Библиотека Берзина

Буддийская библиотека д-ра Александра Берзина

Перейти к текстовой версии страницы. Перейти к разделу навигации.

Главная > Медитации высокого уровня > Калачакра > Россия, Япония и докоммунистический Тибет: роль легенды о Шамбале

Россия, Япония и докоммунистический Тибет: роль легенды о Шамбале

Александр Берзин
Апрель 2003 г.

Бадмаевский проект вхождения Тибета в состав России

Девятнадцатый век стал временем заката маньчжурской династии Цин, правившей Китаем с 1644 по 1911 г. Многие страны старались воспользоваться слабостью маньчжуров, чтобы добиться территориальных уступок или выгодных условий для торговли. В число этих стран входили не только Британия, Франция, Германия и Португалия, но также Россия и Япония.

Так, в 1893 г. бурятский врач Петр Бадмаев представил императору Александру III план перехода под власть России некоторых частей Цинской империи, включая Внешнюю и Внутреннюю Монголию, а также Тибет. Он предложил продлить Транссибирскую железнодорожную магистраль от Бурятии через Внешнюю и Внутреннюю Монголию до китайской провинции Ганьсу на границе с Тибетом. По завершении строительства железной дороги Бадмаев с помощью бурят планировал организовать в Тибете восстание, которое могло бы послужить поводом для вхождения Тибета в состав России. Бадмаев так же предложил открыть российскую торговую компанию в Азии. Оба бадмаевских плана были поддержаны графом Сергеем Юлиевичем Витте, занимавшим пост министра финансов России с 1882 по 1903 г., но император Александр III отверг их.

[ Карта]

После смерти Александра III Бадмаев стал личным врачом его наследника – императора Николая II (1894 – 1917). Новый царь вскоре поддержал идею организации торговой компании. Однако деятельность компании преимущественно сосредоточилась на тихоокеанском побережье, где на южной оконечности Маньчжурии находился незамерзающий порт – Порт-Артур, за контроль над которым боролись Россия и Япония. Поначалу Порт-Артур отошел к Японии, но вскоре верх взяла Россия. По приказу царя Транссибирская магистраль прошла через Северную Маньчжурию и была доведена до Владивостока, соединив этот город с Порт-Артуром. Впрочем, Николай II не принял бадмаевские предложения относительно Тибета.

[Подробнее см.: Использование легенды о Шамбале с целью контроля над Монголией.]

Доржиев и император Николай II

Бурятский монах Агван Доржиев (1854 – 1938) учился в столице Тибета Лхасе с 1880 г. и стал одним из официальных оппонентов в диспутах (ассистентом-наставником) Тринадцатого Далай-ламы. Он также сделался наиболее доверенным советником Далай-ламы в политических вопросах.

Англо-китайский договор 1890 г. установил британский протекторат над Сиккимом. Тибетцы не признали этот договор и чувствовали себя неуютно, догадываясь о видах британцев и китайцев на их страну. И вот в 1899 г. Доржиев отправился в Россию, чтобы проверить, можно ли рассчитывать на помощь в отражении потенциальной агрессии. Доржиев был другом Бадмаева; он надеялся, что экспансия России в Северо-Восточной Азии, на территориях, принадлежащих Китаю, дойдет и до Гималайского региона. Во время этого визита, а также нескольких последовавших за этим приездов в Россию Доржиев был принят графом Витте. От имени живших в Санкт-Петербурге бурят и калмыков Доржиев также испросил позволения построить в столице буддийский храм. Хотя оба эти предложения не заинтересовали российских официальных лиц, Доржиев направил Далай-ламе письмо с отчетом, в котором выражалась надежда на получение помощи от России.

Поначалу Далай-лама и его министры колебались; однако, вернувшись в Лхасу, Доржиев убедил Далай-ламу обратиться к России за покровительством. Он заявил, что Россия – это и есть северное царство Шамбала, легендарная страна, хранящая учения Калачакры, и что император Николай II – перерождение Цонкапы, основателя традиции гелуг. Он обосновывал это свое утверждение тем, что царь покровительствует традиции гелуг, которой придерживались входившие в состав Российской империи буряты, калмыки и тувинцы. Убежденный доводами Доржиева, Далай-лама вновь направил его в Россию в 1900 г.

