы (2:03)
This is a topic, which we find in many different traditions of Tibetan Buddhism.

И эта тема, махамудра, встречается во многих традициях тибетского буддизма.

It derives from India.

А истоки её – в Индии.

Specifically, we’re looking at the tradition that’s found in the Gelug lineage,

И в особенности мы будем рассматривать традицию, как она обнаруживается, как она поддерживается в школе традиции гелуг тибетского буддизма.

and it is known as the Gelug-Kagyu tradition of mahamudra, which is perhaps a bit of a surprising name.

И в то же самое время терминологически она обозначается как традиция махамудры кагью-гелуг, что может ввести в заблуждение или удивить кого-то: почему кагью-гелуг?

The word Kagyu (bka'-brgyud) means “a lineage of the enlightening words of a Buddha,”

«Кагью» в данном контексте означает линию передачи учения, просветлённых слов или просветлённые речи Будды.

and so there are some commentators who say that, “Well, the title here doesn’t really mean the Kagyu tradition; it actually means the mahamudra tradition of the enlightening words of the Buddha that are found in the Gelug tradition.” So they want to put Kagyu aside here as referring to the actual Kagyu tradition,

Поэтому находятся учёные, находятся комментаторы, которые предпочитают объяснять этот термин не как традиция, как школа кагью – одна из традиций тибетского буддизма из четырёх основных, но как этимологически перевести с тибетского «ка гью». Это «ка» – это речь, просветлённая речь, слова, а «гью» – это линия, то есть это как бы традиция махамудры просветлённых речей, линии передачи учения просветлённой речи школы гелуг.

but His Holiness the Dalai Lama disagrees with this, following other commentators.

В то же самое время Его Святейшество Далай-лама не следует за подобным объяснением, отвергая его, ссылаясь при этом на авторитет других комментаторов, других учёных.

The text was written by the First Panchen Lama, and the First Panchen Lama wrote his own commentary to it,

Итак, собственно коренной текст по традиции махамудры был написан Первым Панчен-ламой, коренной текст, и комментарий на него был также написан им самим, то есть автокомментарий.

and in this autocommentary, we would call it, the First Panchen Lama quotes extensively from Kagyu masters. So it’s quite clear that he’s drawing on the Kagyu tradition.

И в этом автокомментарии, принадлежащем, естественно, перу самого Первого Панчен-ламы, он обширно цитирует, приводит множество цитат из работ, из трудов мастеров традиции кагью, что подтверждает…

Moreover, the First Panchen Lama was the tutor of the Fifth Dalai Lama and was undoubtedly the architect behind the whole policy of the Fifth Dalai Lama to bring peace to Tibet after a hundred and fifty years of civil war and bring harmony among all the different traditions of Tibetan Buddhism.

И более того, следует помнить, держать в уме, что Первый Панчен-лама являлся наставником, или учителем, Пятого Далай-ламы, а известна политика пятого Далай-ламы. Итак, вполне очевидно, что его учитель, который его воспитывал, он был тем умом, тем человеком, который замыслил эту политику и воплощал её через своего ученика, политику гармонизации отношений различных сект, или школ, тибетского буддизма после ста пятидесяти лет войны, междоусобиц и прочего.

And so it makes perfect sense from the Panchen Lama’s own commentary and from the type of work that he was doing, that he is bringing together the Kagyu and Gelug traditions here.

Таким образом, из слов самого Первого Панчен-ламы – автора коренного текста и автокомментария, и из того факта, кем он, какой персоной он являлся, какова была деятельность его и его учеников, вполне разумно предположить, что, называя эту традицию традицией кагью-гелуг, он имел в виду именно такое сведение воедино, гармоничное сведение воедино различных традиций, традиций кагью и гелуг, а не просветлённые слова внутри традиции гелуг.

But the Panchen Lama makes it very clear that he’s not making this up; he says this very clearly in his beginning lines that these teachings come in a lineage from Tsongkhapa, the founder of the Gelug tradition,

В то же самое время сам автор – Первый Панчен-лама оговаривается, что он не создаёт здесь ничего сам, а всё это пришло к нему через линию передачи учения от самого ламы Цонкапы. В первых же строках текста он говорит об этом.

but he’s only writing it down for the first time. Up until then, from the time of Tsongkhapa to his time, which was about two hundred years, this tradition was just an oral tradition.

И всё, что он делает, – это просто записывает на бумаге эти учении, которые изустно передавались от самого ламы Цонкапы внутри традиции гелуг. И время, прошедшее со времён ламы Цонкапы до времён Первого Панчен-ламы – около двухсот лет.

Now, you have to bear in mind that Tsongkhapa studied with teachers from all the different traditions that were available at his time.

И необходимо помнить, что сам лама Цонкапа учился у различных учителей, наставников, принадлежащих различным традициям – всем традициям, которые были живы, которые были представлены в его время.

So he had Kagyu teachers, and Sakya teachers, Nyingma teachers, teachers who had the various Kadampa lineages as well.

И среди его учителей были последователи традиций сакья, традиции ньингма, традиции кагью, различных линий кадам.

Regarding mahamudra, he had the what’s called “the distant lineage” that comes all the way from Buddha through the line of Kagyu lamas.

И что касается махамудры, то он являлся держателем традиции, так называемой «дальней традиции», идущей от самого Будды Шакьямуни, которая была передана ему через мастеров линии кагью.

But it wasn’t limited only to Kagyu, we also find mahamudra in the Sakya lineage as well.

И в то же самое время нельзя ограничивать учение махамудры рамками одной лишь традиции кагью, ибо в традиции сакья она также присутствует.

But Tsongkhapa also has the what’s called the “near lineage.” The Panchen Lama refers to the “near lineage” and this is the lineage that comes from a vision that Tsongkhapa had of Manjushri.

А также он являлся держателем и так называемой «близкой линии», линии видения, линии, которая была передана ему Манджушри через непосредственный контакт, через его медитативный опыт.

Now, what an actual vision is and what happens during a vision, I must say, I really don’t know. But in any case, Tsongkhapa had a very profound vision of Manjushri, who gave him many teachings of course, but particularly, I think what’s most significant is that Manjushri gave him a very clear indication of where to look in the Indian sources to get the most profound understanding of voidness.

Итак, какова была природа этого видения, этого контакта, этого медитативного переживания, мы можем лишь гадать. Нам не дано этого знать, что там происходило, кого он видел, что ему говорилось и так далее. Но описывается таким образом, что непосредственно от Манджушри через его прямое восприятие в медитации лама Цонкапа получил множество различных учений. И особенный акцент делается на том, что им было получено прямое, детальное, указание от Манджушри на то, в каких именно индийских первоисточниках искать наиболее качественные, наиболее точные, наиболее верные указания на то, как следует понимать пустотность.

Tsongkhapa was a great revolutionary – I think that’s the proper word for him,

И Цонкапа считается великим реформатором, великим революционером, этот термин действительно подходит ему,

because he completely reinterpreted most of the teachings that were going on in Tibet up until that time.

поскольку он реинтерпритировал, он истолковал по-новому, изложил по-новому большинство учений, превалировавших, существовавших, доминировавших в Тибете, на тибетской буддийской философской сцене того времени.

That’s a very interesting phenomenon, if you think about it,

И это действительно очень интересное явление, если вы подумаете об этом.

because Tsongkhapa, like every great Tibetan lama, puts a great deal of emphasis on entrusting oneself to the spiritual teacher, which is usually called “guru devotion.”

И действительно, это очень интересное явление, поскольку в тибетском буддизме, и ламой Цонкапой также, делается ключевой, огромный акцент на вверении себя, на почтении, на поклонении духовному наставнику, что именуется «guru devotion» – поклонением гуру или поклонением ламе.

So one would think that a disciple could not disagree with his or her teacher, particularly concerning the teachings and how to understand the teachings.

И наверное, следует понимать это так, что ученику не должно противоречить, не соглашаться, перечить своему учителю, и также и в контексте того, в контексте содержания учения, того, чему учит его учитель.

But there is actually quite a long tradition of disciples disagreeing with their teachers’ interpretation and in a sense going further than their teachers. The one great example is Atisha with his teacher Dharmakirti, also known as Dharmapala, in Sumatra who held the Chittamatra view and Atisha held a Madhyamaka view.

И в то же самое время мы наблюдаем длинную историю несогласия учеников с воззрениями своих учителей, историю того, как ученики выходили за пределы воззрения, то есть шагали дальше в воззрении, нежели воззрение их учителей. И ярким примером тому является Атиша и его учитель Дхармамати [Дхармакирти, также известного как Дхармапала] с Суматры, который придерживался воззрения читтаматры, школы «только ума», в то время как сам Атиша придерживался воззрения срединного пути, мадхьямаки.

But disagreeing with one’s teacher concerning such points doesn’t mean disrespect for the teacher,

Но несогласие с учителем в философских моментах, моментах воззрения, никоим образом не означает непочтение к учителю, пренебрежение учителем.

because Atisha, like Tsongkhapa as well, learned a great deal from their teachers and they acknowledged that very strongly.

И сам Атиша, и лама Цонкапа во многом полагались на своих учителей и получили огромный объём знаний, многому научились у них, безусловно.

But the whole tradition of Buddhism, the way that it’s practiced in Tibet follows the tradition from Nalanda Monastery in India, which uses debate and logic.

И в то же время весь тибетский буддизм по сути имеет общий источник философский, это философская система, развившаяся в великом индийском буддийском институте Наланда и основанная на дебатах, на философских дебатах, дискуссиях.

So if one can show logical inconsistencies in somebody else’s thinking, even if it’s your own teacher, then according to what Buddha himself said, one must accept the consequences of logic – and that’s not disrespectful.

Система, основополагающим элементом которой является положение о том, что, доказав что-то в открытых философских дебатах, обосновав нечто логически, человек, так сказать, побеждает другого. И побеждённый в такой открытой философской дискуссии, в дебатах, вынужден признать своё поражение и признать истинность утверждений оппонента.

From another point of view, different people have different meditational experiences,

И с другой точки зрения, различные люди, различные мастера имели различные духовные переживания в своих медитациях.

and there’s no reason why everybody’s meditational experiences should be exactly the same.

И нет никакой нужды уравнивать медитативные переживания, опыты, видения различных йогинов.

So no matter how close we might be to our spiritual teacher, that doesn’t mean that our own individual spiritual meditational practice is going to be an exact replica of that of our teachers. We are, after all, different mental continuums and we’ve had different, separate previous lives.

И в независимости от того, насколько мы близки со своим духовным наставникам, насколько мы сблизились с ним, наши духовные переживания, наши медитативные переживания, наш опыт не будет являться точной, стопроцентной репликой его или её переживаний. У нас отдельный ментальный поток, у нас отдельные кармические отпечатки, иные прежние жизни, поэтому опыт будет отличным.

So, what did Tsongkhapa do or add to this mahamudra tradition that he received from his Kagyu lamas?

Итак, что же лама Цонкапа добавил, что же он пересмотрел или изменил в той традиции кагью, которая была получена им, в той традиции махамудры, которая была получена им из линии кагью?

The Panchen Lama makes it very clear in his text.

На это очень ясно указывает Панчен-лама в своём тексте.

When we talk about mahamudra, we’re speaking about meditation on the nature of the mind.

Говоря о махамудре, мы говорим о медитации на природе ума.

And, as with any phenomenon, we can speak about the conventional or superficial nature of what mind is and we can speak about the deepest nature.