В это время Министерство иностранных дел России возглавлял князь Эспер Ухтомский. Князь проявлял глубокий интерес к «ламаистской» культуре и позднее написал о ней несколько книг. Он устроил встречу Доржиева с императором – это была первая из аудиенций, где Доржиев выступал официальным представителем Далай-ламы. На протяжении последующих лет Доржиев не один раз путешествовал из Тибета в Россию и обратно, будучи посредником между царем и Далай-ламой. Однако ему так и не удалось заручиться обещанием российской военной помощи для Тибета.

Немецкий тайный агент Вильгельм Фильхнер писал в своей книге «Sturm über Asien» («Буря над Азией»), вышедшей в 1924 г., что в период с 1900 по 1902 г. в Санкт-Петербурге наблюдалось движение, стремившееся к включению Тибета в состав России. Впрочем, похоже, что движение это ограничивалось усилиями Доржиева при поддержке Бадмаева и Витте. Возвращаясь в Европу из своей второй экспедиции в Тибет (1899 – 1902), шведский исследователь Свен Хедин – горячий поклонник Германии – имел аудиенцию с императором Николаем II. Позднее он писал, что у него создалось впечатление, что князь Ухтомский подталкивал царя к установлению российского протектората над Тибетом. Однако на основании письменных свидетельств, принадлежащих самому князю, нельзя сделать вывод о его заинтересованности в этом.

Политические интриги между Японией, Россией, Британией и Китаем; их влияние на Тибет

С 1900 по 1902 г. по Тибету путешествовал японский дзенский монах Экаи Кавагучи, собиравший санскритские и тибетские буддийские тексты. На обратном пути, проезжая через Британскую Индию, он сообщил индийскому шпиону Сарат Чандра Дасу, работавшему на англичан (Сарат Чандра Дас посещал Тибет в 1879 и 1881 гг.), ложные сведения о российском военном присутствии в Тибете. В то время Япония готовилась к войне с Россией за Маньчжурию. Не так давно Япония заключила с Британией пакт (действовавший с 1902 по 1907 г.), согласно которому каждая из сторон обязалась сохранять нейтралитет в случае вступления другой стороны в войну. Похоже, что, сея раздор между Англией и Россией, японский монах хотел «подстраховаться», сделав невозможной поддержку России Англией в случае войны. Быть может, он также надеялся, что протесты Британии по поводу Тибета отвлекут внимание России от Маньчжурии.

В своей книге «Три года в Тибете», изданной Теософским обществом в Бенаресе в 1909 г., Кавагучи писал, что он слышал о статье Доржиева, изданной на тибетском, монгольском и русском языках, в которой тот утверждал, что Россия – это Шамбала, а ее царь – перерождение Цонкапы. Однако сам он никогда ее не видел. Кавагучи также говорил о создании японо-тибетской буддийской коалиции, но ни та, ни другая сторона никогда не планировала ничего подобного.

Сведения, которые сообщил Кавагучи, а позднее и его книга стали широко известны среди британских официальных лиц в Индии. Так, ее цитировал сэр Чарльз Белл, британский чиновник в Сиккиме, в своей книге «Тибет: прошлое и настоящее» (1924 г.). Он писал, что Доржиев склонил Далай-ламу на сторону России, рассказав ему о том, как Россия контролирует и покровительствует Бурятии, как все больше русских принимают тибетский буддизм и о том, что, возможно, и сам царь примет эту веру.

Лорд Керзон, бывший вице-королем Индии в то время, когда Кавагучи распространял свою дезинформацию, был одержим страхом перед Россией. Опасаясь, как бы Россия не взяла верх над Британией и не монополизировала торговлю с Тибетом, он распорядился инициировать британское вторжение в Тибет – так называемую экспедицию Янгхазбанда (1903 – 1904). Тринадцатый Далай-лама вместе с Доржиевым бежал в столицу Монголии Ургу (сейчас – Улан-Батор). Потерпев поражение, регент Далай-ламы подписал в 1904 г. лхасский договор, в котором признавался британский протекторат над Сиккимом и устанавливались торговые отношения с Британией. Для защиты своих торговых интересов Британия разместила в Лхасе дипломатический корпус и охраняющий его воинский контингент.

Спустя несколько месяцев в Маньчжурии началась Русско-японская война (1904 – 1905), в которой царские войска потерпели поражение. Далай-лама попрежнему находился в Монголии, поскольку в 1906 г. Британия подписала с Китаем договор, подтверждающий власть Китая над Тибетом. Вскоре этот договор стал предлогом для попыток Китая аннексировать Тибет. Далай-лама вновь послал Доржиева к императорскому двору России с просьбой о военной помощи.