И как и в отношении любого другого феномена, любого другого предмета или явления, мы можем говорить о двух его аспектах – о его относительной, или более поверхностной, истине и о его истине абсолютной.

The superficial nature of something is what does it – appear to be?

Итак, его относительная, или поверхностная, природа – это то, чем этот объект, предмет, явление является нам, каким образом он предстаёт перед нами.

It’s superficial in the sense that it’s the surface appearance and – as both the Sanskrit and Tibetan word implies – it hides something deeper underneath.

Мы называем его относительным или поверхностным, потому что это действительно то, что лежит на поверхности при первом контакте с явлением. Это то, что доступно нашему восприятию. И как и в тибетском, так и в санскрите, так и в русском «поверхностный» подразумевает нахождение чего-то более глубокого, действительно сущностного, подлинного, некой иной, скрытой природы.

And what it conceals, or hides, is the deepest nature, and the deepest nature is how something actually exists, in other words voidness.

И то, что скрывается под этим поверхностным уровнем, легко доступным восприятию, является действительно подлинная, или глубинная, природа, или пустотность – то, как вещь действительно существует.

And voidness is referring to its way of existing devoid of impossible ways.

И в данном случае «пустотность», или «пустота», означает отсутствие в этом предмете невозможных способов существования.

Everybody agrees on that,

Все согласны с этим.

but what people disagree on is what are the impossible ways that things are devoid of existing as.

И когда же начинается время для разногласий, где лежит камень преткновения – это именно в описании, в определении того, что является теми «невозможными способами существования», от которых пуст, которых лишён этот объект.

What Tsongkhapa does in his interpretation of mahamudra is that he accepts and follows the traditional Kagyu methods for being able to recognize and meditate on the superficial or conventional nature of the mind.

И что делает лама Цонкапа, он принимает модель кагью, кагьюпинскую модель медитации на природе ума – в первую очередь распознавания, выявления, узнавания и затем медитация на природе ума, – но на относительной, поверхностной природе ума.

But then he introduces his own way of meditating on the deepest nature of the mind, as was indicated to him by Manjushri to follow from the Indian sources of Buddhapalita.

Но что он привносит, что он добавляет? Он добавляет собственный способ, новый способ медитации на глубинной, абсолютной природе ума, как на то указал ему, определяя её, как указал ему Манджушри, вернее, как указал ему Манджушри, где искать источники верного описания глубинной природы ума в работах, в индийских трактатах философа Буддхапалиты.

So we have a traditional Kagyu method of meditating on the conventional or superficial nature of the mind and the Gelugpa method of meditating on the voidness of the mind. This is why it’s known as the Gelug-Kagyu tradition of mahamudra.

Итак, мы имеем два метода медитации. Первая – это медитация в рамках этой традиции махамудры, медитация, пришедшая из традиции кагью, медитация на относительной, или поверхностной, природе ума. И затем, медитация гелуг, привнесённая ламой Цонкапой, медитация на глубинной природе ума, или на пустотности ума. И таким образом мы получаем кагью-гелуг традицию махамудры.

This is not the only example of this type of combined tradition.

И это не единственный пример таких комбинированных, или сочленённых, традиций.

We also find this within the Kagyu traditions in which we have combined mahamudra/dzogchen type of practices.

Мы находим подобный способ комбинирования учений и в некоторых практиках, циклах кагью, где махамудра комбинируется с дзогчен.

For instance, a great Kagyu master named Karma Chagmey (Kar-ma Chags-med) introduced a system in which one meditates in the mahamudra style up to a certain point and then for the final stages one follows a traditional Nyingma dzogchen approach.

Так, знаменитый кагьюпинский мастер Карма Чагме предлагает путь, на котором практикующий медитирует в стиле, или в манере, махамудры, известной в школе кагью, на нескольких этапах вплоть до самых последних, завершающих, когда он переходит на медитацию (в традиции ньингма, старой школы) дзогчен и достигает результата, плода, с помощью этой медитации.

Now, one might start to question this whole method of combining various different traditions in light of a statement that His Holiness the Dalai Lama makes very strongly, which is that we shouldn’t mix practices together.

И затем, слыша подобные объяснения, узнавая о подобных традициях, мы можем задаваться вопросом, ставить под сомнение подобную практику откомпилированных комбинаций различных учений. Ибо всегда говорилось, говорится, и Его Святейшество Далай-лама часто это повторяет, что каждая традиция самоценна, самодостаточна и не занимайтесь смешением традиций.

But His Holiness explains that “mixing” actually means to adulterate, and what that means is to put everything all together into one big soup.

Подобное смешивание является каким-то…

Adulterate is like putting water into the milk.

Это как разбавление, когда мы добавляем воду в молоко, то есть мы разжижаем, разжижение можно сказать,

To water down.

Разжижение, да, water down… является разжижением,

Make everything into a soup.

и мы получаем компот или суп в результате этого.

Here, what these great masters like Tsongkhapa and Karma Chagmey are doing is they are not mixing everything together in one stage of practice, but they’re taking different traditional types of practices and having them in sequence with each other. So that’s not mixing it together into one soup; that’s like having different courses in the meal.

Что же делают такие великие мастера, как лама Цонкапа, Панчен-лама и Карма Чагме? Они не смешивают стадии, параллельные стадии процесса, получая такой неразбериху- суп, или разжижжение традиций. Они сочленяют различные практики поочередно, и, таким образом, подобное комбинирование можно сравнить с обедом или с ужином из многих блюд: одно следует за другим, и сочленяются стадии, они не смешиваются.

Sort of like starting your meal with borscht and then ending with a pizza.

Начиная обед с борща и завершая его пиццей.

For some people, maybe that is very appetizing, for other people maybe not.

Для некоторых, может быть, это будет довольно аппетитно, и они с радостью это съедят, для кого-то нет.

In any case, we have this lineage and this tradition. One can give various other examples, but I think that’s enough examples of combining different practices in stages.

Существует масса примеров комбинирования подобным образом стадий в различных традициях, различными мастерами. Можно их приводить до бесконечности, но достаточно будет и этого.

In any case, let’s turn to our text,

Так, давайте перейдём собственно к тексту.

and what I thought to do is just give a brief overview of the text without going through it line by line.

Я предпочёл сделать общий обзор текста, не останавливаясь на его построчном детальном анализе.

I myself have received teachings on this four times, once from Geshe Ngawang Dhargyey, twice from His Holiness the Dalai Lama, and once from Serkong Rinpoche.

Сам я получал учение по этому тексту четыре раза. Один раз от геше Нгаванг Даргье, два раза от Его Святейшества Далай-ламы и один раз от Серконга Ринпоче.

So I will try to explain it to the best of my understanding, which of course is not that great.

И я постараюсь передать обретённое мной понимание в ходе этих учений, сколько бы там его ни было, попытаюсь его передать наилучшим образом вам.

The Panchen Lama begins in the traditional way of respectfully paying homage to mahamudra and then to his gurus,

Панчен-лама начинает своё повествование в естественной, формальной манере с выражения почтения ламам, учителям.

and then he says what he’s going to write about. This is the traditional standard way in which any text begins.

После чего он что объявляет о своём намерении создать текст, такой-то и такой-то текст, по такой-то теме, что является довольно формальным и традиционным началом для подобного рода произведений.

Then he says that he’s going to divide his discussion into – standard way, in which almost everything is divided – the preparatory practices, the actual methods, and the concluding procedures.

И затем он также декларирует разделы, основные разделы своего текста. И они также вполне традиционны и характерны для подобного рода произведений. Это предварительный, или вводный, раздел, собственно метод практики и завершающее положение.

As for the preparatory practices, this is I think important for us to understand as “preparation” rather than “preliminary.”

Что касается первого раздела, следует понимать, что это некоторые подготовительные практики, предваряющие практики. Не понимайте их как практики предварительные, когда мы говорим о нёндро.

I’m translating “ngondro” (sngon-‘gro) as “preparation,” rather than “preliminary.” I don’t know about the connotation of the Russian words, but in English you hear “preliminary,” and then people think, “I don’t need the preliminaries, I’m advanced already. Let’s skip that, that’s boring, that’s not interesting.”

Здесь в тибетском используется термин «нёндро», но, переводя его на английский, Алекс говорит о том, что он переводит его не как «preliminary», а как «preparatory» – подготовительные, нежели предварительные. Алекс не знает, передаёт ли русский все эти нюансы, но, так или иначе, в английском, когда человек слышит «preliminary», как принято переводить с тибетского «нёндро», он говорит: «Да, я довольно продвинутый практикующий. К чему мне какие-то подготовительные практики?» Коннотации такой не возникает, такой реакции, при слове «подготовительные».

“Preliminary” just means what you do first and it’s not so important,

В английском «preliminary», или предварительные, предваряющие практики имеют оттенок чего-то предыдущего перед чем-то настоящим и, собственно, чего-то неважного – малозначительного подготовительного шага.

but “preparation” has a different connotation. Think of the example of nomads living in tents, who are about to go on a caravan journey. Well, in order to go on your caravan journey, you have to prepare, which means you have to pack up the tents; you cannot go on the journey unless you prepare by packing the tents, loading the yaks, and then away you go.

И в то же самое время термин «подготовительные практики» имеет более серьёзную коннотацию, более серьёзное звучание, нежели «предварительные». Предварительные – это что-то малозначительное, что можно перескочить, тогда как подготовительные практики звучат солидно. И подумайте о примерах с номадами, с кочевниками тибетскими, которые, перед тем как отправиться в какой-то переход, пакуют свои юрты, навьючивают своих яков, заготавливают провиант и так далее – серьёзные подготовительные шаги, от которых будет зависеть успех всего мероприятия.

That’s very different than a preliminary, like at a movie theater, where before the actual main movie you have advertisement as the preliminary and previews of coming attractions as your preliminary, which obviously you can skip. So, very different connotation.

И действительно, в английском это имеет совершенно другое звучание, другой колорит. Если мы говорим «предварительные», это как то, что мы видим в кино, когда мы приходим и перед нами крутят рекламу перед фильмом или показывают какие-то титры или трейлеры – наиболее увлекательные моменты грядущего кино или какого-то иного кино. По сути, всё это можно пропустить, а вот настоящая-то часть, собственно, – просмотр фильма. Такая вот коннотация слова «preliminary», или предварительные.

So, when we read about and learn about what in Tibetan is called “ngondro,” we really need to keep the image in our mind of the yak caravan and not the image of the movie theater advertisement.

Поэтому, так или иначе, приступая к изучению того или к практике того, что именуется на тибетском словом «ngondro», или нёндро по-русски, мы должны иметь в уме именно картину упаковки большого каравана, подготовки к отправлению большого каравана, нежели просмотра каких-то трейлеров или рекламы перед фильмом.

And it’s quite interesting how the terminology that the First Panchen Lama uses here is very reminiscent of caravans,

И интересно заметить, что та терминология, которую использует здесь Первый Панчен-лама в своих вводных строках, также отзывается, напоминает нам о терминологии кочевников и каравана.

because he says that for getting into these teachings, the entranceway, like the entranceway into a tent, is taking refuge or what I call “safe direction.” And then the central tent pole for putting up the tent is bodhichitta.

Говоря о том, что является вратами в это учение, или это как бы врата в шатёр или в юрту, это прибежище, принятие прибежища. Или как я обычно перевожу этот термин с тибетского – принятие верного, или безопасного, направления. А центральным шестом, или тем шестом, на котором держится весь шатёр, является бодхичитта.

That means that these two are absolutely essential for being able to practice this mahamudra.

Таким образом, объявляется безусловно необходимыми, неотъемлемыми элементами, на которых зиждется вся эта практика, – прибежище и бодхичитта.

Now, this is probably not the time or occasion to go into a detailed discussion of safe direction, or refuge, and bodhichitta…

Пожалуй, сейчас не самый удачный момент, чтобы пускаться в детальное обсуждение того, чем является безопасное направление, или прибежище, и того, чем является бодхичитта.

a statement like that, of course, is always followed with “but...”

Подобная фраза обычно всегда предваряет «но…»

In brief,

Краткое объяснение, что такое и то, и другое.

When we talk about what’s usually translated as “refuge,” we’re talking about putting a certain direction in our life. It’s a very active process, not passive.

Когда мы говорим о том, что принято переводить на русский, на английский как «прибежище» и «принятие оного», мы говорим об избрании некого верного, безопасного направления в нашей жизни. И это акт весьма активный, это не что-то пассивное, это активное действие.

And that direction is indicated by the Dharma Jewel,

И направление это обозначено Драгоценностью Дхармы.

which is what Buddha taught as the third and fourth noble truths.

Это то, что Будда учил как третья и четвёртая благородная истина.

We’re talking about the true stopping of obscurations, true stopping of all the garbage – problems, and the causes of the problems – on the mental continuums of those who have had nonconceptual cognition of voidness all the way up to Buddhas.

Это есть пресечение всего того ментального мусора, всего того внутреннего смятения, смятённых, тревожных состояний ума, того, что именуется клешами, в умах тех, кто обрёл прямое, неопосредованное постижение пустотности. Именно это именуется истинная остановка или истинное пресечение. Это третья благородная истина.

And the true paths are actually the true pathways of mind; they are the minds, the understanding, that brings about that stopping and which is the result of the stopping.

И четвёртая благородная истина, или истинный путь, или истинные пути ума, поскольку они есть состояния или функции ума, понимания, постижения ума, которые ведут к такому пресечению и которые в тоже время,

That lead to the true stopping and that are the result of the true stopping.

которые ведут к истинному пресечению и которые есть плоды истинного пресечения, то есть пути – это умы, потоки ума [состояния ума].

That’s referring to the uninterrupted path and the liberated path on each of the bhumis, actually, for those who know technical details.

А для тех из вас, кто знаком с технической терминологией «са лам» – путей и земель, этого раздела буддийского учения, здесь то, что мы сейчас упоминаем, относится к…

It’s the uninterrupted path, it’s the understanding of voidness that will get rid of a portion of junk that you have to get rid of, that’s the uninterrupted path. And then the liberated path is the mind that’s free of that junk. There’s always two steps.

Мы говорим о том, что именуется путём без препятствий или беспрепятственным путём, это, собственно, тот процесс, тот ум постижения пустотности, который позволит избавиться нам от определённой порции этого ментального мусора. И затем, собственно, состояние свободы от этого ментального мусора, той доли омрачения ума, которая именуется в этой терминологии «путь абсолютной свободы» или «путь совершенной свободы». Их масса существует, это такие переходы с этапа на этап на пути вот этого духовного прогресса.

Then the Buddha Jewel are those who have the true stoppings and the true paths in full, and the Sangha Jewel are those who have it in part – those are the aryas, they have a little bit of this, but not the whole thing.

Затем две другие Драгоценности из Трёх Драгоценностей: Драгоценность Будды – это та цель или те существа, которые в полной мере обрели эти качества истинного пресечения и истинного пути, и Драгоценность Сангхи – это те существа, которые обрели в какой-то доле, в какой-то мере.

Now, if you think about that, that has a profound connection with mahamudra;

И мы думаем: «Да, и что же, и какую всё это имеет связь, глубокую связь с махамудрой, как это всё соотносится?»

because it’s absolutely essential to really understand the nature of the mind in order to be convinced that it’s possible to get rid of the junk – all the problems and causes of problems that are on the mental continuum – and that it’s possible to develop the antidote that will get rid of it and the state of mind that will result from that.

Действительно, это необходимо понимать, поскольку, не зная совершенным образом природу нашего ума, как можем мы увериться в том, что возможно очищение нашего ума от всего этого ментального мусора, от всех тех неприглядных состояний сознания, нежелательных, от которых мы хотим избавиться. И как можем мы увериться, не зная природу нашего ума, в том, что возможно развить противоядия, то есть состояния ума, ведущие к такому избавлению.

So, of course, there are two ways of developing this.

И развить это можно двумя способами.

The first way would be – on the basis of inspiration from various teachers, on the basis of many emotional states, and so on – that we want to put this direction in our life, because we’re convinced that OK, it’s at least going to help us somewhat to go in this direction.

Первым путём принятия прибежища и уверения себя во всём этом, утверждения во всём этом может быть эмоциональный путь веры кому-то, следования за кем-то и веры в то, что уж по крайней мере это нам не навредит и как-то нам поможет. И на таком эмоциональном порыве мы устремляемся к этим целям.

And once we’re going in this direction – at least we know what we’re heading for – then, in order to really have that firm, we’re going to really need to work very hard to really understand and recognize the nature of the mind, so that we’re really convinced that it’s possible, that what we’re aiming for, the direction we’re going in, is not just some fantasy, but it’s actually possible.

И затем, устремляясь в своём направлении, мы хотя бы знаем, куда мы движемся, к чему мы движемся, мы какое-то отвели себе русло. И уже работая в этом русле, мы должны, конечно, углублять своё обучение. Пытаться разобраться во всём детально и действительно утвердиться, понять, что это возможно, что это реально, что это не какие-то наши фантазии или какие-то наши иллюзии.

After all how do we know that there was a Buddha? How do we know that it’s possible to become a Buddha? How do we know?

Как мы, откуда вообще мы знаем, с чего мы взяли, что действительно был Будда, что буддой стать возможно, что всё это существует? Как, откуда мы это знаем на самом деле?

Is it just a nice fairy tale? Or are we aiming to become Santa Claus, or what?

Это что, сказка, какая-то красивая история, и мы стремимся стать Дедом Морозом или Санта-Клаусом, и что это получится?

So it’s only when we really understand the nature of the mind, that our refuge, this safe direction will be really firm.

И только когда мы действительно поймём, постигнем, что такое природа ума, когда мы уверимся в этом понимании, тогда наше прибежище станет непоколебимым, прочным, стабильным.

But as a preparation for being able to really investigate the nature of the mind, we would need to be wanting to go in that direction that has that intimate connection with the nature of the mind, the direction that’s indicated by the true stoppings and the true pathway minds.

Для того чтобы заняться действительно серьёзным изучением этого вопроса и стремиться утвердиться в понимании природы ума, нам необходим какой-то импульс, действительно позыв двигаться в этом направлении, в направлении прибежища, в направлении, обозначенным этими двумя истинами – истинным пресечением и истинным путём.

So the entranceway to get into the tent is at least going in that direction of working with the mind

И поэтому вратами в этот путь, вратами в этот шатёр являются действительно врата прибежища – стремление начать работу со своим умом, исследовать его природу.

– and, as is said very clearly in the teachings, the actions of our speech and body are derivative from the actions of the mind.

И в учении весьма ясно говорится о том, что наши действия, наши активности тела и активности речи являются производными, вторичными по отношению к деятельности нашего ума.

So one way of practice is first to put that direction in our life, for whatever reason – we don’t want things to get worse, we have confidence that the Buddhas can lead us in that way, and so on – so we do that first, and then work to gain the understanding of the mind. Or the other way would be to get some understanding of the mind first and then, when we’re a little bit convinced that this whole Buddhist trip is possible, then put this direction in our life. So there’s two ways.

И именно таким является первый способ вхождения в буддийское учение – принятие прибежища, когда мы на каком-то эмоциональном импульсе, желании изменить свою жизнь, доверии, на каком-то стремлении к чему-то, к буддийским каким-то идеалам, мы входим на этот путь и затем уже утверждаемся в понимании природы собственного ума. Другим же путём является отличный от него, когда сначала мы пытаемся и каким-то образом разбираемся в природе собственного ума, в том, что такое наш ум, как он функционирует, обретаем некоторую уверенность и понимание того, что этот буддийский путь, он действительно действенен, он реален, и затем мы принимаем прибежище уже осознанно и движемся в этом направлении.

As His Holiness the Dalai Lama explains, for those of us who are more emotionally and devotionally inclined, the first style is more suitable – that first we go in this direction, motivated by emotion and devotion, and then try to get the understanding. Or for those who are more intellectually inclined, first try to get some intellectual understanding of the possibility of going in this direction, and then one puts this direction in one’s life firmly.

И Его Святейшество Далай-лама часто говорит о том, что для тех из нас, для тех учеников, кто более склонен к эмоциональным отношениям с миром, к более эмоциональным реакциям, к доверию, к вверению себя чему-то или кому-то, к практикам преданности, следует следовать первым путём, затем уже разбираться более, анализировать и укрепляться в понимании природы ума. Для тех же, кому свойственен более интеллектуальный подход, аналитический подход, подход рассудочный, следует прежде разобраться во всех положениях, утвердиться в понимании и затем уже начать с прибежища, вступать на путь.

But regardless of which way in which we practice, even if we’re practicing the second way, it’s not going to be the deepest understanding of mind and the possibility of getting rid of the obscurations or the garbage on the mind. There is a little bit of understanding, but in either way, this safe direction of going in this direction is an absolutely essential preparation for being able to really now go deeply into trying to understand and recognize the nature of the mind.

Каким бы ни был наш подход в этом случае, так или иначе необходимо следование в верном, безопасном направлении, необходимо прибежище, вот этот процесс следования. Ибо даже во втором случае, если мы люди более рассудочные, более интеллектуальные, более аналитического склада ума, то постижение пустотности, постижение природы ума будет для нас довольно поверхностным. Мы раньше поймём больше о природе своего ума, нежели эмоционально будем движимы в этом направлении, но достижение это не будет всеобъемлющим, не будет глубоким. Всё равно следование в этом направлении прибежища является следующим необходимым шагом.

So, now we’re going in the safe direction that gets us into the tent.

Итак, мы следуем в этом верном, безопасном направлением, которое вводит нас в этот тент, шатёр.

What is the central pole that’s holding up the tent? It’s bodhichitta.

Итак, что это за шест, на котором держится всё это сооружение? Это шест ума бодхичитты.

What does the central pole of a tent do?

Что делают в палатках или в шатрах эти несущие столбы?

It gives the strength for the whole tent to stay there and stay up and not fall down.

Они дают ту опору всему сооружению, всему этому шатру, юрте или палатке, не позволяя ему упасть.

So bodhichitta gives us that strength to follow the path and follow the path all the way.

Бодхичитта даёт нам силу, даёт нам решимость, уверенность следовать этим путём, не отступать с этого пути, не разворачиваться назад и идти вперёд.

Without it, our whole practice of mahamudra is likely to fall down.

Без этого несущего шеста бодхичитты вся наша практика, будь то практика махамудры или какая-то иная, находится под угрозой коллапса, или падения.

Therefore, we need to understand what actually bodhichitta means.

Поэтому нам безусловно необходимо понимать, что такое бодхичитта, чем она является?

And that’s not so easy.

А это не так просто.