В 1907 г. Доржиев представил вице-президенту Российского географического общества П. П. Семенову-Тян-Шанскому доклад, озаглавленный «О сближении России, Монголии и Тибета». В этом докладе он призывал к объединению трех государств и созданию на их основе великой буддийской конфедерации. Российские официальные лица категорически отвергли этот проект.

Подписав англо-русский договор 1907 г., Британия и Россия отказались от вмешательства во внутренние дела Тибета, обязавшись отныне действовать лишь через посредство Китая. Неустрашимый Доржиев в 1908 г. вновь направил в российское Министерство иностранных дел прошение о строительстве в Санкт-Петербурге буддийского храма; первое прошение Доржиева, поданное в 1899 г., было отвергнуто властями. Однако на этот раз царь поддержал идею Доржиева. Это произошло в 1909 г.

В конце 1909 г. Далай-лама ненадолго вернулся в Лхасу, но вскоре туда вошли китайские войска. В начале 1910 г. Далай-лама бежал в Индию и жил под британским покровительством в городе Дарджилинг на юге Сиккима. Там он подружился с сэром Чарльзом Беллом, увлекшим правителя Страны снегов идеями о модернизации жизни в Тибете.

События после китайской народной революции 1911 г

В 1911 – 1912 гг. правившая Китаем маньчжурская династия Цин пала. Новый президент Китайской Народной Республики Юань Ши-Кай продолжил экспансионистскую политику маньчжуров по отношению к Тибету и призвал Далай-ламу воссоединиться с «Родиной». Далай-лама отверг это предложение и разорвал все отношения с Китаем. Он учредил Министерство обороны, чтобы начать вооруженное восстание против Китая. Китайские войска вскоре сдались – прежде всего, из-за хаоса, царившего в самом Китае. Как только в начале 1913 г. китайские войска покинули Тибет, Далай-лама возвратился в Лхасу.

Позднее, в 1913 г., в санкт-петербургском буддийском храме была совершена первая открытая служба – ритуал долгой жизни в ознаменование 300-летия Дома Романовых. Далай-лама направил в Россию подарки и поздравления; разошелся также слух о том, что он объявил цесаревича Алексея бодхисаттвой, который просветит северных иноверцев. Однако попрежнему от Романовых не последовало никакой военной помощи.

Вытеснив китайские войска из некоторых районов Кхама (юго-восточная провинция Тибета), тибетцы вступили в переговоры с Британией, результатом которых стал подписанный в 1914 г. в Шимле договор. Поскольку Британия не признала бы полной независимости Тибета, Далай-лама пошел на компромисс. Британская сторона гарантировала Тибету автономию при исключительно номинальном протекторате Китая. Британцы также обязались не захватывать Тибет и не позволять сделать это китайцам.

Китайская сторона так и не подписала этот договор, и во время продолжающихся пограничных столкновений тибетцев с китайцами в Кхаме Британия так и не вступилась за Тибет. Далай-лама стал искать помощи в других местах.

Тибет получает военную помощь от японии

Победа японцев в Русско-японской войне впечатлила Далай-ламу. Теперь его заинтересовали реформы периода Мэйдзи и происходившие в Японии процессы модернизации, которые могли бы стать образцом для модернизации Тибета внутри буддийской культурной парадигмы. Итак, перед лицом сохраняющейся китайской военной угрозы и в условиях отсутствия поддержки со стороны России или Британии Тибет обратился к Японии с просьбой о модернизации тибетской армии. Особенно заинтересован был в установлении тесных отношений с Японией фаворит Далай-ламы Царонг, возглавлявший монетный двор и государственный арсенал Тибета.

В Лхасу прибыл японский офицер, участник Русско-японской войны Ядзима Ясудзиро. С 1913 по 1919 г. он обучал тибетские войска и исполнял обязанности военного советника по обороне от Китая. Японский буддийский монах Аоки Бунке переводил на тибетский язык японские военные руководства. Он также участвовал в создании государственного флага Тибета, добавив к традиционным тибетским символам изображение окруженного лучами восходящего солнца. Этот сюжет присутствовал в тогдашнем знамени японской кавалерии и пехоты, а позднее, во время Второй мировой войны, стал основой флага японского военноморского флота и вооруженных сил.