First of all, we need to think of everybody, and that means everybody,

Прежде всего нам необходимо научиться думать обо всех без исключения, а это значит действительно обо всех.

and we have compassion – we think of their suffering, we want them to overcome their suffering – we take responsibility to help them overcome that suffering, and we see that the only way to actually be able do that is if we ourselves become Buddhas.

И это всё подразумевает нашу способность мыслить обо всех живых существах без исключения, представлять себе их ситуацию, думать об их страданиях, об их проблемах, желать им освобождения от этих проблем и их причин, то есть сопереживать им, сострадать им, это значит готовность с нашей стороны принять на себя всю тяжесть работы по избавлению их от страданий, это значит…

Take the responsibility, then the only way to help them is actually achieve enlightenment.

единственным способом, с помощью которого мы будем в состоянии им помочь, является достижение нами самими состояния всеведения, состояния будды.

So we are thinking on the most grand, extensive scale possible.

Итак, вкратце, это означает мышление на наиболее объёмном, наиболее масштабном уровне, какой мы только можем себе представить.

Enlightenment means a mind that encompasses everybody and everything,

Просветление, в конце концов, означает ум, объемлющий всё и вся.

and we want to help everybody. That encompasses every being that exists.

Мы хотим помочь всем, а все – это значит все живые существа до единого, которые существуют.

And an enlightened mind is the endpoint of the Dharma refuge. It has the full elimination of both the emotional and cognitive obscurations; it has all the possible good qualities that a mental continuum could have.

Просветлённый ум, или ум будды, всеведущий ум, является той конечной точкой, той кульминацией духовного развития любого потока сознания, по сути это является кульминацией, полным развитием, пиком Драгоценности Дхармы, то есть обретением всех необходимых благих качеств, всех возможных благих качеств ментального потока ума, расцветания всех его благих характеристик, и полное устранение всех изъянов как на эмоциональном уровне так и на уровне когнитивном.

And we are not only going in the direction that’s indicated by this, but now we want to actually achieve this type of mind ourselves.

Итак, мы не просто движемся в каком-то абстрактном направлении, в ту сторону, но мы действительно хотим для себя достичь вот этого состояния ума, которое мы описали.

Refuge or safe direction doesn’t mean necessarily going all the way to the end of this path – to enlightenment – it could be going just as far as liberation. But now, with bodhichitta, we want to go all the way to the end.

Прибежище не подразумевает движение до самого конца, прибежище может ограничиваться избранием вот этого верного, безопасного направления, которое приведёт нас к индивидуальному освобождению или избежанию страданий сансары. Тогда как бодхичитта подразумевает следование до самого конца, достижение всеведения, достижение состояния будды.

If we are aiming for a state in which mind has its fullest capacities, and is totally free of all obscuration, and is totally capable of everything that a mind is capable of – if that’s now our aim, then we can really understand that it is “preparation.” We need that in order to be able to – with mahamudra practice – understand, and recognize, and realize this nature of the mind.

И если, действительно, мы ставим себе целью достижение такого состояния ума, такого сознания, которое всеобъемлюще, которое всеведуще, которое избавлено от всех когнитивных и эмоциональных изъянов, которое обрело все благие качества, тогда постижение природы ума, детальное знание природы ума, практики махамудры, действительно является необходимым фактором, условием достижения этой цели.

So, with bodhichitta, what we are aiming for is our own future enlightenment, which has not yet happened, but which definitely can happen.

Итак, к чему влечёт нас бодхичитта? Бодхичитта влечёт нас, или движет нас, с её помощью мы устремляемся к своему собственному будущему просветлению, просветлению, которое будет существовать в будущем, но которого пока нет сейчас.

We’re not aiming for enlightenment in general. We’re not aiming for Buddha’s enlightenment – that was Buddha Shakyamuni’s enlightenment. We’re aiming for our own enlightenment.

Бодхичитта не влечёт нас к какому-то абстрактному, не конкретному просветлению. Бодхичитта не влечёт нас к чьему-то чужому просветлению, к просветлению Будды Шакьямуни, которое состоялось и являлось просветлением иного потока сознания иного существа. Она влечёт нас, мы стремимся с её помощью к нашему собственному будущему просветлению.

But our own enlightenment doesn’t exist now, does it?

В данный момент ведь оно не существует. Не так ли?

So what are we aiming for? Are we aiming for something that doesn’t exist? That’s pretty weird.

Мы стремимся к тому, чего нет. Это немножко странно, да?

Then one has to start thinking very deeply about things that have not yet happened – do they have any type of existence at all?

Необходимо задуматься глубоко о таком явлении, как вещи, которые пока не существуют, о вещах, которых сейчас нет.

I am aiming for my seventieth birthday.

Я серьёзно настроен на своё семидесятилетие.

My seventieth birthday doesn’t exist yet, does it?

Оно не существует, оно ещё не свершилось, моё семидесятилетие.

It hasn’t happened yet, but it’s not a total fantasy; it’s something that can happen.

Но в то же самое время оно не является полной фантазией, какой-то выдумкой, оно вполне может произойти.

On what basis can it happen?

На основе чего я могу полагать, что оно может произойти?

It can happen on the basis of – personally, I’m sixty-one, and I’m getting older and getting closer to that seventieth birthday every day.

Оно может произойти на основе, или на базисе, фундаменте того, что теперь лично мне шестьдесят один год и я становлюсь старше с каждым днём, с каждым часом.

Unless I die before then, then I can reach that seventieth birthday, that not-yet-happening seventieth birthday will become a presently-happening seventieth birthday,

И если смерть не придёт раньше, то я вполне могу достичь этого семидесятилетнего юбилея, который состоится на основе моего старения день ото дня и в один прекрасный день станет сегодняшней реальностью, то есть чем-то, что существует.

just on the basis of the fact that I am aging. That is a natural quality of my mental continuum; it’s going on from moment to moment.

Итак, оно возможно на фундаменте моего возраста и моего перманентного старения день ото дня, час от часа, и приближения к этому возрасту.

And actually, I don’t have to put in any effort in order to reach my seventieth birthday, it will happen naturally.

И это является имманентно присущей характеристикой потока моего сознания, потока моего бытия – старение. И на самом деле для этого мне не требуется прикладывать никаких усилий. Ровным счётом ничего не делая, я могу прийти к этому естественным путём.

Now what about my not-yet-happening enlightenment? Is it the same as my not-yet-happening seventieth birthday?

Итак, что же относительно моего будущего, не существующего пока просветления? Оно идентично моему будущему, не совершившемуся пока семидесятилетию и наступит неминуемо или оно чем-то отлично от него?

Well, yes and no.

И да, и нет.

First of all there is a basis, a valid basis for my not-yet-happening enlightenment – this is known as Buddha-nature, the actual nature of my mind, my mental continuum, both it’s conventional and deepest nature.

Да – в части присутствия во мне природы будды, или природы моего ума, как его глубинной природы, так и его относительной, поверхностной природы, которая делает меня способным достичь состояния будды в будущем.

On the basis of that Buddha-nature, I can become enlightened, just as on the basis of the fact that my mental continuum continues I can become older and reach my seventieth birthday.

Итак, на основе этой природы будды, которая заключена во мне, я могу, отталкиваясь от неё, стать буддой когда-то в будущем, как на основе природы моего ментального потока, его тока и старения, я могу утверждать, что имею все основания достичь семидесятилетнего возраста.

So on the fact that conventionally the mind is capable of knowing anything –

Итак, на относительном уровне ум наш способен познать всё что угодно.

it’s capable of knowing things, isn’t it?

Он способен знать вещи.

And on the basis of the fact that the mind doesn’t exist in any impossible ways – so it is free of all this junk –

И ум наш не существует ни одним из невозможных способов бытия, и на таком абсолютном уровне он свободен, освобождён от всего этого мусора.

it’s possible to achieve total true stopping of all the junk and the total understanding of everything.

Мы можем сделать заключение, что когда-то, при определённых условиях, он способен достичь кульминации своего развития, избавиться от всего мусора, развить все благие качества и стать просветлённым умом.

However, it doesn’t require any extra effort for me to reach my seventieth birthday, it will just happen naturally unless I die before then. It’s not the same with reaching enlightenment.

Нет – в том аспекте, что для достижения моего семидесятилетия мне не надо прикладывать никаких усилий. Это не распространяется на достижение просветления.

We’re going to have to put in a tremendous amount of effort and hard work to reach that enlightenment.

Огромные усилия, тяжёлый труд требуются от практикующего для того, чтобы достичь этого состояния.

Although death could prevent me from reaching my seventieth birthday, and I would never reach it in this lifetime, it’s not quite the same with bodhichitta.

И коль скоро смерть может прервать моё продвижение к семидесятилетию, и я могу не достичь его в этой жизни, с бодхичиттой ситуация обстоит несколько иначе.

You see, something could prevent me from reaching my seventieth birthday in any lifetime. I could never reach my seventieth birthday in any lifetime, whereas with bodhichitta, with reaching enlightenment, certain obstacles might come up preventing us in this lifetime from achieving it, but there’s nothing that could prevent it completely.

В случае с достижением семидесятилетнего возраста, некие препятствующие факторы могут предотвратить достижение мною этого возраста в этой жизни, я могу умереть. Они могут предотвратить достижение мною семидесятилетия в будущих жизнях и во всех жизнях, что-то может этому помешать. Но в ситуации с бодхичиттой, обладания бодхичиттой и достижения просветления, ситуация иная: нет ничего что может абсолютно предотвратить достижение мною состояния просветления.

So if we’ve really understood the nature of the mind, and if we’ve really understood the third and fourth noble truths, then we will be convinced that it’s actually possible to achieve enlightenment.

Если мы действительно разберёмся с природой нашего ума и мы поймём, что такое природа нашего ума, если мы разберёмся детально с тем, что такое третья и четвёртая благородные истины, то мы поймём, что достижение просветления для нас, для меня безусловно возможно.

And it’s possible for me to achieve enlightenment, and it’s possible for everybody to achieve enlightenment, including the mosquito buzzing around my head that kept me awake last night.

И безусловно возможно оно для всех без исключения живых существ, включая и того комара, который жужжал вокруг моей головы прошлой ночью, не давая мне спать.

After all, if we are aiming to lead everybody to enlightenment, we need to be convinced that everybody can actually achieve enlightenment.

Ведь если мы стремимся к тому, если мы декларируем, что целью нашей является приведение к просветлению всех без исключения живых существ, то должны мы в равной мере увериться и в возможности достижения просветления всеми ими, включая комаров.

So, we can see from this that bodhichitta is a very profound topic – just to understand what is bodhichitta.

Отсюда мы видим, что бодхичитта – это довольно сложная тема для понимания, это довольно глубокая тема.

We are, first of all, aiming to benefit everybody, bring them to enlightenment,

Итак, мы стремимся помочь всем, принести им пользу, привести их к освобождению и просветлению.

and then we’re focused on our own future enlightenment, which has not yet happened, but we understand it can happen on the basis of our Buddha-nature.

Затем мы концентрируемся на собственном будущем просветлении, которое пока не состоялось, но которое состоится в будущем и которое возможно в силу обладания нами природой будды.

And we’re working to achieve that, to make that attainment actually a presently-happening attainment, in order to then benefit everybody.

И мы работаем над достижением этого состояния с тем, чтобы однажды сделать его актуальным, реальным, состоявшимся событием. Мы станем буддами, просветлёнными, для того, чтобы затем в полной мере наиболее эффективно помогать всем живущим.