Знамя вооруженных Государственный сил Японии
Государственный флаг Тибета

Однако Далай-ламе не удалось обеспечить дальнейшую японскую военную помощь. В 1919 г. японские войска увязли в подавлении движения за независимость Кореи, захваченной Японией в 1910 г. Затем, в 20-е годы, интересы Японии переключились на Маньчжурию и Монголию, а Тибет оставался предметом внимания лишь для ученых-буддологов. Последний японец покинул Тибет в 1923 г., когда великое землетрясение Канто разрушило Токио и Иокогаму.

В следующем году в Лхасе появилась британская полиция. Между тибетскими военными и полицией произошла стычка, в результате которой один полицейский был убит. Царонг строго наказал убийцу, но фракция в тибетском правительстве, выступавшая против модернизации, использовала этот инцидент для того, чтобы настроить Далай-ламу против Царонга. Они указывали на то, что Царонг действовал, не поставив в известность Далай-ламу, а также обвиняли военных в организации заговора с целью свержения правительства. В 1925 г. Далай-лама отстранил Царонга от должности главнокомандующего вооруженными силами, а в 1930 г. вывел его из состава кабинета министров. Таким образом, главный сторонник союза с Японией был устранен.

В декабре 1933 г. Далай-лама скончался. Тибет не восстанавливал отношений с Японией вплоть до 1938 г., когда на сцене вновь появился Царонг. Он сыграл определенную роль в установлении контактов с официальной делегацией союзников Японии в борьбе против распространения коммунизма – немцев.

Попытки примирить коммунистов с буддизмом в России и Монголии

В результате революции 1917 г. в России возникло новое государственное образование – Советский Союз. Поначалу Ленин проводил не такую жесткую антирелигиозную политику. В условиях широко развернувшейся гражданской войны для него более важной задачей была консолидация власти. Даже в 20-х годах, когда коммунистическая власть стала вполне устойчивой, государственная инфраструктура в Бурятии, Калмыкии и Туве была слишком слабой, чтобы заменить систему образования и здравоохранения, существовавшую в буддийских монастырях-дацанах. Поэтому на протяжении этого периода Коммунистическая партия терпимо относилась к буддизму.

В конце 1919 г. князья нескольких монгольских племен объявили об отказе от автономного статуса Внешней Монголии и перешли под юрисдикцию Китая. Под предлогом защиты от Советского Союза в Монголию были введены китайские войска. В конце 1920 г. барон фон Унгерн-Штернберг – фанатичный противник большевиков – вторгся в Монголию с территории Бурятии, изгнал китайцев и вернул власть в стране ее традиционному буддийскому лидеру – Восьмому Джецун-дамбе. Затем он учинил резню, уничтожив без разбора всех оставшихся в стране китайцев и тех монголов, которых он подозревал в сотрудничестве с Китаем.

В 1921 г. монгольский революционер Сухэ-Батор провозгласил в Бурятии Временное коммунистическое правительство Монголии. В течение долгого времени в Монголии были популярны учения Калачакры. Воспользовавшись верой монголов в эти учения, Сухэ-Батор стал преподносить их в выгодном для него ключе и говорил своим последователям, что если они будут сражаться за освобождение Монголии от угнетателей, то в будущей жизни переродятся воинами Шамбалы.

Позднее, в 1921 г., Сухэ-Батор выбил войска Унгерна из Монголии с помощью Красной армии. Он ограничил власть Джецун-дамбы и позволил Красной армии контролировать страну. Власти коммунистической России воспользовались предлогом обеспечения независимости Монголии и ее защиты от возможной агрессии со стороны Китая. Части Красной армии оставались на территории Монголии вплоть до смерти Джецун-дамбы в 1924 г. и последовавшего вскоре за этим провозглашения Монгольской Народной Республики.

В это время в Монголии несколько месяцев находился советский ученый-парапсихолог Барченко, имевший определенные связи в советском политбюро. Там он узнал об учении Калачакры. Барченко пришел к мысли о том, что учения Калачакра-тантры, подчеркивающие космогоническую роль частиц материи, а также описывающие циклы истории человечества и грядущую войну между воинством Шамбалы и захватчиками-варварами, предвосхищали учение диалектического материализма – официальной философии коммунистов. Он захотел ознакомить со своей теорией высшее руководство большевистской партии и, вернувшись в Москву, организовал группу по изучению Калачакры, в которую вошли некоторые высшие партийные функционеры. Наиболее влиятельным среди них был Глеб Бокий – глава особого отдела Объединенного государственного политического управления (ОГПУ, предшественник КГБ). Бокий был главным шифровальщиком управления и пользовался методами дешифровки, связанными с паранормальными явлениями.