It is with this thinking that in the beginning of our class, when we took safe direction or refuge, we thought in terms of those who have actually achieved enlightenment – that’s the result. We think in terms of our own future enlightenment that we’re aiming for achieving with bodhichitta in respect to that – that’s the path that we’re going to follow to that result. And we prostrate and show respect to our own Buddha-nature, which is the basis which will allow us – with bodhichitta – to work toward our future enlightenment, so that we ourselves become a Buddha.

И именно это являлось сутью той мотивации, которую мы выстраивали в начале наших занятий, когда мы выражали почтение по отношению к трём факторам: к буддам, к просветлённым существам, которые являются плодом, или целью, пунктом назначения нашей практики; тому пути, следуя по которому, мы сможем – бодхичитте, да? – следуя которым мы сможем достичь конечного плода; и тому базису, той основе, которая присутствует во всех нас, природе будды, к природе нашего собственного ума, которая делает нас способными изначально следовать по этому пути и достичь его финала.

We can see from this discussion that safe direction and bodhichitta have a very intimate relationship with mahamudra meditation for understanding the nature of the mind.

Из этого обсуждения мы видим, что прибежище, или безопасное направление, и бодхичитта весьма тесно связаны с махамудрой и имеют к ней непосредственное, прямое отношение.

And if we have – at least on an emotional and devotional level – this safe direction and bodhichitta, that is the preparation. We’ve packed our bags; we have all the stuff that we’re going to need along the way in order to actually do this mediation and succeed in it.

Если хотя бы на эмоциональном уровне, на уровне преданности, влечения мы обладаем прибежищем и мы обладаем бодхичиттой, то есть на начальном эмоциональном уровне, то это значит уже, что мы хорошо упакованы, что у нас есть за плечами рюкзак, экипировка, которая позволит нам пройти этот путь – этой медитации, этой духовной практики – и прийти к её логическому завершению.

So we’ve gotten into the tent; we’ve set up the central pole so the tent will be stable; and now we can practice in that tent; we can live in the tent.

Итак, мы проникли в этот шатёр, вошли в дверь этого шатра, в отверстие этого шатра, мы прочно установили центральный несущий шест и мы можем жить в этом шатре, мы можем расположиться там, медитировать там, практиковать.

And the Panchen Lama says, “Do not have these merely be words from your mouth,” in other words, feel this sincerely from your heart!

И далее Панчен-лама говорит о том, что «не допускайте ситуацию, когда всё это будет лишь пустыми словами, слетающими с вашего языка», но это должны быть действительно ваши прочувствованные мысли, эмоции, устремления.

Then the Panchen Lama says, to actually be able to see the nature of the mind, we need to build up the two – I call them the “networks,” sometimes they’re called “collections,” a “network of positive force” and “deep awareness,” sometimes called “collection of merit” and “collection of wisdom or insight.”

И затем Панчен-лама говорит, автор говорит о том, что для того, чтобы постичь природу ума, узреть природу своего ума, необходимо совершить то, что именуется обыкновенно, переводится как «два накопления» – накопление благой заслуги и накопление мудрости. Алекс говорит о том, что он предпочитает переводить это как «создать сеть, разветвлённую сеть, которая наполнит нас благой энергией, позитивной энергией и постижениями, прозрениями» [системы положительной силы и глубокого осознавания].

These are not “collections” in the sense of a collection of stamps,

Это не есть накопление рода накопления марок, собирательство марок. Не воспринимайте это как такое накопительство.

but what we’re doing is on the one hand meditating with bodhichitta and compassion, and actually helping people, which builds up more and more positive force or energy, and all of that force or energy networks with each other and gets stronger and stronger.

Что мы делаем? Мы непрестанно медитируем на сострадании, на сопереживании, любви, заботе по отношению к ближним. И медитация эта наполняет нас благой, позитивной, конструктивной энергией, которая взаимодействует в этих сетях, усиливаясь, нарастая, то есть мы наполняемся этой благой энергией, этим потенциалом.

And we’re studying and meditating more and more on voidness, and all our understanding and everything that we learn networks together, so it gets stronger and stronger.

С другой стороны, другое накопление – мудрости – мы изучаем, мы анализируем, мы исследуем пустотность, различные положения учения. И опять различные переживания, постижения, прозрения работают вместе, создают такую сеть, которая опять же наполняет нас вот этим знанием, и оно прирастает, прибывает.

So we have this great strength from compassion and love and bodhichitta,

Как любовь, сострадание, бодхичитта наполняют нас силой, решимостью двигаться вперёд,

and we’re working to build up these two networks, to strengthen them more and more.

и мы работаем над этими двумя видами накоплений, продвигаясь в этом,

It’s like putting energy into a system, into an organic system.

и это наполняет нашу систему энергией, силой.

Now, we can think of this in terms of an analogy with water.

Мы можем использовать здесь аналогию с водой.

If you put enough energy into the water then,

Если вы инвестируете достаточно энергии, вложите достаточно энергии в объём воды,

all of a sudden, it will reach a critical phase transition point, in which it will rearrange itself and change into steam; it will boil.

она достигнет какой-то критической точки, когда энергии будет достаточно, и перейдёт в иное состояние: закипит и превратится в пар.

Similarly, if we build up these two networks, get more and more positive force, more and more understanding, eventually our whole system will – blip! – rearrange and we will gain the insight of mahamudra; we will eventually become an arya, gain nonconceptual cognition of voidness of the mind.

И то же самое происходит с нами на органическом уровне, с нашим существом: если мы совершенствуемся достаточное время в этих двух накоплениях, то есть обретаем всё больший и больший благой потенциал эмоциональный от медитаций сострадания, любви, бодхичитты и всё больше и больше понимания, постижения от накопления мудрости, в какой-то момент произойдёт качественный скачок в нашем организме, в нашем существе, и мы постигнем махамудру, мы станем существами арья, то есть достигнем прямого, неопосредованного постижения пустотности.

So we need to put a lot of energy into our system.

Но необходимо для этого инвестировать, вложить, направить огромное количество энергии в наше существо.

In addition, we need to purify ourselves of mental obstacles or obscurations.

И в дополнение к этому необходимо также энергично избавляться от различных ментальных препятствующих факторов, изъянов.

Now, of course the only thing that will really get rid of the mental obscurations is the nonconceptual cognition of voidness.

И действительно фактическое избавление, подлинное избавление от различных ментальных изъянов происходит только в момент прямого и неопосредованного постижения реальности, или пустотности.

Because, you see, we have a tremendous amount of potential for causing more problems and having emotional disturbances and all these sort of things. There’s a lot of potential for that from our previous behavior.

Поскольку необходимо помнить, что в нас весьма и весьма сильна инерция, потенциал возобновления функционирования в нас омрачённых состояний сознания из бесчисленного множества жизней, которые мы уже прожили и привыкли к ним.

And what will activate those potentials? What is it that will activate it, is our – it’s very complicated, but to put it in simple terms – it’s basically our ignorance, our unawareness, our confusion.

И что активизируют эти потенциалы, эти отпечатки, скрытые в нас, заложенные в нашем уме в течение бесчисленных прошлых жизней, – это то неведение, то смятение, которое царит в нашем уме, именно оно делает их активными.

So if we gain the nonconceptual cognition of voidness and are able to stay with it all the time, then there’s nothing that will activate these potentials.

И когда мы станем способны, когда мы обретём прямое, неопосредованное переживание, или постижение, знание пустотности, станем арьями и сможем поддерживать его, прибывая в нём, тогда мы выбьём почву из-под ног у этих отпечатков, потенциалов, которые активизируются в омрачённом состоянии ума, ибо у них не будет питательной среды, не будет этого неведения.

So if there’s nothing that can activate these potentials, there aren’t any potentials anymore.

Когда нет того, что может как-то активировать эти потенциалы, эти отпечатки, когда нет этого неведения, то можно считать в равной степени, что их нет.

We can only talk about a potential on the basis of a future ripening of the potential. If there’s no future ripening of it, there’s no potential.

Говоря о потенциалах, мы подразумеваем, то, что в будущем может как-то реализоваться, созреть, раскрыться, функционировать. Если это в принципе невозможно, о каких потенциалах тогда может идти речь?

A potential for something only exists relative to that something that it is a potential for being actually possible to happen.

Потенциал чего-то, или семя чего-то, заложенный потенциал, потенция чего-то – имеет смысл вообще говорить об этом лишь в терминах того, что имеет возможность, способность в будущем когда-то раскрыться, реализоваться, функционировать, проявиться и так далее.

So that’s the only thing that actually is going to purify all these karmic aftermaths and potentials and so on, is this nonconceptual cognition of voidness, and staying with it all the time.

Единственный фактор, который может действительно очистить нас от различных кармических отпечатков, деактивировать их, сделать их неспособными к созреванию и фактически устранить их – это именно прямое, неопосредованное постижение пустотности, к достижению которого мы стремимся, и умение пребывать в нём, не расставаясь.

We shouldn’t fool ourselves then into thinking that recitation of the hundred-syllable mantra of Vajrasattva, which is what we do at this stage of our practice as a preparation, is going to rid ourselves of all these obscurations forever, the way that the understanding of voidness will do.

Не следует обманываться, полагая, что практики, подобные начитыванию практики стослоговой мантры Ваджрасаттвы, очищающие мантры, которые мы выполняем на стадии так называемых предварительных, подготовительных практик, способна окончательно и навсегда очистить нас, наш ум от этих отпечатков и этих потенциалов созревания будущих проблем.

Doing the Vajrasattva practice – and doing it perfectly, of course – is like washing our hands. Our hands are clean after we wash our hands, but that doesn’t mean that they’re never going to get dirty again.

Выполнение практики, очистительной практики Ваджрасаттвы с начитыванием стослоговой мантры, естественно, при условии, что практика эта выполняется корректно, подобна мытью рук. Мы вымыли руки, они совершенно чисты, но руки у нас остаются и, безусловно, когда-то они снова станут грязными.

But we want to wash them,

Тем не менее, мы стремимся их мыть, мы их моем.

so that we can do something very delicate with them, like a brain surgeon or something like that. So as a preparation for doing an operation on the brain, we wash our hands.

И мы действительно моем их. Это необходимо для выполнения каких-то тонких, деликатных задач, как, например, какая-то операция на головном мозге или что-то ещё. Мы моем руки.

So similarly – “Where did you get all the training?” “In medical school.” – so similarly to do this operation on our minds, to try to understand the nature of the mind, we need to build up a lot of force. So here we do building up the two networks – we have to have our motivation – bodhichitta on so on – we have to actually get into this whole study and practice, and then we need to wash our hands, so we need to do some purification practice like Vajrasattva.

И подобно тому как хирург готовится к операции, изучает долгие годы дисциплины в институте, тренируется, тренируется собственно уже в технике оперирования, моет руки перед операцией. Так и мы, приступая к работе над своим умом, как при операции над мозгом, моем руки. А этому предшествовали долгие годы обучения, когда мы накапливали два этих вида накопления и мы собирали благой потенциал эмоциональный – бодхичитты, сострадания и любви, мы накапливали знания, постижение, понимание посредством накопления мудрости. Вооружённые ими, мы моем руки, посредством выполнения практики Ваджрасаттвы и приступаем к этой работе над собственным сознанием, собственным умом.

And then when we’ve done this,

Затем, выполнив это,

the final step of our preparation is to “make heartfelt requests to our root guru inseparable from all the Buddhas of the three times.”

финальной стадией, конечной стадией нашей подготовительной практики явится выстраданное, или из глубины души, от всего сердца призывание к гуру, к учителю, который неделим, который един со всеми просветлёнными существами.

Now what in the world is going on here with making requests?

И мы задаёмся вопросом: «Так, что же это такое вообще значит?»

What are we doing, saying, “Oh guru, pretty, pretty, please let me see the nature of my mind. I will make offerings to you every day. Please let me see it.

И что мы делаем? Что это такое за призывание, что это такое за прошение? Мы просим гуру: «Гуру, пожалуйста, сжалься, я буду каждый день делать тебе подношения, помоги мне, или дай мне возможность узреть природу моего ума». Что мы говорим в процессе?

I’ll be a good boy; I’ll be a good girl, just let me see the nature of my mind?”

«Я обещаю быть хорошим мальчиком или хорошей девочкой, вести себя замечательно, только позволь мне узреть природу моего ума». Что мы делаем?

Well, I don’t think that it is such a childish practice as that.

Я не думаю, что это такая детская, незрелая практика.

So what actually are we talking about here in terms of making requests? Because this is emphasized in so many teachings.

Что же мы делаем, когда приходит время для такого призывания? Это очень подчёркивается, явно акцентируется во многих учениях.

What we’re doing is basically opening ourselves up for inspiration.

То, что мы делаем, по сути можно описать как открытие самих себя для потока вдохновения.

This idea of opening up is very key here; it’s very central.

И это очень важная идея, очень важная концепция открытия себя.

We opened up to the Buddha, Dharma, and Sangha, that safe direction in life;

Так, прежде всего мы открылись для нашего верного и безопасного направления – для Будды, Дхармы и Сангхи, мы открыли себя им.

rather than going nowhere or going into a negative direction in our life, now we’ve opened up to going in some positive direction.

Итак, мы, вместо того чтобы идти куда бы то ни было, идти куда попало, идти в каком-то неверном, дурном направлении, мы определились в направлении, мы открыли себя этому направлению и движемся в нём.

Then we’ve opened up to the vastness of all beings and the vastness of the enlightened state of the mind when we have developed bodhichitta,

Затем, развив в себе бодхичитту, мы открылись безбрежному океану живых существ. Всем неисчислимым живым существам мы открылись. Затем мы открылись этому необъятному простору просветлённого ума и просветлённого состояния.

and we’ve opened up to the vastness of intensity of compassion for everybody.

И мы открыли себя этому прочувственному, глубокому, интенсивному переживанию сострадания по отношению ко всем этим страждущим живым существам.

And in doing this purification of Vajrasattva, for example, when they talk about confession, the word for that literally is “opening up,” and so it’s like the same word for when you cut a piece of wood and you split it open with an axe: “I admit all the negative things that I’ve done, and I open up, and I want to get rid of it.”

И это полное раскрытие, или полное обнажение, так используется этот термин в предварительной практике стослоговой мантры очистительной медитации Ваджрасаттвы. Термин используется «шак па», термин, который используется в тибетском – глагол «шак па». Он подразумевает раскрытие, вскрытие, это как термин, глагол, означающий удар топором по дереву, который раскрывает ствол, действие, когда мы открываемся всем своим прегрешениям, всему, что мы совершали, мы всё это декларируем и очищаемся от этого. Это один из аспектов практики очищения.

And now what we want to do is to open up as well to inspiration from our spiritual teacher.

Итак, что мы делаем на этом шаге, на этой фазе? Мы открываемся подобным же образом вдохновению, или тому благословению иными словами, от учителя, которое может в нас войти.

In order to see the nature of the mind, both conventional and deepest nature of the mind, mind has to be totally, totally open.

Для того чтобы постичь природу своего ума, как его относительную, поверхностную природу, так и его глубинную природу, необходимо, чтобы ум наш был совершенно и полностью открыт.

If we’re just a little bit closed, there’s no way that we’re going to actually see the nature of the mind.

Если он будет хоть чуть-чуть закрыт, то мы лишим себя шанса узреть его подлинную природу.

The more and more open we are in all these various dimensions that we’ve just mentioned, the more prepared we are for success in this practice.

Чем более наш ум открыт во всех этих его аспектах и измерениях, которые мы только что упомянули, тем больше у нас шансов постичь в ходе практики его природу.

And we need to also make the mind more and more intense.

И необходимо также интенсифицировать,

Intense is like instead of a twenty watt light bulb, a two hundred watt light bulb.

усилить, повысить его напряжение, напряжённость, или повысить его вольтаж, как если вместо двадцативаттной лампы – двухсотваттную лампу.

I think the light bulb is a good example here.

Хороший пример с лампой электрической.

We want to be able to see the nature of the mind;

Мы хотим увидеть природу своего ума.

and so we have to speak about the mind that is looking at the nature of the mind, and the nature of the mind that is being seen.

Итак, мы должны говорить об уме, который смотрит на природу ума, и о природе ума, которая должна быть увидена им, узрена им.

The more intense the mind as an object is, it’ll be easier to see it;

Чем интенсивнее наш ум как субъект, тем…

and the more intense the mind that is the subject that’s doing is, it will also be easier to see it. You need both the mind as the object and as the subject to be intense.

В данной ситуации ум наш выступает как субъект восприятия и как объект восприятия. Чем интенсивнее субъект восприятия, тем интенсивнее он будет воспринимать. Чем интенсивнее объект восприятия, тем легче будет его узреть. Поэтому это полезно и необходимо в этих двух аспектах, с субъектом и объектом.

Think of the example of the light bulb: the stronger the intensity of the light bulb, on the one hand the more visible the light bulb will be, and on the other hand we will be more able to see the light bulb.

Итак, чем интенсивнее лампа, то есть чем у неё выше напряжение, сила, мощность, тем лучше, более видима будет эта лампа. И в то же самое время тем лучше будем видеть мы эту лампу. Тем ярче будет эта лампа и тем лучше мы будем видеть её. Если мы сделаем как объект-субъект деление.

Like that we want to get the mind as intense as possible, because then we will have a mind for looking at the nature of the mind that will be more intense and strong, and what we’re looking at will be more intense and strong.

Именно поэтому мы стремимся повысить мощность, или интенсивность, нашего ума, повысить мощность его восприятия как субъекта, смотрящего на природу ума, и высветить ясно эту природу ума, которая является объектом.

So of course we have to get a lot of electricity into the light bulb, so we have to build up these networks. And of course we have to clean the light bulb, so we have to do the purification.

Для этого, естественно, придётся накачать лампу нашего ума огромным количеством энергии, электричества. Для этого мы совершаем все эти накопления, выстраиваем действительно накопления позитивной энергии и знания, понимания, и необходимо протереть лампу, сделать её чистой – для этого мы выполняем различные очистительные практики.

And we have to plug the light bulb into the electricity source, so we need safe direction and we need bodhichitta.

И необходимо, естественно, подсоединить лампу к сети – для этого выполняем мы это подсоединение, принимая прибежище и порождая бодхичитту.

And then, for increasing the intensity here, we make these requests. So what we want is to open up now to the inspiration of our spiritual teacher –

И для повышения вот этого градуса горения, для повышения этой интенсивности, этой мощности, мы открываемся теперь тому вдохновению, которое может войти в нас от нашего учителя.

we already have great intensity from compassion and bodhichitta, “I really have to help everybody.”

Итак, у нас уже достаточно этой мощи, этой интенсивности от нашей медитации сострадания, мысли о всех живых существах, стремления им помочь.

The root guru is the one that acts as a root, not who acts as the seed that starts the plant to grow, but acts as the root. The root of a plant is what the plant gets its strength from; so the root guru is the most inspiring to us, gives the most strength to us. For many of us it’ll be His Holiness the Dalai Lama. We may never have a personal, individual contact with him, yet he gives us tremendous personal inspiration.

И тот, кто именуется коренным учителем, он именуется коренным неспроста, поскольку он служит корнем этой энергии, этой мощи, этой интенсивности, которую мы стремимся накопить. Он не является семенем, поскольку семя – это иное. Он является корнем, которое питает всё дерево нашей практики, нашего вдохновения, является для нас наиболее вдохновляющей, впечатляющей фигурой. Для большинства из нас этой фигурой может являться Его Святейшество Далай-лама, с которым у нас, может быть, и не было никогда тесного личного контакта, но, тем не менее, сама его фигура, его личность способна подвигнуть нас на многие свершения, наполнить нас вдохновением, действительно воодушевить.

And we see our root guru as “inseparable from all the Buddhas,” it says right here in the text.

Как говорится здесь в тексте, мы воспринимаем нашего коренного учителя как неотделимого, как единого со всеми просветлёнными существами, со всеми буддами.

What does that mean?

Что это значит?

It certainly doesn’t mean literally that our teacher is a Buddha in the full technical sense, and can multiply in twenty billion forms, and walk through walls, and knows the telephone number of everybody on the planet.

И уж, безусловно, это не означает то, что наш гуру является действительно буддой во всём богатстве технических деталей этого состояния, а именно способным проявлять двести миллиардов эманаций во все уголки вселенной, ходить сквозь стены и знать телефонные номера всех жителей планеты.

But what it’s talking about is seeing Buddha-nature in the spiritual teacher, and seeing through the inspiration of the spiritual teacher what can be a Buddha, and that we have that same thing.

Но через фигуру нашего коренного наставника…

We see the basis, what we’re seeing in the guru as the Buddha is the Buddha-nature of the teacher.

Что мы видим в нашем учителе – это мы видим ту природу будды…

We see in our guru the guru’s Buddha-nature,

Мы видим в нём, в нашем учителе, его природу будды,

and that inspires us to be – like we talk in guru-yoga – to be inseparable from our guru. Just as the Buddha-nature is so obvious in our teacher – in terms of the accomplishments of the teacher, and the inspiration, and so on – likewise I have Buddha-nature too.

которая в силу его духовных свершений, в силу нашей преданности, нашей любви к гуру, к учителю, столь очевидна, она явна для нас, не столь явна, как наша или чья-то ещё. И в силу этого мы способны уверовать в собственную природу будды, наблюдая природу будды учителя. И именно это составляет основу медитации гуру-йоги, в которой мы сливаемся в неразделимое целое с учителем, становясь его природой будды, пропитываясь его природой будды.

In other words, in seeing the Buddha-nature of the teacher,

Видя природу будды учителя,

then when we say, “the teacher is a Buddha,” and giving a name of the result to the cause –

мы говорим, что гуру – будда, мы называем результатом причину.

on one level we can see it’s an ordinary person, and on another level, equally valid, a Buddha.

С одной стороны, мы говорим, что он обычное существо, с другой говорим, что он будда. С точки зрения причины одно, или основы, с точки зрения результата – другое, и оба заявления по-своему верны.

On the basis of Buddha-nature, one is an ordinary being, and on the basis of Buddha-nature one is a Buddha.

Основой природы будды является обычное живое существо… [На основе природы будды он может быть и живым существом, и буддой].

On the basis of Buddha-nature, we are an ordinary being; on the basis of Buddha-nature we are a Buddha – this is what in the Sakya system is called the inseparability of samsara and nirvana.

Основой природы будды является обычное живое существо – то где она пребывает, а на основе природы будды мы будды. Это именно то, что [в традиции сакья] именуется неделимостью или недвойственностью сансары и нирваны.