Некоторые другие люди в России также считали, что коммунизм и буддизм вполне могут сосуществовать. Так, русский теософ Николай Рерих (1874 – 1947) совершил несколько путешествий по Тибету, Монголии и Алтаю в поисках Шамбалы между 1925 и 1928 гг. Он полагал, что легендарная родина учений Калачакры – это земля вселенского мира. Из-за связей с Барченко и их общего интереса к Калачакре Рерих прервал свою экспедицию в 1926 г. и приехал в Москву. Там через советского министра иностранных дел Чичерина он предал огласке некое письмо к советскому народу. Рерих заявил, что письмо было направлено гималайскими махатмами – подобно опубликованным Блаватской «письмам махатм». В письме восхвалялась революция, покончившая, в числе прочего, со «злом частной собственности», и обещалась «поддержка в объединении Азии». В качестве подарка от махатм Рерих предъявил пригоршню тибетской земли, которую надлежало насыпать на могилу «нашего брата – махатмы Ленина». Хотя в письме нет упоминаний о Шамбале, оно явилось продолжением теософского мифа о неких центральноазиатских учителях, которые помогут установить мир во всем мире – на этот раз соединенное с признанием роли Ленина как мессии.

[См.: Ошибочные западные мифы о Шамбале .]

Под влиянием Бокия ОГПУ хотело выделить средства Рериху, чтобы он вернулся в Центральную Азию и возобновил контакты с «махатмами», но Чичерин помешал этому. Тем не менее позднее, в 1926 и 1928 гг., на средства ОГПУ все же были организованы две экспедиции в Лхасу офицеров-калмыков, переодетых паломниками. Основной целью этих экспедиций был сбор информации и исследование возможностей для дальнейшего распространения коммунистической идеологии в Центральной Азии, а также расширения сферы влияния Советского Союза. Офицеры-калмыки предложили Тринадцатому Далай-ламе в обмен на сотрудничество с Советским Союзом гарантию независимости Тибета и защиту от Китая.

На протяжении этого периода буддийские лидеры в Советском Союзе и Монголии также пытались приспособить буддизм к существованию в коммунистическом обществе, указывая на схожие черты этих двух систем. Начиная с 1922 г. ленинградский буддийский храм стал центром обновленческого движения. Это движение, возглавляемое Доржиевым, стало попыткой реформировать буддизм, чтобы приспособить его к советской реальности, приблизив жизнь монахов к общежитийным нормам раннего буддизма. На первом Всесоюзном съезде буддистов СССР, состоявшемся в 1927 г., Доржиев подчеркивал схожесть буддийской и коммунистической идеологий, направленных на благо человечества. Вслед за первой лхасской экспедицией ОГПУ Доржиев направил Тринадцатому Далай-ламе письмо, восхваляющее советскую политику по отношению к национальным меньшинствам. В письме говорилось, что Будда фактически был основателем коммунизма, что Ленин был высокого мнения о Будде и был проникнут буддийским духом. Доржиев вновь пытался использовать свое влияние, чтобы склонить Далай-ламу к повороту в сторону Советского Союза, подобно тому, как раньше он старался сблизить Тибет с Россией, отождествляя ее с Шамбалой, а императора Николая II – с Цонкапой.

Однако главной заботой Доржиева была, несомненно, защита буддизма в Советском Союзе и Монгольской Народной Республике. Буддийские лидеры Монголии, такие как Дарва-Бандидо и бурят Джамсаранов, последовали примеру Доржиева, пытаясь примирить буддизм с коммунизмом. В 1928 г. Доржиев основал при ленинградском храме Монголо-Тибетскую миссию для защиты буддизма. В том же году ОГПУ направило в Лхасу свою вторую экспедицию.