That doesn’t mean literally that the guru is a Buddha,

Итак, не понимайте это буквально, что учитель есть будда.

but by understanding Buddha-nature, which of course is not so easy, but by understanding Buddha-nature and seeing it more easily in the teacher, then we can see it in ourselves. And that is a really strong opening up for being able to see the nature of the mind.

Но понимание того, что такое природа будды, – а это нелегко понять, что такое природа будды на самом деле, – и видя её отчётливо в учителе в силу его особых характеристик, мы можем понять, что это такое для нас, мы можем понять, что мы обладаем ей.

Gampopa said when he realized the inseparability of his mind and his root guru, Milarepa, he realized mahamudra.

Гампопа заявлял о том, что, когда он понял неделимость своего ума с умом своего гуру Миларепы, он реализовал махамудру, постиг махамудру.

This has to do with this whole process of making requests on the basis of understanding Buddha-nature, gaining inspiration.

И это как раз относится к этому процессу призываний, или мольбы, молений, на основе понимания того, что такое природа ума.

And inspiration is not a disturbing emotional state. If on the basis of thinking of our guru, we get really emotionally unstable – “Oh my guru,” and crying, and all this sort of stuff – that is not proper, stable inspiration. It’s unstable.

Вдохновение, подлинное, полезное, стабильное вдохновение в практике – не есть какое-то экзальтированное эмоциональное состояние, когда мы впадаем в транс, распеваем гимны, плачем, и раскачиваемся, и валяемся, и так далее, и причитаем: «О гуру, гуру». Это не стабильное вдохновение, не то вдохновение, к которому мы стремимся в контексте этой практики.

When we speak about the word that’s usually translated not so nicely as “faith,” which is a type of confident belief – one of the three kinds is the “clear-minded belief,” in other words, the type of belief that your guru has Buddha-nature and all the good qualities and so on, that clears the mind of disturbing emotions.

Говоря о том, что принято переводить как «вера», или «faith», или «де па» на тибетском, мы говорим о различных её видах. И одним из этих подвидов веры является ясная уверенность, ясное доверие, к учителю в данном контексте, которая заключается в вере в его способность очистить, или прояснить, все омрачения, смятённые состояния нашего ума.

So we’re not in love with our guru; that’s not the emotion we’re talking about here.

Это не влюблённость, это не есть какая-то эмоциональная зависимость от учителя.

But this inspiration uplifts us. The word for “inspiration” is “chinlab” (byin-rlabs), “waves of brightening,” this is the Tibetan term, the Sanskrit term adhishtana just means “uplifting.”

Но это именуется вдохновением, то, что сейчас я говорю всё время вдохновение, а Алекс – inspiration – это, то что обычно переводится как «благословение». То есть термин «благословение» можете смело менять на «вдохновение».

“Blessing” is how it’s often translated, but I think that is bringing in a system of other religious beliefs that really are irrelevant here.

Это переводится как именно «благословение», но это, мне кажется, притягивание сюда иных религиозных концепций, которые здесь неуместны, поэтому мы используем «вдохновение». Итак, что такое вдохновение? Это какие-то волны, приподнимающие волны, приподнимающие, светлые волны – примерно такая коннотация этимологическая этого термина на тибетском. На санскрите – «адиштана» – также обозначает приподнимание, подъём, то есть вот такая коннотация у этого термина и в тибетском, и в санскрите.

How do we gain inspiration? We think of the guru’s good qualities, and we think of the kindness of the guru – the kindness toward everyone, the kindness specifically toward us

Как мы обретаем это вдохновение, как мы получаем это так называемое благословение? Мы думаем о благих качествах гуру, вдохновляемся от этого. Мы думаем о его доброте и милосердии по отношению ко всем живым существам, по отношению к нам, и это также движет нашим сердцем.

– and that inspires a strong emotional state, which is a stable state, not a disturbing state. And this really adds energy to the mind – both as the subject and as an object –

И это вдохновляет нас, это наполняет нас позитивной энергией, позитивным переживанием, которое не эмоционально, не шатко, оно довольно стабильно и делает нас способными на какие-то свершения [Это вызывает сильное эмоциональное состояние, которое устойчиво – это не беспокоящее состояние. И это добавляет нашему уму энергии – и как субъекту, и как объекту – ]

and opens us up even further.

и открывает нас всё больше и больше.

And then the final step is that we imagine our root guru coming to the crown of our heads and then dissolving into us and we become one.

Мы визуализируем нашего коренного учителя, восседающего на нашей макушечной чакре, и затем входящим в нас, и растворяющимся в нас неразрывно.

That doesn’t literally mean that now we become a clone of our teacher, and have all the conventional habits of the teacher – eating the same kind of food, and wearing the same clothes, and so on.

Не следует фантазировать, думая, что теперь мы становится некими репликами, или клонами, нашего учителя со всеми относительными проявлениями его идентичности, как то стиль одежды, предпочтения в пище и так далее.

But we understand that the Buddha-nature of the guru and the Buddha-nature of ourself are individual, “My Buddha-nature isn’t your Buddha-nature. My nose isn’t your nose, but they’re equivalent.”

Но мы понимаем в процессе этого растворения, что природа будды учителя и природа будды моя, они эквивалентны, они идентичны, они не есть одно, ибо они индивидуальны. Я обладаю своей природой будды, учитель – своей, но они не отличны друг от друга.

And what is really important here is, if we have this state of inspiration from the teacher – it’s strong, our heart is really moved by the teacher – then when the teacher dissolves into us, it’s a very, very joyous, blissful state of mind that we have, and super-intense.

И плюс к этому, если преданность наша к учителю сильна, если мы действительно верим ему, относимся к нему преданно и позитивно, то растворение учителя в своём теле является действительно очень интенсивным эмоциональным переживанием. Это действительно интенсивное, мощное переживание, сопряжённое с блаженством, с радостью, удовольствием.

It’s not the same as visualizing an apple in front of us and the apple comes to our head and dissolves in our heart, “So what?” You don’t feel anything.

Это не то, что мы визуализируем перед собой яблоко, оно садилось бы нам на макушку, входило бы в нас, растворялось. Такого переживания от растворения в себе яблока мы не получим явно.

Translator: Unless you’re really hungry.
Unless you’re really hungry, but then you want it to dissolve in your stomach, not in your heart, and not a visualized one. When we have done all of these preparatory practices of the safe direction, bodhichitta, building up the two networks, purification, requests to the guru, dissolving the guru into us,

Выполнив все эти предварительные практики – принятие прибежища бодхичитты, создание двух накоплений, призывание к учителю, растворение учителя в себе, –

then our minds are the most open and in the most intense state, which will then be the preparation for having the most conducive mind – as both an object and a subject – for gaining the insight of mahamudra.

Тогда ум наш прибывает в том состоянии наибольшей открытости, наибольшей ясности, интенсивности, которое является наилучшим условием для медитации, которая следует за этим.

This is very important to really comprehend this, really digest what that means.

И необходимо действительно разобраться в этом, переварить и усвоить смысл сказанного: зачем всё это делаем?

If we start to try to meditate on the nature of the mind, and we just sort of sit down and start to do it, in the vast, vast majority of cases, our minds are not going to be terribly intense at all.

Если мы просто будем начинать медитировать на природе нашего ума, сев, ничего не выполнив, то велика вероятность того, что ум наш не будет достаточно интенсивен, достаточно ясен и работоспособен в этом случае.

It’s like we haven’t sharpened the knife to be able to cut something.

Подобно тому как мы взяли совершенно тупой нож, никоем образом его не наточив, и пытаемся что-то резать.

We have to sharpen the knife first; we have to get the mind in the proper state in order to then do the mahamudra meditation.

Необходимо сначала наточить лезвие ножа, необходимо предварительно подготовить свой ум должным образом с помощью всех этих практик для того, чтобы успешно медитировать на махамудру.

Once we have seen the nature of the mind, and we’re very, very familiar, then we can see it all the time.

Когда мы уже узрели природу своего ума, мы хорошо к ней привыкли, мы уже знакомы с ней, близко знакомы с ней, тогда всего этого может не потребоваться.

But when we still haven’t achieved that, and we’re trying really hard to be able to meditate on the nature of the mind, these preparation steps are essential.

Но не имея всех этих достижений, не пройдя все эти стадии, а только приступая к медитации на природе ума, на махамудре, мы безусловно нуждаемся во всех этих подготовительных этапах, стадиях, чтобы ум наш был работоспособен.

At least some level of them is a preparation for our practice.

И хотя бы некоторая доля, некоторая степень этих предварительных аспектов должны у нас присутствовать, чтобы создать все необходимые условия.

And in the words of the Panchen Lama, “Do not have these merely be words from your mouth.”

И говоря словами Первого Панчен-ламы, не допускать тех ситуаций, когда это просто пустые слова, ничего не значащие слова, слетающие с вашего языка.

That covers the preparation material, and then tomorrow we’ll discuss the actual meditation practice. Do you have some questions?

Таково объяснение предварительных шагов, или предварительного этапа. Завтра же мы начнём рассматривать собственно медитацию. Есть ли у вас вопросы?

Participant: Would you tomorrow give us a “lung” for meditation, permission for meditation, maybe afterwards? Because I know this is a big question: can you do the meditation without the permission of a lama or a teacher? Or will you only describe how to do this?
Alex: The question is, will I give a lung or oral transmission to do the meditation tomorrow?

Участник: Вопрос был такой – дам ли я устную передачу, или лунг, дозволение на выполнение этой медитации или же просто объясню её.

That’s a very interesting question,

Алекс: Очень интересный вопрос,

because it gets into a whole discussion of what is a “lung,” an oral transmission.

поскольку он выводит нас в поле вопроса, что такое «лунг» вообще, устная передача.

An oral transmission, according to my understanding, is of a text, not of a meditation.

В соответствии с моим пониманием этой темы, лунг, или устная передача, является изустной передачей, или прочтением некоего текста, объёма записанной информации, но не медитации.

The custom arose in India from the time of the Buddha, when nothing was written down for the first three and a half, or four centuries after Buddha.

Традиция в Древней Индии была такова, что во времена Будды, вернее после его кончины, в течение трёх или четырёх даже веков ничего не записывалось и всё передавалось из уст в уста.

None of his teachings were in written form; the teachings were all transmitted orally. People had to memorize them and then recite them.

Итак, все учения передавались изустно, и учителя их читали, другие выслушивали и передавали дальше, ничего не записывалось.

So in order to study the teachings, you needed to have somebody who had memorized them before you, and listen to that person reciting it correctly, word for word, without any mistakes.

Для того чтобы изучать некий текст, некие учения, необходимо было встретиться с человеком, который запомнил их наизусть и прослушать их от него в точности, получить эту передачу учения устную и затем изучать его, практиковать.

One listened to this and had this transmission in order to have the confidence that you got the words of the teachings correctly.

Для того чтобы быть уверенным, что вы в точности получили учение, слово в слово, как оно было преподано.

And if you listened to it often enough, or if you had a really good memory, you would be able to memorize it based on hearing other people recite it correctly.

Услышав это учение, повторённое достаточное количество раз, либо обладая совершенной памятью, вы могли выучить его наизусть, прослушав.

So it was very, very important; otherwise the text got corrupted if people didn’t remember them correctly and recite them correctly.

Это являлось действительно важным аспектом, ибо за отсутствием письменных источников тексты легко могли подвергнуться каким-то изменениям, трансформациям, искажению.

And the custom continued even once the texts were written down.

И традиция эта продолжилась даже с возникновением письменных носителей и записей текстов.

Now the interesting thing here is that the person who gives an oral transmission of a text does not necessarily have to understand anything of the text that he or she is reciting. The only criterion is that they recite it correctly without making mistakes.

Аспектом этого процесса является то, что тот человек, который осуществляет передачу лунга, то есть изустную передачу какого-то текста или учения, – совершенно не требуется от него или от неё, чтобы он хоть что-либо понимал в том, что он или она читают. Единственным требованием является доскональное, точное воспроизведение акустическое того, что на этом листе бумаги написано, понимание не требуется.

So I must say, I found this very surprising,

Я был очень удивлён, узнав это.

but what I’m saying is based on what His Holiness the Dalai Lama told me personally.

Но то, что я говорю вам сейчас, основано на том, что Его Святейшество Далай-лама лично объяснял мне.

I’ll tell you the story, it’s interesting:

Я расскажу вам эту историю, ситуацию, которая произошла.

There is one of Tsongkhapa’s most difficult texts, called the Essence of Excellent or Eloquent Explanation of Interpretable and Definitive Meanings (Drang-nges legs-bshad snying-po). Anyway, it’s Tsongkhapa’s tremendous text on the Svatantrika and Prasangika systems, the Mahayana systems;

Существует текст, наиболее сложный, детальный текст Цонкапы, «Легше ньингпо» вкратце именуемый, в полном варианте заглавие его будет примерно такое, как «Сущность изящных слов о интерпретируемом и прямом смысле», примерно так, где рассматриваются махаянские философские системы, а именно сватантрика-мадхьямака и прасангика-мадхьямака.

it’s probably Tsongkhapa’s most difficult text.

Труднейший текст, написанный Цонкапой.

It’s about two hundred and fifty pages long,

Около двухсот пятидесяти страниц.

and my teacher Tsenzhab Serkong Rinpoche,

Мой учитель Ценшаб Серконг Ринпоче

he used to recite it from memory every day as part of his daily practice –

в качестве элемента своей ежедневной практики начитывал этот текст по памяти каждый день.

he was one of the teachers of His Holiness the Dalai Lama.

Он был одним из учителей Далай-ламы.

And there’s a lineage of it from Tsongkhapa himself.

Существует линия передачи этого текста от самого Цонкапы.

But Serkong Rinpoche’s father, Serkong Dorje Chang, was probably the most accomplished yogi of his generation,

Но отец самого Серконга Ценшаба Ринпоче, Серконг Дордже Чанг, был одним из наиболее высокореализованных мастеров своего времени,

and he had a vision of Tsongkhapa who gave him another transmission of the text, an explanation.

и он также в медитативном переживании имел встречу с самим ламой Цонкапой, который дал ему передачу непосредственную этого текста.

So Serkong Rinpoche had this special double lineage.

И таким образом Серконг Ринпоче обладал обеими этими линиями, то есть двойной линией – дальней линией от самого ламы Цонкапы через всех учителей и линией видения от своего отца.

And he never gave the oral transmission to His Holiness the Dalai Lama.

И никогда не передал линию самому Далай-ламе, своему ученику.

He said that he was waiting until he had something really special about it to be able to explain to His Holiness that His Holiness hadn’t heard before, and so he was waiting.

И говорил, что он ждёт чего-то такого необычного, что должно произойти, чтобы он узнал, чтобы объяснить это Его Святейшеству, чего тот до этого не слышал в отношении этого учения, – и не давал ему эту передачу.

And before he was able to give it to His Holiness, he died.

И до того как он смог передать это учение, передать этот лунг Его Святейшеству, он покинул этот мир.

However, I have received the lung of this text from Serkong Rinpoche,

В то же самое время я получил этот лунг, передачу этого текста прочтением от Серконга Ринпоче.

and it was a very special oral transmission, because he did it from memory, without looking at the text –

И это было очень особенной, необычной передачей, лунгом, поскольку давался он…

two hundred and fifty pages – he recited it every day as part of his practice,

Он каждый день его начитывал, поэтому

at super-speed.

это было на сверхскорости. И это было необычной передачей, необычным лунгом, поскольку давался он по памяти, а не по прочтению с листа.

So, Serkong Rinpoche’s next reincarnation was found

И следующее перерождение Серконга Ринпоче было обнаружено позже.

and I’m as close to him, if not closer than I was with the old one.

И я весьма близок с ним, может быть, даже ближе связан с ним теперь, нежели с прежним Серконгом Ринпоче, то есть у нас близкие отношения.

He’s twenty-two years old now,

Двадцать два года ему сейчас.

and when he was I think nineteen –

Когда ему было около девятнадцати лет,

it must have been when he was around nineteen – he wanted very much this oral transmission.

он страстно возжелал получить эту устную передачу.

And so we looked and looked, and there was nobody who was still alive who had the oral transmission

Мы начали искать, и, сколько бы мы ни искали, мы не нашли никого, кто бы был в живых и обладал этой передачей,

except me, and there were two other people present at the time, and Rinpoche wasn’t interested in getting it from them, so he wanted me to give him the oral transmission.

кроме меня и ещё двух человек. По каким-то причинам он не желал получать их от этих двух человек, и завершилось тем, что он попросил меня передать ему этот лунг.

Now, I had never studied this text,

Я же никогда не изучал этот текст,

and so I have no understanding at all of what’s in the text,

не обладал никаким пониманием заключённого в нём смысла.

but Rinpoche was very insistent that I give it to him. So I asked His Holiness the Dalai Lama permission, “What should I do?”

Ринпоче же настаивал, и я обратился к Его Святейшеству Далай-ламе за советом, что мне следует сделать в этой ситуации.

since His Holiness the Dalai Lama supervises Serkong Rinpoche’s education.

И поскольку Его Святейшество Далай-лама как бы опекает Серконга Ринпоче и наблюдает за процессом его обучения, образования.

And that’s when His Holiness explained to me that it doesn’t matter that I don’t understand anything from the text. I received the actual oral transmission and I can give it back to Serkong Rinpoche,

И на этот вопрос Его Святейшество ответил мне, что это неважно, понимаю ли я заключённый в тексте смысл или нет, лежащий там смысл, важно, что я получил во всей полноте эту передачу от Серконга Ринпоче, и я могу её передать дальше.

since obviously he was very special and it was very important that he continue this lineage.

Принимая во внимание то, что это действительно очень важный момент для сохранения и передачи дальше линии этого учения.

So, I practiced and practiced reciting, reading the text out loud, until I could do it without making a complete idiot out of myself,

Я практиковал долгое время, начитывая этот текст вслух, выговаривая верно всё написанное там, чтобы не выглядеть дураком, читая это.

without it being just totally boring and a torture for Rinpoche to listen to me.

Я понимал, что это будет полностью мучение для Ринпоче выслушивать всё это. [Чтобы это не стало мучением для Ринпоче].

And I went to Rinpoche’s monastery and I gave him the oral transmission.

Я приехал к нему в монастырь

I read the text to him out loud, basically –

и дал ему эту передачу, дал ему этот лунг, что, в общем-то, заключалось в моём прочтении вслух написанного на этих…

and that’s it; that’s what an oral transmission is. I was actually quite shocked that that was all that was involved. I had thought that the person who gave it had to really have total understanding and insight and all that sort of stuff in the text.

Я был удивлён, но это всё, что это было. Я полагал, что это подразумевает некие знания, прозрения, постижения, реализации духовные в отношении этого смысла, но это оказалось просто тем, чем это было.

So that’s very different from giving vows. When you have to have the vows purely, or giving an initiation, or things like that, it’s a very different category.

Сильно отличается от дарования обетов, от дачи обетов, от дачи посвящения – абхишеки, от дачи иного рода обетов, обязательств и прочего.

So, as for an oral transmission or a permission for a meditation, I don’t know that there is such a thing. There are initiations for doing the anuttarayoga tantra level of practice of this, that’s something different, but this can be done on a sutra level and this text speaks about it on a sutra level.

Поэтому я не знаю, что именно вы подразумеваете, говоря о передаче, дозволении, лунге и так далее. Существует абхишека, то есть ванг, посвящение на практики махамудры в контексте ануттарайога-тантры, высшей йога-тантры, это одно, но её можно практиковать вне контекста высшей йога-тантры как сутрическую практику, и об этом непосредственно говорится в тексте.

As for giving an oral transmission of the text, I don’t happen to have the Tibetan text with me. If I did, I could read it to you out loud; I’d be happy to do that.

Что же касается устной передачи вам этого тибетского текста, к сожалению, у меня нет его с собой. Если бы он у меня был с собой, я с удовольствием прочитал бы его для вас вслух.

I could read you my English translation, but I don’t know that that would do much for you.

Я могу прочитать для вас свой английский перевод данного текста, но поможет ли это вам – я не знаю.

Anyway, that’s it for oral transmission.

Вот что я могу сказать по устной передаче.

The question of course is how useful is it nowadays, and that is a difficult question. From the traditional point of view, it’s considered very important.

Вопрос в том, насколько это актуально и важно в наши дни, это действительно вопрос. В традиционном обозрении, в традиционной среде этому придаётся большое значение. Насколько это действительно значимо в наши дни – это вопрос.

I think it’s important from the point of view of feeling part of a lineage – continuity, authenticity, and so on – of at least the material. But as I said, it doesn’t necessarily imply that the person giving the transmission understands what they’re saying;

Это может быть важным аспектом чувства единства, принадлежности, ассоциации с какой-то линией, лояльности какой-то линии, принадлежности к какой-то цепочке передачи учения. Но опять же, в прагматичном ключе, не гарантируется вам даже то, что говорящий, передающий этот текст что-то в нём понимает. Этого от него не требуется.

although I would hope that most of the great masters who give these oral transmissions do understand what they’re reciting, but it doesn’t seem to be a prerequisite.

Я, безусловно, надеюсь, что большинство мастеров, учителей, дающих устные передачи текстов действительно хорошо в них разбираются, постигли их и прекрасно понимают. Но опять же это не является каким-то необходимым пререквизитом, то есть необходимым условием, требованием.

For instance, the great lamas who gave oral transmissions to His Holiness the Dalai Lama, I would hope that they understood what they were saying, and I would assume they did.

Надеюсь, я предполагаю и уверен в том, что те великие ламы, учителя, которые давали множество устных передач Его Святейшеству Далай-ламе, действительно знали, о чём говорят и постигли смысл этого.

OK, I’m sorry I took a lot of time with that question, but I think that’s an important point in the whole trend of demystifying Tibetan Buddhism, which I like to do, to bring it down to reality.

Ответ на этот вопрос занял некоторое время, но это важный момент демистификации некоторых концепций воззрения относительно тибетского буддизма, которые широко распространены.

So, let’s end today with a dedication. We think whatever understanding, whatever positive force has come from this, may it act as a cause for actually being able to successfully do this type of practice, to see the nature of the mind, and to reach enlightenment through that, for the benefit of all.

Давайте закончим это занятие посвящением благой заслуги, подумав о том, что, пожелав, что пусть та благая обладая энергией, благой потенциал, который накоплен нами в процессе слушания этого материала, то понимание, новые какие-то факты, понимание, которое нам удалось обрести в процессе этого изучения, пусть они пойдут на достижение блага всех живых существ, приведение их к освобождению от страданий сансары и просветлению и достижение нами самими состояния будды.