Гонения на буддизм со стороны коммунистических режимов и появление на политической арене Японии в роли покровителя буддийских народов

К концу 1928 г. Сталин сосредоточил в своих руках контроль над Советским Союзом. В 1929 г. он приступил к осуществлению своей программы коллективизации и искоренения религии, не сделав исключения и для буддийского населения СССР. Вскоре его примеру последовала и Монголия, где сталинская политика проводилась даже еще более фанатично и агрессивно. Доржиев сообщил Далай-ламе обо всем происходящеем, убеждая его не доверять Советам. В Монголии многие монахи воспротивились гонениям, начав так называемую Шамбалинскую войну 1930 – 1932 гг. В 1932 г. Сталин ввел в Монголию части Советской армии, чтобы подавить восстание и исправить «левацкий уклон» в Коммунистической партии Монголии.

Завоевание японцами Маньчжурии и восточных районов Внутренней Монголии, произошедшее чуть раньше в том же году, и образование на оккупированных территориях марионеточного государства Маньчжоу-го также повлияло на решение Сталина. Он был обеспокоен возможными попытками Японии привлечь на свою сторону буддистов Бурятии и Внешней Монголии, стран, которые могли бы выступить потенциальными субъектами буддийской империи. Вдобавок к этому Монголия была нужна Сталину в качестве буферного государства между Советским Союзом и растущей Японской империей. Итак, Сталин распорядился, чтобы в течение двух последующих лет проводившаяся в Монголии антирелигиозная программа была приостановлена во избежание перехода буддийского населения в японский лагерь.

Провозгласив переход к политике «нового поворота», Коммунистическая партия Монголии даже позволила вновь открыть несколько буддийских монастырей. Использовав информацию об официальном признании буддизма в Монголии в пропагандистских целях, ОГПУ запланировало на зиму 1933 – 1934 гг. еще одну экспедицию в Тибет. Однако эта экспедиция так и не состоялась, ибо Сталин внезапно передумал и со временем занял более жесткую позицию по отношению к буддизму.

В 1933 г. Япония расширила границы Маньчжоу-го, захватив город Джехол (Чонгду) на юге Маньчжурии. Джехол был летней столицей маньчжурской династии, пытавшейся сделать этот город центром тибето-монгольского буддизма под управлением цинской династии. В конце 1933 г. Сталин запретил проведение открытых ритуалов в санкт-петербургском буддийском храме. Однако настоящие гонения и в Советском Союзе, и в Монголии начались после убийства правой руки Сталина – Кирова – в 1934 г. Это убийство положило начало «большой чистке».

Когда в 1935 г. произошел ряд пограничных конфликтов между оккупированной японцами Маньчжоу-го и Внешней Монголией, Сталин приступил к первым арестам буддийских монахов в Ленинграде. В 1937 г. Япония заняла оставшуюся часть Внутренней Монголии, а также север Китая. Чтобы склонить монголов к лояльности, японцы предложили передать власть в стране Девятому Джецун-дамбе – традиционному светскому и духовному главе монголов – и образовать панмонгольское государство, которое включило бы Внутреннюю и Внешнюю Монголию, а также Бурятию. В своих стараниях привлечь монголов на свою сторону японцы дошли до того, что объявили Японию Шамбалой. Столкнувшись с реалиями коммунистической диктатуры, многие монахи в Монголии и Бурятии участвовали в распространении японской пропаганды.

Правительственная газета «Известия» выступила с критикой действий Доржиева, обвинив его в шпионаже в пользу Японии. В 1937 г. Сталин отдал приказ об аресте Доржиева. В том же году все монахи, оставшиеся в ленинградском храме, были расстреляны, а находившаяся там Монголо-тибетская миссия закрыта. Доржиев умер в начале 1938 г.

[См.: Использование легенды о Шамбале с целью контроля над Монголией.]

Усилия Китая по захвату Тибета и неспособность Британии защитить его

Получив от Доржиева информацию о подавлении буддизма в Советском Союзе и Монголии, тибетцы насторожились. Их также беспокоили те планы, что строили китайцы относительно их собственной страны. Когда в конце 1928 г. в Китае пришло к власти правительство Чан Кайши, оно попрежнему считало Тибет и Монголию неотъемлемой частью Китая. Одним из первых декретов нового правительства стало учреждение комиссии по делам Монголии и Тибета. Новая власть также приняла сторону Девятого Панчен-ламы в его споре с тибетским правительством. Панчен-лама с 1924 г. жил в Китае. Он настаивал на своей относительной автономии от Лхасы, освобождении от налогов, праве иметь собственные вооруженные силы, а также требовал разрешения на возвращение в Тибет в сопровождении солдат китайской правительственной армии. Далай-лама отверг его требования.

В период с 1930 по 1932 г. тибетцы и китайцы вели боевые действия, стараясь взять под свой контроль некоторые районы Кхама. Далай-лама попросил у Британии потребовать от Китая перемирия; Британия вступила в безрезультатные переговоры с Чан Кайши. Только когда Япония захватила Маньчжурию, а затем и Внутреннюю Монголию, образовав государство Маньчжоу-го, Китай объявил о прекращении огня в Кхаме, переключив свое внимание на северо-восточный фронт. Британия вновь показала себя неспособной защитить Тибет, несмотря на договор, подписанный в 1914 г. в Шимле.

В декабре 1933 г. Тринадцатый Далай-лама скончался; регентом стал Ретинг Ринпоче. Китай направил в Тибет делегацию с щедрыми дарами, чтобы выяснить, согласен ли теперь Тибет войти в состав Китайской Республики. Правительство Тибета отвергло дары и вновь заявило о независимости Тибета. Один из тибетских министров советовал просить военной помощи у Японии, чтобы держать китайцев на расстоянии, но тогда Государственное собрание оставило без внимания это предложение.

Ретинг Ринпоче был согласен на компромисс с некоторыми из требований Панчен-ламы, но отказался впустить в Тибет сопровождавших его китайских солдат. Британцы ответили отказом на его просьбу о военной помощи в том случае, если вооруженные силы Китая все же перейдут границу. Они всего лишь обещали потребовать от Китая вывода войск. В результате Чан Кайши решил игнорировать требования тибетской стороны.

В начале 1936 г. Панчен-лама в сопровождении китайских войск направился в Тибет. Вооруженные столкновения между правительственными силами и коммунистическими повстанцами, совершавшими тогда свой «Большой бросок», помешали ему пересечь Кхам. В течение следующих месяцев вопрос Панчен-ламы стал предметом сложных переговоров между правительствами Тибета, Китая и Британии. В конце концов, Ретинг Ринпоче согласился на сопровождение Панчен-ламы китайскими солдатами, потребовав от Британии гарантий немедленного возвращения китайских военных сил через территорию Британской Индии. Китай заявил решительный протест против каких-либо гарантий со стороны иностранных держав, и Британия заняла нерешительную позицию. Возникла патовая ситуация.

В 1937 г. Япония полностью оккупировала Внутреннюю Монголию и север Китая. Китай, теперь полностью погруженный в войну с Японией, предложил Панчен-ламе переждать на территории, контролируемой Китаем, что он и сделал. В конце того же года Панчен-лама заболел и умер, разрешив тем самым проблему. Однако весь этот инцидент породил в тибетском правительстве глубокое недоверие к китайцам и убеждение в полной несостоятельности Британии в качестве возможного источника помощи.

Новый виток интереса Тибета к Японии и контакты с нацистской Германией

В 1933 г., когда умер Тринадцатый Далай-лама, Гитлер стал канцлером Германии. Принимая во внимание пограничные конфликты между Маньчжоу-го и Внешней Монголией, на территории которой находились советские войска, в ноябре 1936 г. Япония заключила антикоминтерновский пакт с Германией. Пакт провозглашал обоюдную непримиримость стран-участниц к распространению коммунизма в мире. Германия и Япония обязались не вступать в политический союз с Советами, а в случае нападения Советского Союза на одну из сторон вместе решить, какие меры следует предпринять для защиты своих интересов.

В 1937 г. Япония заняла западную часть Внутренней Монголии и север Китая. В том же году Германия аннексировала Австрию и часть Чехословакии. Учитывая, что тогда сталинские чистки достигли своего апогея, Китай навязывал Тибету свое военное присутствие, которое должно было стать первым шагом к присоединению Тибета, а Британия показала свою неспособность к какой-либо существенной помощи, Тибет вновь стал искать покровительство и военную защиту в другом месте. Наиболее разумной альтернативой была Япония. Итак, в 1938 г. правительство Тибета, полностью контролируемое Ретингом Ринпоче, возобновило контакты с Японией.

Многие тибетцы с восхищением относились к Японии, представляя ее себе буддийской страной, ставшей мировой супердержавой и новым покровителем буддийского учения – в особенности на территории Внутренней Монголии. Более того, двадцать лет назад японцы помогали в обучении тибетской армии; тибетские военные руководства были переведены с японского. У Японии, в свою очередь, также были стратегические интересы в Тибете. По мере расширения «Великой сферы всеобщего процветания в Восточной Азии» Тибет становился полезным и необходимым буферным государством между Японией и Британской Индией. Это прекрасно гармонировало с желанием тибетцев оставаться независимыми от Китая.

Немецкая экспедиция в Тибет

После подписания японо-германского антикоминтерновского пакта Тибет также стал подумывать об установлении официальных связей с правительством Германии. Это решение не предполагало поддержки нацистской идеологии или политики, но было целиком продиктовано условиями времени и практической необходимостью. Однако консервативное тибетское правительство действовало с осторожностью. Оно пригласило в Тибет на празднование Лосара (Нового года) немецкую правительственную делегацию, это приглашение стало поводом для третьей тибетской экспедиции Эрнста Шеффера в 1938 – 1939 гг. Британия возражала против экспедиции, но тибетцы оставили эти возражения без внимания.

Шеффер был охотником, натуралистом и биологом. Две его предыдущие тибетские экспедиции, имевшие место в 1931 – 1932 и 1934 – 1936 гг., носили скорее приключенческий характер, а также были посвящены исследованиям в области зоологии. Однако третья экспедиция была организована Аненербе (Бюро по изучению наследия предков). Германия не была заинтересована в том, чтобы предоставить Тибету военную помощь или покровительство. Это ясно видно из состава делегации. Помимо Шеффера в нее входили антрополог, геофизик, кинооператор и технический руководитель. Похоже, что главной задачей экспедиции были антропометрические измерения черепов тибетцев, чтобы доказать их родство с арийскими народами и таким образом представить их некой промежуточной расой между немцами и японцами.

Согласно нацистским оккультным источникам, экспедиция также искала поддержки для нацистов у учителей Шамбалы, хранителей тайных паранормальных сил. Шамбала отказала им в помощи, но экспедиция получила согласие от оккультных учителей подземного царства Агарти, откуда в Германию прибыли тысячи тибетцев. Однако подобные утверждения не соответствуют действительности. Хотя немцы привезли с собой множество черепов для дальнейшего изучения, ни в одном из отчетов экспедиции нет никаких упоминаний о сопровождавших ее в Германию тибетцах. Более того, больше не состоялось ни одной экспедиции в Тибет.

[См.: Связь нацистов с Шамбалой и Тибетом .]

Развитие событий после экспедиции Шеффера

Спустя несколько месяцев после экспедиции Шеффера на политической и военной аренах произошли драматические изменения. В мае 1939 г. Япония вторглась во Внешнюю Монголию, встретив там ожесточенное сопротивление Красной армии. В разгар сражений в Монголии в августе 1939 г. Гитлер разорвал антикоминтерновский пакт с Японией, подписав германо-советский договор, чтобы избежать одновременной войны на два фронта в Европе. В следующем месяце он вторгся в Польшу; примерно в это же время Япония потерпела поражение в Монголии. Все происходящее показало тибетцам, что ни Япония, ни Германия не являются надежной защитой от Советского Союза. Более того, отсутствие заметного прогресса в завоевании оставшейся части Китая заставило Японию переключить свое внимание на Индокитай и Тихоокеанский регион. Япония перестала выступать в роли защитника от китайцев. Итак, единственным выбором, оставшимся у Тибета, была Британия и та ненадежная защита, которая была обещана Шимлским договором.

В сентябре 1940 г. Германия, Япония и Италия заключили военно-экономический союз. В июне 1941 г. Гитлер разорвал договор со Сталиным и напал на Советский Союз. Однако ни одно из этих событий не подтолкнуло тибетцев к новым поискам помощи у стран антикоммунистической оси. Во время Второй мировой войны Тибет сохранял нейтралитет.

Однако Япония по-прежнему была заинтересована в Тибете. Этот интерес только усилился после вторжения японских войск в Бирму в начале 1942 г. Планируя войти в Тибет через горные районы Бирмы, императорское правительство Японии сформировало Большое азиатское бюро. В качестве советника по делам Тибета правительством был приглашен Аоки Бунке, двадцать лет назад переводивший на тибетский язык японские военные руководства. С его помощью японцами были приготовлены карты и тибетско-японские словари. В преддверии включения Тибета в сферу всеобщего процветания были даже напечатаны тибетские деньги. Однако после поражения и капитуляции Японии в 1945 г. ее амбициозным планам в отношении Тибета уже не суждено было стать реальностью.